Брачные узы

— Потаскуха!       От гневного голоса Видии мысленно окунаюсь в детство. Туда, где нашкодившие мы убегали от грозной матери в свои комнаты и смиренно ждали следующего дня, в котором бы было всё по-другому. Но мы давно уже не дети. Бежать нам некуда, да и от гнева женщины, что не терпит непослушания, скрываться нет смысла. Лишь одно остаётся неизменным - острая необходимость Сарасвати искать приключения. Наблюдать за наказанием Радхи из приоткрытой щёлки шкафа, внутри которого лишь непроглядная темень - вина только подруги. Не знаю, чего бы я больше желала: никогда не видеть ужасающую картину, что сейчас происходит у нас на глазах, или больше никогда не вестись на просьбы Сары о помощи. И зачем ей вообще понадобилось пробраться в кабинет матери так поздно вечером? Чёрт её подери! — Ты лживая, грязная девчонка ещё ответишь за своё распутство! — шипит Видия и с новой силой обрушивается на мокрую щёку Радхи пощёчиной. — И не смей лить слёзы, дура! Скажи спасибо, что я не вытащила тебя во двор и не отлупила перед слугами!       Мне даже не нужно смотреть на Сару, чтобы понять, что она, как и её сестра, льёт слёзы из-за жестокости матери. Честно, я бы и сама хотела узнать о произошедшем из уст самой Радхи, чем быть свидетелем наказания. Новый звонкий удар заставляет зажмурить веки до белых полос в глазах. Не хочу видеть подобного. Не хочу! Не хочу! Не хочу! Душой чувствую, что ещё один подобный удар - и Сарасвати сама раскроет матери наше тайное местечко. Поэтому наощупь нахожу мокрую ладонь подруги и сжимаю что есть силы. Перетерпеть бы, а затем со всех ног помчаться в комнату Радхи. Надеюсь на благоразумность Сары и молю Господа Бога, чтобы наши мучения прекратились. — Ты хоть понимаешь, что наделала, глупая? — По голосу слышу, что Видия успокоилась, и сама не замечаю, как облегчённо выдыхаю. Самое страшное закончилось. Осталось лишь дождаться вердикта, который обязательно озвучит Видия, а затем отпустит Радху, а следом и нас. — Хочешь устроить войну между семьями?       Не понимаю смысл сказанных слов. Бросаю взгляд на подругу. И хотя мы находимся в кромешной темноте, чувствую, как Сара сжимает мою руку, будто бы говоря, что всё расскажет потом. — Мама, что ты такое говоришь? — Радха плачет. Она всё ещё продолжает сидеть на полу, закрывая раскрасневшееся от пощёчин лицо дрожащими руками. Буду откровенна, Видия ещё не была настолько жестока с нами. — Разве может разгореться война из-за того, что мы с Раджем полюбили друг друга?!       Моментально складываю детский пример и разеваю рот в удивлении. Из меня так и просится грязное слово. А Сара, чувствуя это, спешит закрыть моё лицо рукой. Естественно, она всё знала! По-другому и быть не могло! Чувствую, как обида в один миг поселяется в сердце, и я, отбрасывая руку подруги от себя, демонстрирую этим своё отношение к их с Радхой вранью. — Ты прекратишь произносить это имя? Или мне придётся все мозги из тебя выбить, чтобы ты напрочь позабыла о его существовании? — устало произносит Видия, садясь за свой письменный стол из красного дерева. Всё в доме госпожи Басу говорит о достатке, и эта комната не исключение. Даже ковёр, на котором льёт слёзы подруга, стОит как средний район в Вашингтоне. — Семья Рай подписала договор с твоим Раджем! Амрита! Слышишь меня? Амрита выйдет за него, и это не обсуждается! Если Камал узнает о твоей грязной связи с его несостоявшемся зятем, то он шкуру с него спустит за его нарушение, а потом и за нас возьмётся!       Об упоминания полюбившегося имени начинает трепетать сердце. В голове тут же предстаёт образ статного широкоплечего мужчины, и от его горячего вида ноги становятся ватными. От упоминания Камала забываю обо всём на свете. Хочу убежать в комнату и улечься на кровать, желательно укрывшись с головой под одеяло. И мечтать, представлять нашу совместную жизнь с главой семьи Рай. Сара тут же вытаскивает меня из несбыточных иллюзий, и я нехотя прихожу в себя, собираясь обрушить на подругу возмущения, но тут же прикусываю язык, вспоминая, где нахожусь. — Это не твои проблемы! Почему тогда злишься? Боишься грозного медведя? Радж сумеет договориться с Камалом! Думаешь, он пойдёт против тебя? Поговорит со своей избалованной гадюкой, и дело с концом! — Глупая! И эта наследница рода Басу? Смех, да и только! — Видия истерично смеётся, вызывая тем самым новый приступ истерики у Радхи. Подруга плачет, так и не найдя у матери понимания. Мысль, что тут же рождается в голове, причиняет боль. Если для родной дочери Видия не смогла найти причин сопереживать, что будет со мной, когда наступит время и мне ошибаться? — Камал ради сестры перевернёт всё вверх дном, а твоего Раджа сотрёт в порошок! Амрита разве что носки его туфель не готова облизывать, остальное только подай! А твой Радж... Думаешь, он так по тебе с ума сходит? Уже наверняка начал пересчитывать мои деньги! — Мама!       От слов Видии мне и самой становится дурно. Какая бы была моя реакция, скажи она подобное о Камале? Морщусь в отвращение, обхватываю ладонь Сары в молчаливой поддержки. Снова прошу Господа освободить нас из плена, в котором мы оказались по собственному желанию. — Сгинь с глаз долой! Найди свою сестру и Деви. Пусть приведут тебя в порядок. На ужине даже говорить о случившемся не смей! И девочкам не болтай о своём интересном положении. Не провоцируй, Радха! Не искушай их идти по твоим стопам! — гнев снова скользит в словах Видии, и я молюсь о благоразумие Радхи. Пусть она молча покинет кабинет матери, и больше ничего плохого не произойдёт! — Мама! — возмущается подруга, смахивая последние горькие слезинки с лица. — Пошла!       Подруга уходит, оставляя Видию в гордом одиночестве. Конечно, если не считать нас с Сарой, что засели в её платиновом шкафу. К переживаниям за Радху прибавляется ещё и усталость. Сколько мы простояли, запертые в тесном помещении? Минимум два часа, не меньше! Ноги ноют, спина так и требует массажа, а голова готова расколоться на две части, словно спелый арбуз в конце августа. Видия включает музыкальный центр, и из колонок плывёт приятная мелодия, которая заставляет Видию откинуться на кресло и прикрыть глаза в наслаждение. Невольно засматриваюсь на главу крупнейшей корпорации, которая является самой крупной во всей стране, и ловлю себя на мысли, что Видия до безумия красивая женщина. Идиллию прерывает настойчивый стук в дверь, и госпожа, как и я, хмурится, осознавая, что отдых закончился, так и не успев начаться. — Войдите!       Музыка тут же перестаёт успокаивать. Видия выключает музыкальный центр, быстрым движением руки смахивает скупые слёзы. Из-за небольшой щёлки я не вижу, кто показался из-за двери. Но госпожа деловито кивает головой, а затем берёт со стола мобильный и спешит последовать за человеком. Мы предусмотрительно ждём несколько минут, а затем Сара не выдерживает и распахивает настежь двери проклятого шкафа. Я и не замечала, как в нём было душно. Я хватаю жадными глотками свежий воздух, игнорируя то, как Сарасвати с новыми силами приступила к своему любимому делу: рыться там, где не просят. — Что ты делаешь? — спрашиваю возмущённо, направляясь к двери. Что бы не задумала подруга, я больше не собираюсь участвовать в подобном. — Ищу номер отца Эрита Тхакура, — спокойно, совсем буднично отвечает Сара. А я готова разорвать её только за то, что она всё никак не уймётся. — Зачем? — не в силах побороть интерес, всё-таки спрашиваю я. — Мать говорила, что хочет нашей помолвки. Позвоню и скажу, что я с увечьями, непутёвая... Придумаю что-нибудь! — Как будто в этом есть смысл! Да хоть у тебя не будет двух ног! Чтобы породниться с семьёй Басу люди любую возьмут, на твои недостатки даже смотреть не станут! — с эмоциями отвечаю я, напрочь позабыв о только что принятом решение убраться от сюда как можно скорее. — Только не Тхакур, нежная, — смеётся Сара, а я морщусь от глупой привычки подруги называть близких прилагательными. — Старик больно любит сыночка, чтобы делать его брак невыносимым. — Ты сумасшедшая! Я ухожу, — Стряхнув с себя неподдельное желание помочь Саре, я приоткрываю дверь, выглядывая, на наше счастье, в пустой коридор. — Посторожи дверь, Деви! — Напоследок шипит Сара, а я салютирую ей, не собираясь этого делать.       Да, я нагло соврала Саре. Уверена, она об этом знала. Как бы не ругала её, не смогла оставить вот так одну в неизвестности. Не хватало, чтобы Видия застала в своём кабинете и Сару. Все знают, какой опасной может быть эта свирепая женщина. Только вот похоже, что Сара одна пребывает в вакууме и не знает, на что именно способна её мать. Хмурюсь своим же мыслям, а затем подхожу к одной из картин, что предельно ровно висит на одной из стен. Если кто и увидит меня, скажу, что заинтересовалась живописью. Кажется, отличная отговорка. Не могу так же сказать про картину, которой и картиной то назвать язык не повернулся бы. Размазня, не иначе. Приближаюсь, собираясь дотошно рассмотреть данное произведение. Уже начинаю сомневаться в своей способности восторгаться прекрасному, как мужской незнакомый голос заставляет вздрогнуть и даже пискнуть от неожиданности. — Интересно? — Медленно поворачиваю голову в сторону незнакомца и хмурюсь. То ли от того, что я не знаю его, то ли от его самоуверенной ухмылки. — Не знал, что кого-то, не считая Видии, привлекает подобная размазня.       Делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Суживаю глаза, всматриваюсь внимательнее в смутно знакомое лицо, и осознание, кто именно стоит передо мной, бьёт наотмашь, заставляя пошатнуться от догадки. Будь проклята Сарасвати! — Гг-го-господин Басу? — будто маленький пугливый мышонок, который всё ещё надеяться на благосклонность хищника, пищу я, и когда губ мужчины трогает ядовитая, совсем недобрая улыбка, выдыхаю. — Не знала, что вы возвращаетесь из Италии...       Я не так много знаю о родном брате своей опекунше, но благодаря рассказам девочкам Басу наслышана о палаче, который решает возникшие проблемы семьи своими методами. Ссора Видии и Радхи всплывает в голове моментально. Он приехал, чтобы разобраться с господином Дубеем? Из-за вороха мыслей понимаю, что слишком долго молчу. Решаюсь посмотреть в лицо мужчины и в удивлении распахиваю глаза, когда понимаю, что всё это время он смотрел лишь на моё лицо, бесстыдно разглядывая меня, как эдакую зверушку в зоопарке. Я не успеваю произнести ни слова, потому что теряю дар речи, когда господин Басу хватает за подбородок и довольно грубо отводит моё лицо в сторону дневного света. Когда я до этого говорила, что он рассматривал меня ничего подобного не было. Именно сейчас крутит моей головой в разные стороны, внимательно вглядываясь в мои черты. Голос разума вторит позволить мужчине эту прихоть. Не в том я положении, чтобы показывать зубки, но пылкий нрав, который достался мне от брата, не может вот так просто проигнорировать подобную дерзость. Слишком уж грубо отбрасываю мужскую ладонь и отхожу на несколько шагов назад. Скидываю голову, специально стараясь смотреть на него с явной неприязнью. — Что вы себе позволяете? — Приятная встреча, госпожа Шарма, — бархатным голосом произносит мужчина, одаривая меня оценочным взглядом. — Приятно удивлён. Вы повзрослели...       Воспоминания из прошлого врываются в память совсем некстати. Я стою молча, понимая, что нужно что-то ему ответить, но не могу пошевелиться. Его голос засел в голове, произнося дурацкие слова, что преследовали меня кошмаром вот уже несколько лет.

Восемь лет назад

Мне не спалось уже четвёртую ночь подряд. И хотя Видия приносила в мою новую комнату действенное снотворное, я будто бы специально шла наперекор, не собираясь делать так, как она говорила. Я должна была справиться сама, без помощи посторонней женщины и двух её слишком уж громких дочерей. Кайраса убили. От того факта, что брат был мёртв, я снова почувствовала, как солёные слёзы, что вот уже несколько дней разъедали мне глаза, обрушились на истерзанное страданиями лицо. Это случилось, когда брат направлялся в дом семьи Басу. По словам красивой госпожи, что представилась подругой моего брата, на него напали люди наших врагов и застрелили на ходу машины, а затем скрылись так же быстро, как и появились на дороге. Незавидная участь. Умереть тогда, когда ты меньше всего ждёшь подвоха. Представив, как Кайрас мучился, как, возможно, надеялся на спасение, ждал помощи, а позже умер в полном одиночестве, разрывает маленькое надорванное сердечко. Я теперь окончательно стала сиротой. Без родителей и брата. Слёзы стекают по лицу, задерживаясь в подключичной ямке, а после скрываются за ночной рубашкой, останавливаясь лишь в области сердца. Видимо, даже мой разум оплакивает разбитые детские надежды, смачивая солёной водой самое растерзанное место.       Я сижу на лестнице, что ведёт на первый этаж особняка подруги брата. Если прищуриться и присмотреться, можно увидеть за пышными колоннами цветов очертания входной массивной двери, что изрезана вставками с непонятными для меня иероглифами. Я теряюсь в сомнениях, когда смотрю, казалось бы, на самый простой выход из ситуации. Я могу сбежать, в конце концов, приказать отвезти меня в наш с братом дом и остаться там на попечении дяди. Думаю, меня удерживает от необдуманного поступка лишь то, что я знаю, каким дерьмовым из дяди выйдет опекун. Поэтому уже какую ночь сижу на лестнице, ожидая неизвестно чего. Мои размышления бесцеремонно нарушает мужской бархатный низкий голос, который приглушённо раздаётся, кажется, прямо под лестницей. Стараюсь не дышать, зачем-то собираясь подслушивать. — Всё равно не понимаю, — говорит мужчина, и я слышу, как чиркает спичкой, а затем, кажется, он прикуривает сигарету, шумно, с наслаждением выпуская ядовитый дым. — Для чего тебе сдалась эта девчонка?       Понимаю, что речь идёт обо мне, поэтому неосознанно подсаживаюсь ближе к перилам, нервным движением смахивая влагу с лица. — Кайрас был нашим другом, брат, — О, я знаю, кому принадлежит властный женский голос, от которого, честно говоря, у меня душа уходит в пятки. И это она ещё даже не злилась. Не хочу знать, какой может быть эта подруга Кайраса. Да и в подруги она, мягко говоря, запоздала. Скорее наставница. И хотя женщина, что приютила меня, слишком красива и ухожена, она явно старше брата лет так на пять. За своими размышлениями пропускаю мужской, леденящий кровь смех, от которого у меня почему-то бегут мурашки по спине. Тут же вздрагиваю, отмахиваюсь от неприятного предчувствия и снова с интересом начинаю прислушиваться. — Тебе смешно? — Кайрас играл в опасные игры, сестра, — от произнесённых слов готова остаться здесь навсегда, лишь бы мужчина продолжил. — Не мог определиться со стороной. За это и поплатился. — Прекрати. Не говори того, чего не знаешь, — женщина заступается за брата, и я тут же проникаюсь к ней симпатией. — Кайрас пытался отыскать слабое место Раджа, но не учёл того факта, что глава семьи Дубей не так-то прост, как может показаться на первый взгляд. Он переиграл его, но вины Кайраса в этом нет. — Я думал, ты захотела меня видеть, потому что тебе необходимы ответы. Но если они у тебя есть... — Я хочу, чтобы ты отомстил за Кайраса, брат, — говорит госпожа Басу. А я готова подпрыгнуть от радости из-за её справедливых слов. — Что мне сделать? — Убей отца Раджа. Думаю, для него это будет хорошим уроком.       Видия замолкает, а я никак не могу переварить сказанное. Сижу и прокручиваю в голове произнесённые ею слова. Убить - значить лишить человека жизни? Воображение рисует ужасающие картинки, где слишком много крови и криков несчастного. Вздрагиваю и только сейчас замечаю лакированные ботинки, что оказываются на несколько ступень ниже. Медленно поднимаю взгляд и встречаюсь с горящими, как у кошки, янтарными глазами мужчины. Он смотрит на меня с интересом, без тени злости и раздражения. Словно совсем не понимает, что я подслушивала их разговор. Он одет во всё чёрное: обувь, брюки, рубашка, что слишком сильно обтягивает мужское крепкое тело. Будто бы он та самая смерть с косой, которая приходит всегда к тем, кто готов распрощаться с жизнью. Начинаю верить в то, что он мог бы легко лишить кого-то драгоценной жизни. Да, даже его пышные кудрявые волосы и то тёмного цвета. И лишь глаза отличаются от мрачных оттенков. Они действительно светятся в темноте, выделяясь из мрака. — Было интересно? — спрашивает меня незнакомец, а я шумно сглатываю слюну, придумывая верный ответ. — Вы сказали, что мой брат предатель, — Могла бы придумать, что получше, Деви! Отлично! Теперь я его развеселила. Он беззвучно смеётся, растягивая полные губы в странной улыбки. — Я не так сказал. Если подслушиваешь, то вникай в разговор, а не придумывай того, чего нет, — Он обходит меня, порываясь уйти, не собираясь наказывать меня за дерзкий поступок. — Вы сказали, что Кайрас вёл опасную игру, — Зачем-то решаю продолжить разговор, тут же поправив себя. — Верно, — мужчина останавливается, но не спешит поворачиваться ко мне лицом, оставаясь стоять на месте, показывая лишь свою широкую спину. — Это значит, что хотел усидеть на двух стульев. Не мог определиться со стороной. Метался, пытаясь оставаться в тени. Хотел быть хорошим для всех. Где здесь говорится о предательстве?       Я опускаю голову, чувствуя, как уголки глаз начинает пощипывать. Как бы ни было, Кайраса уже не вернуть, а мне, похоже, всё-таки придётся остаться здесь без понимания того, что делать дальше. Я забываю, что нахожусь не одна. Но мужчина умело напоминает о себе, когда произносит: — Поднимайся в свою комнату, птичка. Иначе Видия накажет тебя. Поверь, она может быть жестока.       Чувствую тепло, которое растекается по телу от того, что кто-то, кроме брата, решил позаботиться обо мне. — Как вас зовут? — Поднимаю заплаканное лицо в сторону мужчины и вижу, что всё это время он смотрел на меня. — Не важно. Я всё равно уезжаю завтра утром. Моё имя тебе ничего не даст, — киваю и мысленно бью себя по голове. Какая мне вообще разница, как его зовут? Он убивает людей! Этого достаточно, чтобы держаться от него подальше. — Напоследок дам тебе совет: внимательно слушай и мало говори. Может потом, в будущем, это поможет тебе. — Деви, ты здесь? — слишком звонкий голос подруги бесстыдно вырывает из воспоминаний, и я, очнувшись и вспомнив, что нахожусь не одна, бросаю испуганный взгляд на Сару, понимая, что нас наглым образом поймали. — Что я вижу... — произносит господин Басу. А я встаю рядом с Сарой. С ней я чувствую себя в безопасности. — Дядя, — я готова поклясться, что голос Сары дрогнул, как только она увидела родственника возле двери треклятого кабинета. — Дядя!       Если бы Сарасвати не научилась юлить и филигранно выкручиваться из любой ситуации, то мы бы давно потонули, как только начался наш переходный возраст. Сколько небылиц придумала подруга для Видии, чтобы мы оставались в городе после учёбы и бездумно шлялись по красивым местечкам и закоулкам. И сейчас Сара действует на опережение. Она вихрем обрушивается на мужчину, повиснув у него на шее. Я знаю, что она, так же, как и я, удивлена не меньше приезду брата Видии. И так же радость от встречи с дядей - лишь притворство. Ведь я помню, какие ужасы со слезами на глазах рассказывала Сарасвати про своего родственника. Палач. Так прозвали Дорана Басу за глаза. Он лишит любого головы лишь по одному приказу Видии. Даже разбираться не станет. — Ну, я пойду, — говорю больше в пустоту и когда на своё счастье не получаю ответной реакции, срываюсь с места и бегу, куда глаза глядят.       О последствиях, если Видия узнает про наше вторжение в её кабинет, я подумаю чуть позже, когда немного приду в себя, до конца отогнав мерзкое, липкое чувство страха. Бегу, зачем-то оглядываясь назад, словно палач зачем-то решит гнаться за мной, оставляя племянницу в том злополучном коридоре. Не вижу дороги и врезаюсь в твёрдую, жёсткую, как скала, грудь. Ахаю от резкой боли в голове. Спешу приложиться ладонью к больному месту, не сразу почувствовав чьи-то руки на своей талии. В страхе распахиваю глаза и, кажется, теряю сознание от понимания, что меня в своих ручищах держит никто иной, как Камал Рай! Если для того, чтобы мужчина моей мечты прикоснулся ко мне, я должна была пройти через всё, что прошла, то я готова пройти всё заново. Готова визжать от счастья, что привалило совершенно неожиданно. Тут же вспоминаю уроки Радхи по обольщению и притворяюсь, что удар в грудь Камала оказался слишком уж тяжёлым. Изображаю обморок, пытаюсь расслабить тело и хочу осесть на пол, но Камал тут же подхватывает меня, поднимая на руки. Так легко, будто бы я ничего не вешу. От мужчины пахнет древесным ароматом, и я готова в землю провалиться от жгучего желания зарыться носом в белоснежный ворот рубашки и вдыхать, вдыхать, вдыхать самый прекрасный запах в мире. От долгожданной близости кружится голова. Я и мечтать не могла, что такое когда-нибудь произойдёт. Камал Рай - моя первая и единственная влюблённость. Я сошла с ума от желания, как только увидела его. По началу это были глупые детские попытки привлечь внимания. Я подружилась с Амритой, сестрой Камала, стала чаще оставаться в их доме, находила любой предлог, чтобы подольше провести время с мужчиной. Потом, немного повзрослев, я буквально стала преследовать мужчину. Садилась за ужином рядом с ним, игнорируя насмешливые взгляды девочек, и как-то раз даже написала письмо с признанием. Правда, за него Камал отчитал меня и при этом исправил все возможные ошибки в нём. От воспоминаний щёки моментально начинают гореть, а я отталкиваюсь от груди мужчины, молча призывая отпустить меня на пол. Я уже не глупая малышка Деви, что следует по пятам за своим возлюбленным. Теперь я совершеннолетняя девушка, знающая себе цену. Камал прокашливается, внимательно оглядывая место удара. Его рука тянется ко мне, а я, затаив дыхание, молю, чтобы он не струсил и всё же обжёг кожу прикосновением. Но в моей жизни давно ничего не сбывается. Камал отдёргивает руку, словно я - самое мерзкое, что когда-либо встречалось у него на пути. Я утрирую, конечно. — Ты в порядке? — учтиво спрашивает меня Камал, а я наорать на него готова за то, что он всё ещё использует со мной формальный стиль общения. Я отчуждённо киваю, понимая, что ловить мне здесь нечего. — Деви, постой! — Камал останавливает меня лишь парой слов, а я готова умереть от руки палача, лишь бы мужчина моей мечты произносил моё имя как можно чаще. Из его уст оно совсем необычное. Ласковое, нежное, совсем женственное. А я уверена, что с таким мужественным Камалом должна быть рядом именно женственная девушка. — Ты не видела здесь никого постороннего?       Я тут же понимаю, про кого именно спрашивает Камал. Разочарование окатывает ледяной водой разгорячённое сердце, и я в миг прихожу в себя. — Он на втором этаже. Возле кабинета госпожи, — безучастно отвечаю я, собираясь, наконец, пойти в комнату Радхи. — Он? — Доран Басу! — кричу, отойдя от Камала на приличное расстояние.

***

      Видия Басу до предела властная женщина, уверенная и знающая карьеристка. Она готова вгрызаться вплоть врага, если того требует дело. Все, даже дочери, видели в женщине не сгибающую сталь. И лишь Доран знал истинное нутро сестры. Только с ним она могла не притворяться бесстрашной, а обнажать давние страхи, что терзали душу. — Слезь с кровати! — требовательно приказала женщина, бросая в брата диванную жёсткую подушку. — Зачем тогда позвала к себе, если нельзя садиться на кровать? — не понимая, спросил мужчина, бросая подушку на пол.       Видия уселась за туалетный столик и принялась расчёсывать густые кудрявые волосы, замечая в зеркале серьёзное выражение лица брата. Доран знал, что сестра не просто так позвала его на разговор двух близких людей, которые долгое время не видели друг друга. Они успели поговорить, как брат с сестрой, ещё в отеле, вчерашним вечером, когда Доран прилетел из Италии. Объятий и рассказов мужчины о своих путешествиях было достаточно, значит, разговор плавно перетекал в дело, которое должен был решить именно Доран. — Кроме моей спальне, в этом доме больше нет надёжных мест. Сара стала слишком изобретательной. Не удивлюсь, если в моём кабинете давно стоит прослушка.       Доран басисто рассмеялся, представляя, как племянница с потом на лбу устанавливает нужную вещь в кабинете матери, а после, сидя в собственной комнате, внимательно вникает в деловые переговоры. — Я и не заметил, как они подросли.       Мысль о том, что Радха была беременна, кинжалом пронзила тело Видии, заставляя её скорчиться от боли и прикрыть глаза от разочарования. И Видия могла бы принять тот факт, что иногда случалось подобное. Ни она первая, ни она последняя. Но то, что отцом ребёнка дочери был никто иной, как Радж Дубей, заклятый враг семьи Басу, выбивало почву из-под ног. Нет, Видия просто не могла принять этого. Никогда не смогла бы смириться. Поэтому не позволит исполниться желанием Радхи. Сделает всё, чтобы Радха больше никогда не виделась с мерзавцем. — Тебя злит, что Радха разделила ложе с Раджем, а не то, что девочка повзрослела и познала взрослые отношения, — Спокойно произнёс Доран, откинувшись на мягкую перину. — Уже свыкся с мыслью, что станешь дедушкой? — усмехнулась Видия, оборачиваясь на брата. — Бабуля, и не такое проходили.       Доран рассмеялся, прикрыв глаза. Всё же, где бы не был мужчина, дома было намного лучше. Спокойнее. Здесь душа отдыхала, чувствовала себя в нужном, правильном месте. Рядом с сестрой Доран вспоминал, кем на самом деле являлся. Палачом. И в отличие от остальных, это прозвище ни в коем случае не тяготило его. За тридцать шесть лет жизни мужчина, в отличие от других людей, умел принимать себя без явных видимых прикрас. — И что будем делать? Уже придумала зловещий план по избавлению Радхи от демона Раджа? — Всё веселишься... — нахмурилась Видия, присаживаясь рядом с братом. — Я отдам Радху замуж за Анила Шарма.       Доран прокашлялся, не веря словам сестры. Мужчина приподнялся с кровати, прожигая взглядом спину Видии. — Я не ослышался? Анил - выпивоха, который растрачивает наследство твоей подопечной.       От упоминания Дивии Доран невольно возвратился в сегодняшнее утро, где он повстречал повзрослевшую Деви. Прошло восемь лет с их последней встречи, где он помнил девушку ещё совсем ребёнком. Годы пошли девушки на пользу, превращая её из потерянного утёнка в прекрасного лебедя. Доран усмехнулся подобному сравнению, но быстро отогнал от себя ненужные ему мысли. — Он не тратит больше, чем Сара, в брендовых бутиках, — Видия продолжила разговор, не замечая пропавшую улыбку на лице брата. — Я отдам за него Радху только на время беременности. Потом, — Видия прокашлялась, понимая, что с братом она может быть честна. — Потом мы избавимся от него. — Умно. Узнаю свою старшую сестричку, — бархатно рассмеялся Доран, уставившись в потолок. — Наследство хочешь оставить в семье? — Всё наследство переписано на Деви. Анил не имеет никакого отношения к нему. Но ты прав. Хочу оставить в семье, — Доран приподнялся на локти, заинтересовавшись словами сестры. — Каким это образом? Завербуешь девчонку и заставишь её всю жизнь быть возле твоей юбки? — Могла бы, но это не то, что я хочу для Деви. Ты удивишься, но она действительно стала для меня как дочь, — решив откровенничать до конца, Видия продолжила: — Она не такая, как мои девочки. Деви рассудительная, усердная. Она благодарная. Она сделает всё, о чём я попрошу её. — И о чём же ты хочешь её попросить? — глаза Дорана от интереса в миг загорелись, опасно сверкнув возле радужки. — Выйти за тебя.