Imagine being loved by me

Иногда эта неутолимая жажда узнать все тайны Гоуста была невыносима. Соупу приходится физически останавливать себя от того, чтобы не снять с него маску, всякий раз, когда Гоуст находится слишком близко. Хочется снять с него кофту и рассмотреть шрамы под его татуировками. Рассмотреть каждый сантиметр его кожи под микроскопом, чтобы понять сколько у него порезов, ран, шрамов от пуль. Соуп знает, что он не хороший человек. Вряд ли хорошие люди спокойно убивают двадцать человек в день какими бы хорошими не были последствия их смерти. Вряд ли хорошие люди с удовольствием смотрят как пытают какого-то террориста или наркоторговца. Вряд ли хорошие люди хотят выведать все тайны своего травмированного лейтенанта. Бывали случаи, когда после особенно сложной миссии Гоуст был тише обычного, спокойно отдавал отчеты Прайсу, но потом запирался в своей комнате и не выходил несколько часов, даже поужинать. Газ не обращал внимания или делал вид, Прайс провожал обеспокоенным взглядом, но не пытался узнать, в порядке ли его лейтенант, не пытался отправить кого-то вытащить его из казарм. Соуп догадывается почему. Капитан знает все. И эта детская зависть несколько раз заставляла его встать посреди ночи и остановиться перед дверью Прайса, зная, что он сидит уткнувшись в бумаги. Он представлял как заставляет Джона рассказать ему все, что знает про Саймона, его прошлое, его триггеры и тайны, узнать хоть что-то. Но он вовремя себя останавливал. Если он хочет это узнать, то только от Гоуста. Иногда ему казалось, что он хуже всех знает Саймона, потому что присоединился к команде последним. Прайс знает его дольше всех; сам его нашел, сам избавлялся от любой оставшейся информации о Саймоне Райли, убивая его до конца, оставляя в живых только Гоуста. Газ делил с ним больше миссий, знает сколько ранений получал Гоуст, знает сколько тысяч (а может миллионы) людей он спас, убивая цель быстро, но мучительно. Но потом он вспоминает, как Саймон снял перед ним маску - лишь один раз, но этого хватило, чтоб почувствовать себя особенным. Вспоминает как он не отталкивал Соупа, когда тот помогал ему с ранениями, вспоминал их шутки, слишком похожие на флирт, вспоминал количество раз он называл его по имени, а в ответ получал прищуренные глаза, в которых нет ни капли злости. Соуп может и не хороший человек, но терпеливый. Он дождется, когда Гоуст сам ему откроется, без напора, без чувства обязательства. Даже если это займет месяцы. Даже если это займет годы. Даже если этого времени у них нет. *** - Твою мать, Газ, поосторожней. Липкая от пива футболка теперь неприятно липнет к телу и Джонни еле сдерживается, чтобы не снять ее прямо посреди паба. - Вот черт, прости, пожалуйста. - Газ, явно перепивший, просит у барменши салфетки, которыми он пытается вытереть пиво, уже полностью впитавшееся в ткань. Отложенное им пиво опасно балансирует на краю барной стойки, но Прайс успевает его отодвинуть пока Газ носится с Соупом. Его прикосновения делают только хуже, прижимая мокрую ткань к телу. - Все в порядке, только…ой, фу, я дальше сам, спасибо. Он спешит в уборную и слышит позади «Тебе сегодня хватит, сынок» упрекающим тоном Прайса. Туалет тесный, такой же маленький, как и главный зал и Соуп неловко снимает с себя футболку, пытаясь не задеть рядом стоящего мужчину. Он берет как можно больше бумаги, мочит ее и вытирает грудь и живот, дрожа от прикосновения с прохладной бумагой. Когда он остается в уборной один он сдается; выкидывает бесполезные бумажки и кидает мокрую футболку в раковину. Тихо выдыхает и, уперевшись руками в раковину, прикрывает глаза. Он устал. Он зол. Одна миссия за другой, дни, проведенные в каждом уголке разных стран, без продолжительного отдыха. Ебанный Макаров, преследующий его даже во снах. Гоняясь столько времени за русским террористом, который пытался его убить больше раз, чем Джонни может сосчитать, сержант только и мечтает об отпуске, провести время с сестрами и мамой, может даже притворится, что поход в церковь ему не в тягость, сходить в свой любимый бар, может даже самостоятельно прибрать квартиру, одиноко ждущую его. Вот только он знает, что проведя большую часть своей жизни в армии, отпуск ему не поможет. Вместо того, чтобы лежать и наконец-то выспаться или заниматься повседневными делами, которыми должны заниматься нормальные люди он будет волноваться и гадать, что происходит в мире, без него на первой линии. Соуп всегда думал, что из них двоих именно Гоуст подходит для жизни в армии, но последний год он сомневается и в этом. Гоуст возвращается с отпуска отдохнувшим, выспавшимся (насколько это возможно с кошмарами, которые безостановочно его преследуют), пока Джонни косится по сторонам в продуктовом магазине, ожидая подставы, проверяет свой пистолет под матрасом каждую ночь и думает о работе. Это выматывает, но другой жизни Соуп и представить не может. И чертов Саймон Райли, который вечно на периферии его мыслей. Всегда появляется там, где Соуп ждет его меньше всего. На собраниях, когда его мысли должны быть заняты предстоящей миссией, Гоуст всплывает в его голове. На тренировках, когда он проверяет выносливость новеньких он думает о том, как легко дались бы эти упражнения Саймону. В душе, когда он смывает с себя чужую кровь он думает о Саймоне. Смотря на свои новые шрамы он думает о чужих. Как он их получил? Кричал ли он когда над его кожей так издевались? Или храбро и упрямо молчал, стиснув зубы? Это ненормально, думает Джонни. Это утомительно, признается он. Самое главное - он зол на себя за то, что не может контролировать собственные мысли и дает этим фантазиям так повлиять на повседневную жизнь, что даже находиться со своим лейтенантом в одной комнате заставляет его неловко отводить глаза, когда их взгляды встречаются. Иногда ему кажется, что Саймон знает о чем он думает. Что он представляет. Дверь туалета скрипит так тихо, что Соуп почти не замечает как к нему подходит Гоуст. Все в той же маске, которую он носит как вторую кожу, в той же темной непримечательной одежде. - Я уже думал ты сбежал через окно. Его голос тихий, но юмор проскакивает с легкостью, как всегда при разговоре с Джонни. Джонни улыбается, и благодарит темное освещение туалета, которое скрывает покрасневшие уши. Он вдруг понимает, что стоит полуголый посреди мужского туалета. - Сомневаюсь, что я влез бы в это окно. Он проверяет свою футболку. Нет, все еще мокрая, как и пару минут назад. Он наконец решает пройтись взглядом по стенам туалета, в поисках сушилки для рук, игнорируя как Саймон не отводит от него взгляд. Когда он замечает сушилку он подставляет под нее футболку, но она не включается. - Еще лучше, твою мать. - он раздраженно выдыхает и снова направляется к раковине. Гоуст продолжает за ним следить. Его глаза прищуриваются, словно так он отыщет хоть что-то и от этого взгляда у Джонни идут мурашки по коже. - Чего ты так пялишься, Элти? - Ты в порядке? Вопрос застает врасплох. - Меня только что облили холодным пивом, я весь липкий и мне придется ехать домой в мокрой одежде. А ты как думаешь? Гоуст вытаскивает руки из карманов худи и вдруг снимает его. - Ой, Элти, я конечно не против, но не в туалете же. - пытается отшутиться Джонни, но с облегчением (или разочарованием) выдыхает, когда видит, что под худи пряталась черная футболка. - Держи. Саймон кидает ему кофту и Джонни еле успевает ее схватить, пытаясь понять, что он имеет ввиду. Он глупо таращится на ткань в своих руках, не веря, что он реально может надеть кофту Гоуста. Гоуста, который не делится сигаретой, который не разрешает другим людям пить из его кружки, который даже Газу не одалживает свою одежду. - Спасибо. - наконец-то шепчет он и надевает худи. Оно ему огромное с эгоистичным удовольствием подмечает он. - А ты в чем вернешься? - У меня куртка с собой. Джонни кивает и они молчат некоторое время. Никто не делает и шага, чтобы выйти и вернуться к команде, которая наверное гадает где их там черти носят. Соуп немного заворачивает рукава и еле сдерживается, чтобы не уткнуться носом в ткань и не вдохнуть запах Саймона. - Так ты в порядке? - Тебя заело что ли? Гоуст недовольно качает головой. Он скрещивает руки на груди и упирается бедром в рядом стоящую раковину. Соуп пытается не смотреть на его бицепсы, явно выпирающие из под футболки. - Не сейчас, а вообще. Последние недели ты словно не в себе. Избегаешь меня, игнорируешь Кайла, когда он спрашивает как ты. Прайс волнуется о тебе. Джонни лишь отмахивается, собираясь закрыть тему, но лейтенант настаивает. - Джонни. - его голос становится грубее. - Саймон. Он слышит предупреждение в собственном голосе. Сейчас он не в настроении обсуждать свою усталость с лейтенантом. Или вообще когда-либо. - Я не хочу сейчас об этом говорить. Он протискивается мимо старшего и уже собирается открыть дверь, когда серьезный тон останавливает его на полпути. - Сержант, ответь на вопрос. Боже, как Соуп его ненавидит. Он чувствует себя послушным щенком, жаждущий одобрения от хозяина. - Реально пользуешься служебным положением сейчас? Чтоб, блять, мою личную информацию узнать? Они словно играют в гляделки; отвернешься - значит проиграл. Гоуст молчит и Соуп подозревает, что мужчина напротив выгибает бровь в ожидании хоть какого-то ответа. Соуп не знает, что сказать. Какой ответ удовлетворит не только лейтенанта, но и его команду. Гоуст наконец делает пару шагов вперед и нависает над сержантом. Его рука ложится поверх руки Джонни, который все еще не отпустил ручку двери, и тянет ее на себя, заставляя его разжать пальцы. Джонни готов поклясться, что это первый раз, когда Саймон трогает его без перчаток и от одной этой мысли его сердце бьется сильнее, а слова так и застревают в горле. - Может она не настолько личная, если она касается и меня, - Соуп поднимает голову, когда слышит неожиданно мягкий голос Гоуста, не сразу обращая внимания на смысл слов. Глаза старшего немного прикрыты, словно сил держать глаза открытыми уже нет, но Джонни знает, что он не пьян. Саймон никогда не бывает пьян. Касается и меня? Джонни почему-то накрывает волна не паники, а облегчения. Значит Саймон действительно догадывался, что скрывалось в этих взглядах и понимал, какие мысли крутятся в голове его сержанта. Но что теперь? Их долго строившейся дружбе конец? Сейчас Саймон его отвергнет, поставит четкую грань между ними, напомнит о том, что он лейтенант, а Джонни его сержант? Гоуст несильно дергает Соупа за руку, возвращая внимание на себя. Их близость не скрывает прерывистое дыхание Джонни и он краснеет еще больше. Он зажат между дверью и горой мышц перед ним и он снова чувствует себя подростком в пубертате, который краснеет от каждого прикосновения. То как Саймон нежно проводит рукой вверх, хватает его запястье и сжимает пальцы над пульсом заставляет сержанта проснуться. Может и не будет никакого отвержения. Может Саймон тоже этого хочет. Может он хочет, чтобы голова его подчиненного всегда была заполнена мыслями о нем. Может он хочет, чтоб голубые глаза никогда не покидали его тело. Джонни не сдерживается и опускает глаза вниз, где под маской прячутся губы лейтенанта. Жажда стянуть с него маску как никогда невыносима, но он чувствует как его второе запястье тоже обхватывают чужие пальцы, и они все сильнее сжимаются. Гоуст тянется вперед и утыкается подбородком в висок Соупа, тихо выдыхая. Сам того не замечая младший тянется за прикосновением, не желая прерывать контакт. Уголки его губ слабо проходятся по шершавой ткани и наступает очередь Соупа томно вздыхать. Он чувствует как чужие пальцы все сильнее сжимают его запястья, либо останавливая Джонни, либо отрезвляя себя. Из-за их близости Соуп не упускает и того как ускоряется сердцебиение старшего и от осознания, что он тому причина он срывается. - Гоуст... - протяженным шепотом зовет, предупреждает, призывает, просит он. Он чувствует как старший слегка качает головой. - Саймон. Он наконец выпрямляется и смотрит прямо в глаза, ослабляя хватку на чужих запястьях. - Зови меня Саймон. Джонни может лишь слегка кивнуть, не отрывая взгляда от рисунка черепа на маске мужчины напротив. Сердце бешено стучится об грудную клетку; еще чуть-чуть и ребра треснут, но сержанту плевать. Саймон Райли стоит перед ним, трогает его, смотрит на него. Бледная рука тянется к шее и тихая мольба Джонни наконец услышана. Сейчас он снова увидит его орлиный нос, проведет пальцами по его лицу, пытаясь запомнить каждый уголок потому, что не знает когда еще ему выпадет такой шанс... Ручка двери вдруг упирается Соупу в спину - кто-то пытается открыть дверь. - Да кто там, блять, стоит? Мне отлить надо! Магия разрушена. Они оба словно выходят из транса и резко отстраняются друг от друга - старший делает несколько шагов назад, а Джонни в сторону, чтобы позволить двери открыться. Пока мужчина протискивается в туалет, Джонни спешит оттуда выйти, не оборачиваясь на Саймона, который пытался его поцеловать. Осознание бьет как молния, когда он встречается с пронзительным взглядом капитана. Саймон пытался его поцеловать, а Джонни его не остановил. Его лейтенант, выше по служебной иерархии, пытался пересечь черту, которую сержант пересекает каждую ночь в своих снах. Прайс их убьет, если узнает. Может он уже знает, догадывается Джонни, когда замечает, что его капитан продолжает следить за дверью, из которой должен выйти Гоуст. - Ты чего так...это, что, кофта Гоуста? - удивленно спрашивает Газ, округлив глаза. Соуп эгоистично подмечает зависть в чужом голосе. - Да, - еле проговаривает он. Прочистив горло он добавляет. - ты меня пивом облил, если не помнишь. Хотел, чтобы я в такой холод в мокрой футболке возвращался, м? Как грубо с твоей стороны. Если уловка и сработала, то только на Газа. Пока сержант ноет и снова извиняется, Прайс усмехается в свой стакан, приподнимая бровь в немом вопросе. Джонни это игнорирует. Уж с Прайсом он об этом говорить не будет. - Я лучше пойду, думаю я перепил. - врет он. - Один? - спрашивает Газ, смотря через плечо Соупа. - Да. - Нет. Тяжелая рука ложится на плечо и сержант прекрасно догадывается кому она принадлежит. Он только, что чувствовал тепло его голой кожи на своих руках, но рука на плече все равно вызывает табун мурашек. Он, не оборачиваясь на голос, отмахивается от непрошеной компании. - Я сам дойду. Рука нагло и по-хозяйски сжимает его плечо и заставляет повернуться. В грудь тыкают влажной футболкой, которую Джонни забыл в раковине. - Сам сказал, что перепил. Пошли. Прайс кивает и молча протягивает куртку Джонни, забытую на спинке стула. С мокрой футболкой в одной руке и курткой в другой Гоуст ведет его к выходу. Они все прекрасно понимают, что он ни капельки не пьян и база находится лишь в пятнадцати минутах от паба, но никто об этом не заикается. Когда они выходят на улицу и отходят хотя бы на сто шагов от бара Джонни признается: - Сам знаешь, нам лучше не возвращаться вместе. - говорит он, не оборачиваясь на Гоуста. - Это еще с чего? Джонни замирает и смотрит старшему в глаза, выискивая искренность в его глупом вопросе. Ее нет. Саймон хочет, чтобы он сказал это вслух. - Потому, что если мы вернемся вместе мы сделаем то, о чем пожалеем. Намек на «очевидно же» в голосе Джонни, Саймон сам останавливается и наконец надевает свою куртку. Делает он это не прерывая зрительный контакт. Молчание злит Джонни еще больше и он выгибает бровь, ожидая хоть какого-то ответа. Но Гоуст продолжает молчать. Чувствуя тепло на щеках и тяжесть в животе Джонни задумывается «а не пьян ли он самом деле?». Ноябрь не щадит, тонкая куртка не согревает достаточно, чтобы игнорировать холод, но Соуп чувствует только жар, поднимающийся по шее. - Ты будешь об этом жалеть? - наконец подает голос Гоуст. Его тяжелый взгляд заставляет сержанта поежится. Вопрос требует честного ответа, а Джонни не знает хотел ли он быть честным. Вопрос застает врасплох. Будет ли он об этом жалеть? Да и нет. Если он почувствует вкус чужих губ на своих, почувствует тяжесть чужих рук на своей коже, узнает как мягки его волосы, он будет счастлив. Так счастлив, что не хочет себе в этом признаваться потому, что ни к чему хорошему это не приведет. Он сержант, а Гоуст его лейтенант, их связь нарушит субординацию и столько правил, что их двоих могут уволить из службы без почестей. Если одна ночь перетечет в две, пять, недели или месяцы Джонни потеряется в себе еще больше. Он уже позволяет себе слишком много; он может полностью игнорировать приказы капитана и пойти на верную смерть лишь бы спасти Саймона из заварушки, которую они сами и устроили, он чуть не упустил свою цель несколько раз, отвлекаясь на Саймона и их шутки, слишком близко граничащие с флиртом. Джонни профессионал. Он не может себе такого позволить, судьба страны, а иногда и всего мира лежит на его плечах. Если что-то пойдет не так, он ставит под угрозу всю команду. Он ставит под угрозу Саймона. Но может все оно стоит того? Может близость с Саймоном Райли стоит того, чтобы поставить под угрозу весь мир? Сердце говорит да, а голова кричит беги от него. - Джонни? Его покидает тяжелый вздох, когда он делает глупую ошибку и делает шаг вперед. Они стоят вплотную друг в другу, еще чуть-чуть и они будут дышать одним воздухом, но Соупу недостаточно. Ему никогда не хватит Саймона, черт возьми, Райли. Он хватает своего лейтенанта за маску и тянет ее вверх, сразу же прижимая свои губы к чужим. Так как хотел еще в баре, так как представлял в своих бесконечных снах. Гоуст не отстает, прижимает его ближе, хватаясь одной рукой за талию, а другой за шею. Боже, как давно он об этом мечтал. Как давно хотел почувствовать его грубые руки сжимающие талию почти до боли, хотел почувствовать его язык, облизывающий его губы. Как давно хотел окунуть свои пальцы в блондинистые, на удивление мягкие волосы старшего. Когда Саймон прижимает его к стене, почти скрывающую их от двери бара, Джонни тихо стонет ему в губы. Этот тихий, почти неслышный звук только заводит Саймона еще сильнее. Соуп чувствует чужое колено между своих ног и хватается за плечи лейтенанта, полностью забыв про футболку и маску, небрежно бросая их на землю. Ему жарко. Любое прикосновение - ожог, который навсегда оставит шрамы. Джонни, без всякого стыда будет ими гордиться. Саймон слегка кусает его за губу и сразу же облизывает место укуса, словно извиняясь. Одно это движение вызывает очередной стон, уже громче. Который может их выдать. Собственный голос наконец отрезвляет Джонни и он неохотно пытается отстранить от себя Саймона, который уже перешел на его шею. Когда на похлопывание по плечу нет никакой реакции, Соуп хватает старшего за волосы и тянет, заставляя его наконец перестать вылизывать смуглую шею. В его штанах становится еще теснее, когда от грубого обращения Гоуст тихо стонет. Контролируй себя, черт возьми. - Я, конечно, не хочу на этом останавливаться, но возвращаться домой со стояком я тоже не хочу. Он расслабляет пальцы в чужих волосах и Гоуст упирается лбом в его плечо. Тихий выдох и еще бодрое достоинство упирающееся в его бедро вызывают тихий смех, который Джонни не может сдержать. Это абсурдно. Всего один поцелуй заставляет его забыть о цирке кошмаров в его голове и он не может определиться хорошо это или плохо. Саймон плохо на него влияет. - Так значит никаких сожалений? - Думаю поцелуй был ответом. Он врет. Наверное. Никаких сожалений о поцелуе у него нет, но нужно подождать до утра, когда он будет думать головой, а не членом. Гоуст кивает, отстраняется от сержанта и поднимает свою маску и футболку, забытую на сырой земле. - Тогда пошли. И побыстрее. Джонни еще никогда так охотно не слушался приказов.