Лукас вырос.

В выходные Егор вновь приехал к своей сестре и племяннику в гости. Ожидая очередного обсуждения бытовых тем: о погоде на неделе, работе, планах на ближайший месяц и подобное. С некоторых пор, журналисту это стало крайне необходимо. Вновь готовый к комфортным разговорам за чашечкой чая о прошедшей неделе, переступив порог квартиры, по ушам ударила какофония звуков. Это был звук работающего телевизора на кухне, по которому шёл какой-то российский сериал, стуки ножа, которым Лили дорезала варёную морковь, мелодия, которую его сестра услышала из заставки подобного сериала и напевала её себе под нос, видимо, чтобы хоть как-то перекрыть игру...электрической гитары? Ну как игру...скорее, частые, но короткие залпы попыток игры на музыкальном инструменте. Журналист прошёл дальше в квартиру, к Лили, которая только закончила резать салат. Чувствовал, как начинает звенеть в ушах от своевольного концерта в соседней комнате. Он не удержался от того, чтобы поморщиться и обратился к сестре: “Лукас решил стать рок-звездой и теперь трезвонит целый день?” “Что ж, похоже, Лукас решил пойти по стопам своей мамы и выбрать творческую профессию...” - на выдохе, спокойно произнесла художница, улыбнувшись, поворачиваясь к Егору, на её лбу выступила вена. - “Может, он в будущем станет мировой звездой?” - будто бы пытаясь убедить себя в этом саму, скорее с вопросом, чем с утверждением дополнила девушка. “Может быть, если он научиться играть чуть лучше,” - ответил Егор с ухмылкой. - “А пока, эти звуки похожи на призыв злого духа.” Лили села на один из стульев: “Вот сейчас, сижу и думаю, что меня так не устраивало в его мечте, стать журналистом, как дядя Линч... Ну носился бы дальше с этой камерой, да снимал свои `Секретные материалы`...” - девушка грустно усмехнулась, облокачиваясь одной рукой на стол. Егор задумался: “В смысле была? А сейчас?” - разве, это всё ещё не главная мечта его племянника, стать, как дядя Линч? Он почувствовал небольшой дискомфорт в груди, который мог быть как результатом резкого осознания ситуации, так и голода, который напомнил о себе урчанием в желудке. “Егор,” - серьёзно окликнула его Лили. - “Ты чего поник?” Он взглянул на сестру и ответил: “А... Ничего, просто задумался.” Звуки электрогитары резко стихли. Затем, послышался скрип двери и последовавшее за этим появление Лукаса, видимо, захотевшим сходить в туалет. Увидев своего дядю, паренёк кивнул в знак приветствия и пригласил его в свою комнату. “Хорошо, пошли посмотрим, что ты там приготовил.” - подумал Линч, заворачивая в комнату племянника. Егор огляделся, комната показалась ему слишком... взрослой? Заметил, что вместо рисунков мальчика, на стенах красовались плакаты разных рок-групп и памятки с правилами по математике и физике. На полках больше не стояли собранные когда-то шатеном роботы и машинки из Лего, вперемешку с фотографиями со школьных фотоссесий, вместо них, лежали стопки школьных учебников с тетрадями и несколько рамок с фотографиями, одна из которых была сделана на даче Джона с Вениамином и ещё одна сделанная на рыбалке, где Лукас во все тридцать два, улыбаясь, держит в руках огромного сома. На прикроватной тумбочке, заместо ночника в виде гриба из Марио, его вертикально стоящей детской фотографии у какой-то достопримечательности и заряжающейся камеры, всё было заменено обычным прикроватным светильником, висевшим над тумбочкой, фоторамкой, уже стоящей горизонтально, обклеенной стикерами сердечек(явно украшенной так не Лукасом..), на которой красовались Лукас и Дана, с розовыми щеками толи от январского мороза, толи от смущения, неловко приобнимающими друг друга, на фоне стоящей на заднем плане городской ёлки. Да и сам мальчик выглядел иначе... Шатен был одет не в привычные домашние пижамы, или спортивную одежду, оставшуюся с прошлого года, а в чёрную футболку с рисунком из какого-то аниме и клетчатые штаны. Отсутствующие на носу очки и надетые вместо них линзы, из-за которых, неполностью привыкший к ним Лукас, изредка смешно щюрил глаза. Егор подметил, что взгляд Лукаса стал более серьёзным, без того блеска в глазах, который он видел в прошлом. Теперь, подросток не смотрел на своего дядю так, будто перед ним находился герой и кумир, взгляд стал более осознанным, но не менее чутким. Мальчик удивлённо вскинул брови, когда заметил слегка потерянный взгляд журналиста. Егор почувствовал лёгкий укол грусти от осознания того, что племянник больше не смотрел на него с таким же восторгом, как раньше. Но в то же время он понимал, что это естественно, рано или поздно, Лукас должен был перерасти это детское обожание, и вот, этот момент наступил. Журналист старался держать безмятежный тон, спрашивая: “Так что ты хотел мне показать?” “Это,” - ответил Лукас, указывая на стопку книг на прикроватной тумбочке. - “Я начал изучать историю рок-музыки...” “Вот как,” - Егор заинтересованно разглядывал стопку книг. -“Выглядит... выглядит довольно увлекательно, как я понимаю... Ты намерен стать специалистом в этой теме, или это просто хобби?” Мальчик замялся, но всё же начал: “Я на самом деле хотел сказать...Точнее, отдать.” - Лукас отодвинул один из отсеков в своей столешнице и достаёт оттуда свою камеру. - “Я думаю, она должна остаться у тебя.” - добавил племянник. Журналист не ожидал такого жеста, задался вопросом об истинных причинах его решения. Отдать камеру, казалось, достаточно значимым шагом, и он хотел понять, почему Лукас решил с ней расстаться. Подросток внимательно посмотрел на своего дядю и продолжил: “Я больше не хочу быть как ты, дядя Линч. Я перерос это...” - покрутя камеру в своих руках, мальчик продолжил: “И поэтому, я хочу, чтобы ты оставил её себе. Ты знаешь, что она много для меня значит, и я хочу, чтобы она осталась у тебя, а не потерялась где-нибудь...Я бы не хотел её потерять.” Лукас молча передал камеру Егору, тот сжав её в руках, добавил: “Хорошо, Лукас. Я позабочусь о ней.” Журналист понимал, что он больше не хочет следовать его примеру и предпочёл идти своей дорогой. Хотя, это было чертовски тяжело принять. “Ты уверен, что хочешь отдать мне её?” - Егор хотел быть уверенным, что Лукас хорошо подумал, приняв это решение, ведь он не хотел, чтобы племянник испытывал чувство вины за выбор, сделанный в спешке. Мальчик кивнул, подтверждая своё решение. Журналист понимал, что это решение было очень личным и значимым для них двоих. Лили окликнула парней из кухни. “Дядя Линч, пойдём.” - пригласил племянник, открывая дверь своей комнаты. Идя на кухню вслед за Лукасом, Егор положил камеру на одну из полок у выхода. Садясь за стол, вновь воцарился комфорт от спокойной обстановки. Журналист взял свою кружку с чаем и сделал глоток, искоса взглянув на племянника, который воодушевлённо рассказывал ситуацию, произошедшую с ним на неделе в школе. “Всё-таки, некоторые вещи остаются неизменными...” - подумал Егор, улыбаясь своим мыслям. *** Вернувшись домой, журналист стоял в своей комнате, держа камеру в руках, ища место, куда-бы её поставить. Ему хотелось положить её на видное место, где он постоянно будет её видеть. Наконец, его глаза остановились на полке над столом. Егор отодвинул одну из книг и поставил на её место камеру. Сделав шаг назад, оценил её новое место. Он знал, что теперь, это одна из самых ценных вещей, которую он будет стараться бережно хранить.