Экзи(секс)тенциальный кризис одного морпеха

      Впервые Смокер и Луффи переспали, случайно столкнувшись где-то на пути между Панк Хазардом и Дзо. Они до сих не понимают, как умудрились тогда пересечься, да и остров, где это произошло, как-то затерялся в памяти, и, более того, тайной остаётся, что вообще пошло не так… Но вот они уже более полугода на любом острове, если вдруг попадаются друг другу на глаза, сначала немножко «разминаются», иначе говоря, сражаются на потеху прессе, а потом заканчивают день в ближайшей гостинице, где никто не смотрит на лица и никогда не спрашивает документы. — Давай, Смоки, двигайся! — Мугивара капризно надула губу и ударила его пяткой по спине, поторапливая. Чейз усмехнулся и удивительно послушно выполнил её приказ (лишь для того, чтоб стереть это наглое выражение с её лица — ему больше нравилось, когда от удовольствия девчонка едва могла говорить, с бездумными тёмными глазами и блестящими от пота румяными щеками).       Конечно, если вдруг что-то пойдёт не так, то Мугиваре ничто не помешает выскочить в окно, едва натянув шорты и даже не застегнув жилет, сверкая пусть небольшой, но всё же заметной грудью, после чего вице-адмирал Гарп (в очередной раз) начнёт судебные разбирательства с прессой, требуя зацензурить свежие фотографии своей внучки.       Да и Смокеру ничто не помешает выпрыгнуть следом с криком «Мугивара Луффи, ты арестована», тоже лишь чудом успев застегнуть штаны (но для него появляться топлес на улицах, на секундочку, не запрещается законом — Хина не раз высказывалась по поводу того, что это очень сексистски…). И да, проверено это было не раз, и как ещё никто не догадался?       Но пока это «вдруг что-то пойдёт не так» не наступает, и Смокер толкается сильнее, сжимая резиновые бедра и радуясь, что не оставит синяков. Потому что причинять бессмысленную боль он, несмотря на слухи, не любит.       Хотя и он, и Луффи далеко не прочь оставить пару заметных засосов на шее с помощью хаки.       И потому, на самом деле, вопрос «как никто не догадался» можно поставить под большое сомнение. Кроме того, Смокер уверен на все двести процентов, что команда Мугивар на самом деле всё знает (особенно гиперопекающие первый помощник и кок) и позволяет это только потому, что Чейз достаточно уважительно относится к их капитану. И об этом явно знает Хина, хотя откуда об этом знает Хина — вопрос, конечно, на миллион.       А ещё Смокер не знает, почему они вообще до сих пор продолжают этим заниматься. Потому что если изначальная мотивация Мугивары была вполне прозрачна — она прямо так и заявила, мол, «мне просто интересно попробовать, о чем же так увлечённо болтали Нами с Санджи», то последующие их встречи уже так не оправдаешь. О своей же мотивации Смокер вообще даже не пытался задумываться, в конце концов, он никогда не был силен в рефлексии.       Луффи снова заныла и одним сильным движением перевернула их обоих, оказываясь сверху. — Смоки сегодня какой-то медленный, — капризно фыркнула она, начиная самостоятельно двигать задницей.       Чейз только пожал плечами: новая поза его более чем устраивала. В конце концов, он мог смотреть, как те самые небольшие, но очень красивые груди, которые видела половина Гранд Лайн за счёт опасных лишь для одежды Мугивары сражений, колышатся прямо перед его лицом (и да, плевать он хотел на шрам между ними — потому что это, вопреки словам всяких идиотов, не уродство, а показатель силы и след пережитых битв). А ещё так лунный свет падал прямо на лицо Луффи, соблазнительно очерчивая покрасневшие, опухшие губы с размытым контуром и растрепанные короткие пряди, прилипшие местами ко лбу.       Всегда же приятно видеть следы своих стараний, верно? — Ты красивая, Мугивара, — невозмутимо сообщил Чейз, обхватывая её ягодицы, приятно упругие из-за резиновой кожи, но твёрдые из-за крепких мышц под ней. — Ты дурак, Смоки? — Луффи рассмеялась и улыбнулась, как всегда ярко, словно солнце. — Определённо, — проворчал он в ответ, двигаясь резче (потому что это было явно не то место и время, чтоб вспоминать, как он однажды так же провел единственную ночь с её старшим братом, тогда, несколько лет назад, в Алабасте… пусть они оба и были слегка пьяны).       Луффи наклонилась, прижимаясь всем своим упругим телом ближе, и впилась поцелуем куда-то за ухо Смокеру. Когда они только-только начинали это всё, она не умела оставлять засосы — скорее кусала, как дикое животное, и её пришлось долго и тщательно учить… Чейз слегка скучал по тому времени; конечно, резиновая девчонка так и осталась резкой, нетерпеливой и порывистой, без капли стыда, но было что-то особенное в её неуверенных движениях, широко раскрытых от любопытства глазах и особенно в том, как она с трепетом прикасалась к каждому следу на своей коже. Луффи говорила, что это иначе, чем синяки от битв, как будто что-то большее, что-то важное.       Впрочем, она до сих пор с улыбкой по утрам обводила засосы у себя на шее, груди и бёдрах пальцами, словно их оставил не Смокер, который, на секунду, её враг, человек с другой стороны баррикад.       Как будто бы у них обоих не разные жизненные ценности и пути, как будто бы она не преступница, а он не морпех… у которого понятия «справедливости» и «правосудия» настолько размылись и потеряли границы, что, будь у Чейза выбор, черта с два он пошёл бы ловить Мугивар, ведь, несмотря на далеко не героические мотивы, пользу обществу они принесли больше, чем Акаину со своими горящими идеями. — Эй, Смоки, — Луффи вдруг замедлилась, пока вовсе не остановилась, опускаясь на член до самого основания и устраиваясь удобнее, слегка ерзая. — Всё в порядке? — Почему мы вообще это всё делаем? — Чейз спросил, стараясь не отвлекаться на то, какой горячей и плотной ощущалась Луффи вокруг него, на то, как сияли её глаза и как прогибалась её кажущаяся хрупкой спина под его руками. Несмотря на свою внешнюю едва ли не хилость и тонкость, Мугивара была чертовски сильной и стойкой, что всегда заставляло грудь Смокера гореть чем-то слишком жарким. — Э? — Мугивара скорчила глупое лицо, явно выражая непонимание, и уселась увереннее, полностью замирая. Её острые локти опустились на грудь Чейзу, когда она устроила подбородок на ладонях. — Ты о чем? — Почему мы… ну, занимаемся сексом? — Чейз хотел было грубо бросить «трахаемся», но язык завернулся узлом. Когда он реально просто трахался, то сразу уходил, обеспечив минимальный необходимый уровень заботы. Смокер никогда, черт возьми, не стал бы сначала заказывать обильный ужин и потом оставаться на всю ночь и лежать в обнимку, потому что «я не люблю спать одна, мне (одиноко) холодно», а утром расчесывать узлы на короткой стрижке, болтая ни о чем. — Потому что можем, — на удивление мягко отозвалась Луффи. Он слышал от Ташиги (а она, кажется, слышала это от Кошки Воровки или Ророноа, кто знает), что Мугивара далеко не глупа и великолепно разбирается в чувствах, зачастую прекрасно зная не только свои, но и чужие эмоции. Смокер был склонен согласиться с этим и раньше, но теперь, похоже, ему настало время убедиться лично. — Ты хороший человек. — Но я морпех? — Коби тоже морпех, но он всё равно мой друг, — Луффи пожала плечами, оглядываясь на свою шляпу, оставленную на тумбочке рядом с кроватью. — И ты, и он, и даже отец Торао хорошие морпехи. А есть плохие, вроде той крысы с острова Нами или других. — А ты хороший человек? — Чейз спросил зачем-то, обнимая Луффи за плечи. Она всегда быстро замерзала, если в прохладные ночи долго не двигалась (вероятно, последствие резинового тела), а он наоборот, горячился, как печка. Было не трудно подарить частичку своего тепла этой девчонке. — Не-а, я же пират, — Луффи прогнулась под руками, как кошка, и наклонила голову набок, медленно моргая. — Но я пират, потому что иду за своей мечтой. Мне ни к чему причинять боль людям просто так. — И всё же ты нарушаешь закон, — Смокер вздохнул, запрокидывая голову назад. Разговор на миг показался глупым и бессмысленным, как будто они обсуждают ерунду, до которой его мозг ещё не дошёл, а вот Луффи всё давно поняла. — Законы глупые, — просто отозвалась Мугивара, пожимая плечами. Её локти слегка впились Чейзу в грудь, но это было даже не больно, так, едва ощутимо. Казалось всегда странным, что один из сильнейших капитанов Худшего Поколения такая тощая и лёгкая, несмотря на то, сколько ест. — Ты почему морпех? — Чтобы защищать простых людей, — тут же отозвался Смокер. Это была константа в его жизни, правило, от которого он бы не отступил даже под страхом смерти. И тут ему стукнуло в голову определённое понимание, от которого он уставился на Луффи с удивлением. — Мне едва ли надо защищать простых людей от тебя.       Луффи снова просто пожала плечами, а потом улеглась ему на грудь, раскинув руки. Смокер все ещё оставался внутри её, но, кажется, это вовсе не беспокоило Мугивару. Хотя было что-то неожиданно приятное в том, чтобы просто честно поговорить, пусть даже и в таком… близком положении. И приятно было слышать биение её сердца напротив своего (хотя Луффи пират, пират, за которым он охотился столько лет). — Нам ничто не мешает идти каждый по своему пути, — пробормотала Луффи прямо в грудь Чейзу, тревожа кожу тёплым дыханием. — И при этом иногда заниматься сексом. Потому что я уважаю твои идеалы, а ты готов мириться с моими.       Смокер запустил руку в волосы Луффи, нежно перебирая жёсткие от соли пряди. Он приподнял её лицо, прижимаясь мимолетно к губам поцелуем, и улыбнулся: — Ладно, Мугивара, я тебя понял. Но если вдруг ты в самом деле нарушишь закон, я тебя поймаю. — Хорошо, Смоки! — Луффи рассмеялась ему в рот, сощурив глаза. — Обязательно попробуй!       За окном занимался рассвет, когда морпех и пират спали в обнимку на одной кровати.