Дважды

За затонированным окном моего такси висело тёмное, вечернее небо. Облака залегли на нём ещё с утра, закрывая собой приход ночи. Глаза не успевали ухватиться за быстро мелькающие магазины, фонари и редких прохожих. Почти все светофоры пропускали машину, мы ехали по богатому району. Свет иногда слепил мои глаза, я хмурился и щурился. Скоро водитель должен был доставить меня к дому популярных богатых супругов нашего города. Вдали показались высокие, чёрные и острые ворота, которые уже любезно расползались перед автомобилем. Сверкающий и могучий особняк окружал забор, вороной и не дающий даже надежды пробраться во двор. А в нём красовались фонтаны, стриженные кусты и чистейший газон с низкими фонарями. Мы проехали и припарковались около входа, ворота задвинулись обратно. Я не спеша вышел из машины, забрав с собой криминалистический чемодан, и расправил свой бежевый плащ, поправив рубашку и галстук. Как же я не любил одеваться по форме — пиджак то и дело сдавливал мне плечи и выглядел на мне несуразно. Когда я вошёл в особняк, такси уехало. Внутри оказались богатые коридоры, ковры и настенные лампы. Но мне не было дела до интерьера, я тотчас направился к широкой лестнице, с блистающими перилами и ровными ступенями. Я засунул руки в карманы. Второй этаж не удивил особой отделкой, но она бы меркла на фоне того, что произошло около получаса назад. Меня встретили работники полиции, которые, в отличии от меня, были в форме. Двое мужчин надевали наручники на известную и красивую даму — Магдалину Ширяеву. Её ярко-красное платье, облегающее и с узкими лямками, было запачкано бардовыми пятнами и брызгами. Руки с аккуратными белыми ногтями тоже окрасились в алый. Светлые волосы растрепались, пучок почти распустился. Её голубые глаза со страхом кричали о внутренней тревоге, женщина всё пыталась снять со своей шеи чокер, видимо, задыхаясь и пуская слёзы. Я не стал задерживать на ней более взгляд и спокойно взглянул к подошедшему ко мне полицейскому. — Как хорошо, что вы приехали. Мы ждали вас попозже... — Я работаю быстро. Что здесь произошло? Я оглянул местность гостиной: пол в крови, где-то подальше от меня валяется пистолет и рядом с ним труп тучного лысого мужчины. Его грудь не вздымалась, умер моментально. На голове были большие родимые пятна и пару седых волосков. Одет потерпевший был в смокинг, понятное дело, уже весь в бардовой жидкости. Я смиренно вздохнул, представляя кучу работы. — Магдалина Ширяева, жена Валерия, заявляет, что нашла его здесь после выстрела. По её словам, произошло самоубийство. — Ясно. Буду её допрашивать. Ещё свидетели есть? — Нет, весь персонал находился на первом этаже. — Странно. Полицейские, закрепив наручники, увели женщину прочь. Мужчина, с кем я говорил, тоже куда-то пропал. Теперь осталось обыскать помещение и собрать улики. Я скинул плащ и сложил его, положив на тумбу. Чемодан оставил там же. Скоро должны были забрать и Валерия. Я подошёл к его телу и натянул перчатки на свои розоватые пальцы. Труп лежал лицом вниз, с его виска всё ещё стекала кровь. Я подобрал пистолет и посыпал его рукоятку магнитным порошком. Бесцветные потожировые следы не заставили себя ждать — уже спустя несколько секунд отпечатки проявились. Я наклеил на них дактилопленку, а затем снял её и запечатал. Ещё сколько-то времени собирая улики, я всё думал, что же могло послужить поводом для такого трагичного ухода из жизни. Жена Валерия, Магдалина, будто особо и не переживала за смерть. Я различил в её слезах не утрату мужа, а страх. Быть может, всё не так просто, как кажется. Впрочем, на второй этаж ко мне поднялись люди и прошли к трупу. Они забрали его, накрыв чёрным полотном. Я натянул на плечи плащ, сложил все приборы обратно в чемодан и закрыл его, но перед уходом краем глаза я заметил что-то на полу, на том месте, где лежало тело. Я в перчатках подобрал вещицу, и это оказался паспорт. На фото беспристрастно на меня взирал Валерий Ширяев. Я устало вздохнул и положил улику к себе в карман. С места преступления я удалился так же, как и пришёл.   *** В помещении было холодно. Белые стены не предвещали весёлого диалога, я потирал свои шершавые длинные пальцы и взирал на собеседника. Под ногами лежал строго выложенный пол, а потолок освещала лампа. Выход был за моей спиной, там и окно. Я сидел на твёрдом и неудобном стуле, Магдалина, потрепанная и немного не в себе, восседала напротив. Передо мной лежал блокнот и ручка, которую я взял в руки и стал крутить. Белый лист смущал меня пустотой. — Магдалина. — равнодушно обратился я. — Когда и в связи с чем вы оказались на месте происшествия? Женщина молчала. Я предугадывал это, но решил смиренно подождать её тихих слов. — Я услышала выстрел. Было восемь часов вечера. Я поднялась на второй этаж и... Её голос дрожал, но я привык не верить чужим эмоциям сразу. В моей голове были подозрения на жену Валерия, хоть и допрашивал я её, как свидетеля. Женщина потупила взгляд, пока я записывал сведения в блокнот. — Валерий был вашим мужем. Какие взаимоотношения у вас были? — Доверительные, я любила его. — Как часто вы виделись? — Каждый день. А теперь... Магдалина не могла сдержать слёз, её глаза с потёкшей тушью были красными. Я беспристрастно вздохнул, устроив руки на столе. — Что делал Валерий перед случившимся и где находился? — Я не знаю. Он пришёл домой и сразу ушёл на второй этаж. Я не наблюдала за ним. — Чем увлекался ваш муж, какие были связи? — Он очень любил выпить. Постоянно встречался с друзьями, которых я не знаю. — Вы говорите, что он совершил самоубийство. Думаете, по каким причинам? — Да не знаю я! Он просто пошёл и сделал это, может и вовсе под чем-то был! Женщина одёрнула себя от криков и закрыла лицо ладонями, хныча и всхлипывая. Я закрыл блокнот. Дело приобрело несколько странный оттенок. В любом случае, больше правды вскроется после экспертизы, но мне почему-то хотелось обследовать место происшествия детальнее. Магдалина плакала, а я собрался и ушёл. Нужно будет допросить её ещё раз. Закрыв дверь и попрощавшись с теми, кто ещё был рядом, я вышел на улицу и вдохнул ночной воздух. Плащ от мерзлоты меня не спасал, поэтому я направился домой, по пути захватив себе стаканчик кофе. Домой я вернулся уже совсем поздно, за окном прохожих почти не осталось. Я включил свет, разделся, и меня тут же встретила кошка — толстенькая и пушистая, она досталась мне от сестры, которая уехала учится в другой город. Буся тёрлась о мою ногу, пока я вешал свой плащ на крючок. Я никогда не знал, была ли она породистой или нет, но окрас чем-то привлекал: Буся была похожа на рысь, такая же пятнистая и щекастая. Я погладил кошку и, насыпав ей еды, уселся за рабочий стол. Нужно было ещё оформлять папку с делом. Магдалине я так же не верил. В прошлом она слыла тем, что пыталась идти в актёры. Быть может, её бы и приняли, но почему-то не захотели. В любом случае, простым самоубийством Валерий от меня не отделается.