Неожиданный поворот событий

      Хёнджин никогда не подумал бы, что он вляпается в такую ситуацию.

Flashback:

      Хёнджин был вынужден переехать из Пусана в Сеул в свои 7 лет из-за работы родителей. К новому городу привыкнуть было довольно сложно, если бы не Солнышко, которое он встретил в магазине, покупая мороженое. Это Солнышко — Феликс — полностью изменило его мир. В магазине они разговорились, и после покупки мороженого Феликс вызвался его проводить. Он объяснил это тем, что им по пути. А ведь не врал. Оказалось что они близкие соседи.       Проживая вместе, они многое друг о друге узнали. Например Феликс был на год младше Хёнджина, он отлично готовил, любил всё шоколадное, был перфекционистом и чистюлей, обожал голубой цвет, любил делать кучу селфи. А Хёнджин любил пить кофе, которое Феликс терпеть не мог, у него была аллергия на кошачьих представителей, обожал клубнику и Феликса.       Дружба у них была настоящей и искренней. Недосказанностей между ними никогда не было — они всегда делились секретами и переживаниями друг с другом. Учась в одной школе, но в разных классах, они могли часто сбегать с уроков, и сидя на старом пне, который находился за деревьями неподалёку от учебного заведения, грызть семечки и говорить часами обо всём и ни о чём одновременно. Им вместе рядом было комфортно, приятно. Они были такие разные и похожие одновременно, что иногда сами запутывались во всём этом. В компании друг-друга все проблемы отходили на второй план и они просто наслаждались тишиной или же милыми беседами и сплетнями.       Время для них пролетало незаметно. Они это поняли, когда отмечали восемнадцатилетние Хёнджина в ресторане. Готовясь задувать свечи, именинник завороженно смотрел на огоньки от свеч, что зажгла для него мама. Его не волновал тот факт, что он переходит во взрослую жизнь, становится совершеннолетним. Он держал в руках маленькую холодную ладошку Феликса, думая над желанием. Почувствовав, что его руку немножко сжали, он легонько улыбнулся, а в голове яркими вспышками пронеслось «Лишь бы сказал «Да!», лишь бы сказал «Да!»…».       И Феликс сказал. В парке, когда они вместе решили погулять, он сияющими глазами смотрел на губы напротив, и на фоне заката на вопрос «Феликс, станешь ли ты моим парнем…?», ответил «Да…», выпустив при этом весь кислород из легких.       Подавшись вперёд, Феликс мазнул языком по нижней губе Хёнджина, после чего затянул в глубокий и, наверное, самый чувственный в мире поцелуй. В тот момент два сердца сбились с привычного ритма и ускорились в несколько раз, два парня испытали весь спектр самых приятных эмоций, которые только существуют.       Так и начали зарождаться сей превосходные отношения.

Flashback end.

      На улице было довольно холодно. Оно и понятно — на дворе уже месяц стояла зима. Январь — самый холодный месяц года. Именно поэтому на улице в это время людей можно было увидеть не так часто, как всегда. Многие передвигались на машине, включив в салоне обогреватель.       Перед роскошным домом остановился черный Jeep Wrangler и из него вылезли два парня в пуховиках, варежках, и шарфах, что закрывали собой половину лица. Захлопнув двери машины и заблокировав их ключом, один из парней выдохнул воздух, образовав белый пар. Шарф скатился чуть ниже.       — Всё такой же неуклюжий… — Тихо прошептал второй и вынул руки из кармана, чтобы лучше перевязать шарф на шее своего парня.       — Да ладно тебе, мы уже у дома же, ничего со мной не случится…       — Джинни, я прекрасно помню твои слова в прошлый раз, ты говорил тоже самое! А в итоге что? Я лечил тебя неделю подряд и я заебался! Если заболеешь ещё раз, я тебя лечить не буду, — Фыркнул тот.       — Будешь. Потому что ты меня любишь, — Хёнджин игриво подмигнул ему, улыбаясь своей самой невинной улыбкой.       — Люблю, — Легко согласился тот. — А где…? — Феликс начал оглядываться, после чего несильно стукнул себя по лбу. — Ты — дубина, подарки забыл в машине! Дай сюда ключи.       Хёнджин послушно передал ключи в руки своему личному солнышку. Хоть он и был ворчливым, иногда надоедливым, не любить его было невозможно. Джинни до сих пор помнит моменты, когда в старшей школе за Феликсом бегали толпы девочек. Тогда, в те моменты, внутри поднималось сильное чувство злости, и он понятия не имел, почему. Но со временем понял. Понял, что это была ревность, это был страх, что Феликс отвергнет его и выберет другого. Но этого не случилось. И не случилось бы, потому что…       «Потому что он меня тоже любил и в любом случае выбрал бы меня. И вообще, хватит об этом, пора уже.»

***

      Звонок. Ещё один. Послышались шаги по ту сторону двери, после чего она с характерным звуком отворилась. Из-за неё показалась голова женщины, на которой было несколько розовых бигуди, а на лице чёрная маска.       Хёнджин тепло улыбнулся, увидев родное лицо, хоть и в таком виде, в то время как человек напротив уронил свою челюсть куда-то на пол. Глаза медленно распахнулись, а рот то открывался, то закрывался, как у брошенной на берег рыбки.       — Привет, мам, — Робко улыбнулся Джинни.       — Хён-нджин…? — Наконец, когда она прошла стадию «принятия», то к ней вернулся дар речи.       — Здравствуйте, тётя Чжоным, — Феликс вышел из своего укрытия в виде Хёнджина с многочисленными пакетами в руках и яркой улыбкой. Хёнджин засмотрелся.       — Феликс, и ты здесь! — Чжоным наконец-то подалась вперёд и заключила в крепкие объятия обеих парней. Пакеты выпали из рук, но это никого не волновало. — Я так рада вас видеть! Какими судьбами? Ой, не стойте в холоде, проходите внутрь, скорее-скорее!       Вновь подобрав пакеты и лучезарно улыбнувшись, ребята сняли кроссовки, которые успели полностью искупаться в снегу, и прошли на кухню. Чувствовали они себя умиротворенно, радостно, в своей тарелке. Будто всё так и должно было быть. Но нет, не так. И они оба это понимали.       Внутри каждого из них был росток страха, который всё продолжал расти. Они знали, что рано или поздно признались бы, сказали бы свой самый сокровенный секрет, но оттягивали этот момент как только могли. Только убегать от проблем вечно не получится. И вот, момент настал.

***

      Чжоным быстро накрыла стол так, будто к ней в гости заглянули не его сын и друг, а королевская семья: посреди стола стояла большая ваза с фруктами; в маленьких красивых блюдечках она разместила орехи на разный вид и вкус; она достала из подвала давно неиспользованные фарфоровые тарелки, которые быстро помыла и поставила на стол 4 штучки. Еду Чжоным решила заказать, так как времени не хватало.       Вскоре, пока Феликс, Хёнджин и Чжоным наверствовали упущенное, послышался звук открывающейся двери.       — Вот и Донхёк пришёл, — Прошептала Чжоным.       Хёнджин, прошептав тихо «папа», встал со своего места и медленно пошёл в прихожую. Стоило ему дотянутся длиннющими пальцами до ручки двери, ведущую в ту самую прихожую, как она сама отворилась.       — Я дома! — Радость крикнул Донхёк, но увидев перед собой Джинни, он замер. — Х-хёнджин…       — Да пап, это я, — Хёнджин ринулся обнимать отца, которого не видел уже несколько лет. — Я так скучал…       — Я тоже сын мой, я тоже…       Вдоволь пообнявшись, они прошли в прошли в прихожую, где всё ещё сидели Чжоным и Феликс. Кстати, насчёт последнего…       — О, и ты здесь! — Расплывшись в радостной улыбке, Донхёк подошёл к Ликси, который встал и поклонился в знак уважения, и притянул к себе. — Ого как вырос! Помню тебя маленьким пиздюком.       — Ну дядя Донхёк, хватит! — Усмехнулся Феликс.       — И кстати, новый цвет волос тебе очень идёт, — Он подмигнул.       — Спасибо… — Феликс смущённо улыбнулся, прикасаясь к своим недавно перекрашенным волосам. Хёнджин с улыбкой наблюдал за взаимодействиями родителей и своего парня. Смущающийся Феликс был превосходным, очаровательным. Именно в этот момент захотелось расцеловать все его веснушки, которые Джинни называл поцелуями солнца, но он лишь тихо вздохнул.       — Так, раз уж вы все голодные, тогда за стол, мне как раз звонит курьер, — Кажется, Хёнджин пропустил какой-то вопрос, думая о чём-то своём, но его это мало волновало. Он смотрел на удаляющуюся маму, которая надевала на себя куртку и сапоги, и медленно поплелся за беседующими отцом и Феликсом. На душе было неспокойно. Спустя всего несколько часов родители узнают то, что их сын нетрадиционной ориентации. Он жалел что в детстве никогда не спрашивал их, как они относятся к однополым отношениям. Сильно жалел. Но сказать придётся. Скрывать такое нельзя.

***

      Плотно покушав и запив всё съеденное компотами, приготовленными Чжоным, все пошли в гостиную, чтобы посидеть на диванах перед камином и расслабиться, поговорить.       За окном снова пошёл снег. Он мелкими снежинками кружился в воздухе и плавно опускался на землю. Несильный ветер раскачивал ветки вишнёвого дерева, который Донхек вместе с парнями посадил много лет назад, когда Ликси и Джинни ещё были детьми. В памяти опечатался тот самый момент, когда они втроём, под тогда ещё молодым деревом, закопали одну из своих самых дорогих вещиц. Они всё ещё там лежат.       Феликс с грустной улыбкой вспоминал этот момент. В реальность его вернула рука, которая похлопала его по плечу:       — Пора… — Тихо прошептал тот, на что Ликси кивнул. Он прошёл за своим парнем в центр комнаты, встав прямо перед камином, и спрятал немного трясущиеся руки в карман толстовки.       — Мам, пап, — Хёнджин сказал эти слова негромко, с нотками хрипотцы и страха. — Я хотел сказать что я… мы… мы купили вам подарки! — Он ярко улыбнулся, игнорируя Феликса, который закатил глаза. — Они там, в пакете лежат, сейчас принесу. — Убежал.       Оставшись один посреди довольно такой обширной комнаты, Феликс стыдливо улыбнулся на недоуменные взгляды напротив и пожал плечами, мол, не знаю что на него нашло и вообще, я его не знаю.       Вскоре Джинни вернулся. Феликс за это время успел сесть на кресло, которое находилось рядом с диваном.       — Вот… открывайте сейчас, — Он передал несколько пакетов Чжоным и Донхёку, сев рядом с Ликси на маленьком кресле.       — Ты что творишь?! — Сквозь зубы процедил Феликс, и пока не его родители распаковывали подарки, ткнул локтем в ребро Хёнджина. — Мы же договорились…       — Мне стало страшно, — Совсем тихо прошептал он, опустив голову. — И не думаю что смогу.       — Тогда это скажу я! — Феликс стукнул Хёнджина по руке, чуть повысив голос.       — Скажите что? — Заинтересованно подняла голову Чжоным.       — Ничего, я про своего однокурсника. Такой придурок, — Феликс соврал, но кажется, ему поверили.       — Ничего ты не скажешь! — Возмутился Хёнджин.       — Скажу если не скажешь ты.       — Да скажу я, скажу… Но вечером! Договорились?       — Ладно, фиг с тобой, — Феликс устало вздохнул, махнув рукой.

***

      Наступила ночь. На улице совсем недавно был закат, а луна уже поднялась высоко-высоко, освещая небольшой, но такой красочный Сеул. Оно и понятно — зимой дни намного короче чем в остальные времена года. Сейчас, если выйти из дома, можно заметить небольшие компании друзей, которые не спеша направлялись куда-то по определённому маршруту, смеясь и играя в снежки по дороге. На многие дома хозяева повесили длинные гирлянды с большими разноцветными лампочками, которые радовали глаза.       Чжоным достала из духовки только приготовленные печенья, которые красиво разложив по тарелке, отнесла к остальным. Сидели они всё ещё в гостиной — здесь было тепло из-за камина, в отличие от других комнат.       — Налетайте, — Улыбнулась она, поставив перед остальными теплые печенья разных видов.       — Тётя Чжоным, как всегда прекрасно! — Феликс с набитым ртом усмехнулся. Хёнджин посмотрел на него и тихо хихикнул, думая «Как в его такие мини щёчки столько помещается?».       Проводили они день с пользой. Феликс и Хёнджин расспрашивали родителей второго о жизни, о последний новостях и событиях, о новых соседях на улице, об их состоянии. Чжоным и Донхёк же в свою очередь разузнали как Феликс и Хёнджин учатся, сдают экзамены, где и как живут, на какие деньги покупают всё нужное и тому подобное. В этой комнате сейчас все улыбались искренно, без фальши и лицемерия. Этой встречи ждали все несколько лет. И вот он настал.       Сидя перед камином, они поиграли в UNO. Феликс, которому всегда везло в таких играх, выигрывал первым. Он ярко улыбался, обзывая Хёнджина лохом, когда у него в руках бывало много карт. Донхёк лишь тихо усмехался над их перепалками.

***

      Уже ближе к часу ночи, Чжоным зевнув, сказала:       — Что-то уже поздно, не пора ли спать?       — Я согласен с тобой, никогда так долго не засиживался… — Донхёк, у которого буквально слипались глаза, опустил голову на плечо своей жены.       Феликс грозно посмотрел на Хёнджина и шепнул:       — Сейчас.       — Прям сейчас? — Ужаснулся тот.       — Прям сейчас.       — Я сейчас не хочу…       — Хочешь. Мы блять это всю жизнь планировали, дату нахуй год назад выбрали, репетировали, а ты сейчас просто берешь и ливаешь?! Нее, так дело не пойдет, говори сейчас.       — Да ладно, скажу я, не кипятись… — Хёнджин глубоко вздохнул и сказал: — Мам, пап, я должен вам кое-что рассказать.       Чжоным заинтересованно подняла голову и легонько толкнула Донхёна, чтоб тот проснулся.       — Я не знаю как это сказать, возможно после этого вы исключите меня из списка вашего единственного ребёнка, пошлёте на три буквы, выгоните навсегда из дома, скажете не писать вам больше никогда и что я «позор семьи», но я уже не могу скрывать это... Короче, я гей. Феликс мой парень.       Наступило молчание. Гробовая тишина. Хёнджин боялся поднимать взгляд, боялся увидеть в всегда тёплых глазах родителей презрение. Только маленькая рука, что крепко ухватилась за его, предавала капельку уверенности. Но этой капли в море не хватало для того, чтобы осмелиться и поднять взгляд.       В ушах резко заложило, услышать звук горящего камина стало в разы сложнее. Хёнджин словно оказался в вакууме, из которого выбраться невозможно. Воздуха стало катастрофически не хватать. Если через несколько секунд он не услышит ни слова от родителей, то грохнется в обморок, и никакая рука Феликса тут уже не поможет. Разве что поддержать во время падения. Наконец, будто сквозь толщу воды он услышал голос Донхёка:       — Вот же сука! — В ярости заорал он, сверкнув глазами. Сон его как рукой сняло. — Блять! За что мне всё это…       — Гони тыщу, лузер! — Усмехнулась Чжоным.       Хёнджин с Феликсом с широчайшими глазами смотрели на то, как Донхёк достает из своего кошелька несколько стодолларовых купюр и отдаёт их своей жене.       — Вы как это объяснять собираетесь? — Феликс, нахмурившись, хмуро смотрел на них, всё так же держа за руку Джинни.       — Объяснять что? — Удивилась Чжоным. — Я думала вы нам не рассказываете потому что знаете, что все в курсе. Вы думали мы не видим как вы за деревьями нелепо целовались? Вы думали мы не видим настолько вы близки? Мы что по-вашему, совсем слепые что-ли?       — Вы… — К Хёнджину, только отошедшему от шока, пришло полное осознание ситуации. — Вы поспорили на тысячу долларов?!       — Да, к сожалению, надо было брать меньше сумму, — Проворчал Донхёк.       — И сколько времени вы знаете о нас?       — С самого начала…? — Неуверенно ответила Чжоным. — Вы просто всегда так смотрели друг на друга, что в ваших глазах можно было бы разглядеть сердечки. Странно что они вообще вокруг вас не кружились.       — Мам! — На душе стало тепло и спокойно, как будто с неё взяли огромный камень, который всё это время придавливал сердце и не давал нормально вдохнуть.       — Не мамкай мне тут! — Чжоным улыбнулась. Стало по настоящему хорошо. — Лучше спать идите, горе-голубки. Завтра расскажете мне всё в мельчайших подробностях, — Она подмигнула.       Все остались довольны. Все, кроме одного человека: Феликс и Хёнджин легли спать со спокойными душами, Чжоным со стодолларовыми купюрами, а Донхёк с пустым кошельком.