На его свету

      Джин-Чоль невозмутимо собирал идеально ровную башню блинчиков, расставлял бутылочки с сиропом и разливал горячий кофе по высоким кружкам, а Джон-Ин впервые в жизни — во всяком случае, в этой, — не мог найти подходящих слов.       В далеком прошлом Универсальный Солдат часто задавался вопросом, почему Шефа Ву практически невозможно вывести из себя. Он неоднократно пытался, но всякий раз терпел поражение: виртуозно расставлял ловушки, точно метил в самые уязвимые места, но ответом была неизменно усталая, чуть снисходительная полуулыбка. Шеф Ву словно говорил: «Хорошая попытка, Мастер Чхве, удачи в следующий раз». А потом в жизни появился Бэк Юн-Хо, заводящийся с пол-оборота, горящий восхитительными в своей искренности эмоциями, и Джон-Ин пропал, забыв обо всех играх, к которым прибегал, чтобы развеять скуку.       Но теперь, слыша, как Юн-Хо пыхтит, катаясь по песку напару с Джин-Ву, вновь спрашивал самого себя: как Ву Джин-Чолю удается оставаться пугающе спокойным в любой, даже самой страшной ситуации. Джин-Чоль с достоинством терпел нечеловеческие нагрузки в Ассоциации, стойко держался, разрываемый между долгом и отношениями с Сон Джин-Ву, умудрялся успокаивать Юн-Хо в наиболее опасной его форме… И продолжал невозмутимо смотреть на мир из-под стекол вначале солнцезащитных, а после медицинских очков. Пожалуй, подумал Джон-Ин, покорно принимая из рук Джин-Чоля салфетки, Юн-Хо ошибался, заявляя, что Джин-Ву не подходит Шефу Ву — эти непостижимые разумом простых смертных существа действительно созданы друг для друга.       — Утро кажется замечательным, — Джин-Чоль чуть склонил голову, изучая купающиеся в море солнечные блики. — Предлагаю позавтракать на улице.       — Собираешься смотреть на это представление из первого ряда? — Джон-Ин с сомнением покосился на берег.       — Ничуть, — Ву Джин-Чоль едва заметно поморщился. — Но мы должны быть рядом, если ситуация выйдет из-под контроля.       — Ты хотел сказать, если вдруг Сон Джин-Ву начнет убивать твоего лучшего друга? — не выдержал Джон-Ин: наблюдать, как любимого человека ловко валяют в песке, было крайне неприятно.       — Джон-Ин, — устало вздохнул Джин-Чоль и снял фартук: аккуратно сложил, повесил на спинку стула. Он действовал так, словно в происходящем не было ничего удивительного — ежедневная рутина, не более. — Признаюсь, я ожидал такой реакции от кого угодно, только не от тебя. Как ты мог заметить, Джин-Ву в последнее время реагирует на внешние раздражители… весьма бурно. Рассчитывать на понимание Юн-Хо мы не можем, поэтому задача сдерживать возможные угрозы ложится на нас.       — Вот как…       Джон-Ин поправил очки и вновь посмотрел на Джин-Чоля, но уже под другим углом. Было ли хоть что-то искреннее и настоящее в человеке, методично укладывающем идеально прожаренные ломтики бекона на широкую тарелку? До Джон-Ина, наконец, дошло, что именно всю жизнь — обе жизни — делал Ву Джин-Чоль.       — Ты не устал? — за все эти годы Джон-Ин заслужил хотя бы один честный ответ.       Джин-Чоль отложил приборы и посмотрел долгим странным взглядом — внимательно, остро. Джон-Ин невольно поежился и внутренне порадовался, что времена, когда шеф Ву обладал исключительно разрушительными силами, остались позади.       — У меня нет выбора, — тихо ответил он и тут же вернулся к сервировке подноса.       — Ты не думал, что случится с Сон Джин-Ву, когда тебя… не станет? — за долю секунды в голове сформировалось вполне ясное развитие ситуации, и эта картина выглядела настолько пугающей, что Джон-Ин нервно сглотнул.       — Думал. Думаю… каждый день.       Лучший аналитик и стратег Ассоциации, выдающийся следователь и просто невероятно умный человек — Ву Джин-Чоль впервые просчитался, и теперь Джон-Ин видел это так ясно и четко, что не мог не отвесить себе мысленную оплеуху — он должен был все понять намного раньше, но предпочел наслаждаться счастливым неведением в теплых объятьях Белого Тигра.       Они избежали конца света, но на смену одной угрозе сразу пришла другая, еще больших масштабов. Единственным, кто это осознавал, оказался Ву Джин-Чоль. И теперь человек, держащий на плечах груз всего мира, медленно, но верно ломался, не успев довести свою идеальную партию до конца.       — Да, ты прав, завтрак на свежем воздухе будет лучшим решением, — прочистив горло, Чхве Джон-Ин вернул голосу привычную легкость, и, подхватив поднос, быстрым шагом покинул кухню, чувствуя спиной долгий внимательный взгляд.       Джин-Чоль медленно попивал кофе и изредка насмешливо фыркал, когда клубок из рук и ног, катающийся по песку, выдавал отборное ругательство голосом Юн-Хо.       — Что ты имел в виду, говоря об этом Эшборне? — осторожно спросил Джон-Ин, усилием воли заставляя себя проглотить кусочек. Блинчик наверняка был вкусным, но он не почувствовал ничего, кроме горечи.       Джин-Чоль покрутил в пальцах чашку и глубоко вдохнул, очевидно, размышляя, стоит ли посвящать Джон-Ина в подробности. Джон-Ин прикинул, что, с одной стороны, Шеф Ву и так рассказал достаточно и мог лишь многозначительно промолчать, с другой — он сознательно открылся, и останавливаться сейчас было уже бессмысленно. Видимо, Джин-Чоль пришел к такому же выводу.       — Он — единственная часть Джин-Ву, которую я ненавижу всем сердцем, — пожевав губами, тихо начал Джин-Чоль. — Как ты помнишь, в прошлом охотник Сон пережил самое странное второе пробуждение — в Двойном Подземелье он обрел способность постоянно повышать уровень. Эту способность ему дало существо из другого мира. Могущество этого существа было настолько велико, что тело даже самого сильного охотника не могло справиться, поэтому оно решило… прокачать будущую оболочку.       — Джин-Ву должен был стать сосудом? — пораженно прошептал Универсальный Солдат.       Взгляд устремился к берегу: Джин-Ву расслабленно лежал на песке, раскинув руки, позволяя красному Юн-Хо самозабвенно себя колотить. Мысль о том, что глазами холодного равнодушного Джин-Ву мог смотреть… бог из другого мира, не укладывалась в голове.       — После Двойного Подземелья Эшборн затаился внутри Сон Джин-Ву, но со временем отказался от своей идеи, — ровно продолжил Джин-Чоль, проследив за взглядом Джон-Ина. — Сон Джин-Ву… оказался настолько удивительным человеком, что даже этот монстр не смог устоять. Так Джин-Ву сохранил себя и получил силу Владыки Теней вкупе с бессмертием.       — Но ведь Эшборн никуда не ушел? — Джон-Ин слушал достаточно внимательно, чтобы понять, к чему ведет Джин-Чоль. — Ты назвал его частью Джин-Ву.       — Он все еще там, — Шеф Ву кивнул в сторону Джин-Ву. — Внутри. Спит. Или наблюдает, наслаждаясь тем, во что превратил самого удивительного человека.       — Думаешь, для нашего мира все могло сложиться лучше, окажись на месте Джин-Ву кто-то другой? — Джон-Ин попробовал представить себя на этом самом месте, но тут же отбросил мысль — было слишком страшно.       — Нет, — покачал головой Джин-Чоль, глубоко вдыхая легкий бриз. — Это море, прекрасное небо… Не случись этого чуда, остался бы лишь пепел. Но… — длинные пальцы сжали кружку, пуская по светлому керамическому боку тонкие трещинки. — Джин-Ву не должен был платить эту цену. Не он.       Джон-Ин не нашелся, что ответить. Только что Джин-Чоль фактически заявил, что без сомнений выбрал бы пепел и смерть, лишь бы Джин-Ву не становился заложником ужасающей силы и не менее ужасающей ответственности.       — Эшборн — чудовище, из прихоти дремлющее внутри Джин-Ву. Отравляющее. Разрушающее. Не оставляющее выбора. И я ненавижу его всем сердцем. — тихо закончил Джин-Чоль.       — Быть может… есть способ? — прошептал Джон-Ин.       На берегу Джин-Ву рассеянно стряхивал песок с одежды, пока выбившийся из сил Юн-Хо кряхтел, восстанавливая дыхание.       — Джин-Ву умер, защищая Сеул от Монархов, — тихо ответил Джин-Чоль. — Даже если способ вытащить эту тварь и существует… Для Джин-Ву это будет значить смерть.       Джин-Ву протянул руку Юн-Хо, и тот без колебаний ее принял. Джин-Чоль слабо улыбнулся, словно говоря: «Видишь, все сложилось, как я и предполагал», и, подводя черту, добавил вслух:       — Рассчитываю на твое понимание, Джон-Ин.       Универсальный Солдат серьезно кивнул, подтверждая, что все сказанное останется между ними. Он быстро натянул беззаботную улыбку и встал, приветствуя изрядно потрепанного Юн-Хо:       — Мы уже думали, что вы провозитесь до заката, Юн-Хо! Садитесь скорее, кофе стынет!       Белый Тигр тут же заворчал, сваливая всю вину на «этого непрошибаемого».       — Я не виноват, что ты не можешь меня даже поцарапать, — равнодушно пожал плечами Джин-Ву, садясь в свободное кресло рядом с Джин-Чолем, но от Джон-Ина не укрылась едва уловимая довольная ухмылка.       Джин-Чоль был прав, когда говорил, что и Юн-Хо и Джин-Ву необходимо что-то такое.       — Блинчики выглядят потрясающе. Неужели ты пожарил? — уверенность и самодовольство исчезли, стоило Джин-Ву перевести взгляд на Джин-Чоля.       — Ты же любишь блинчики с беконом, — Джин-Чоль предусмотрительно протянул ему кофе. — Я прекрасно это помню.       Осознав, что Джин-Чоль вновь вернул воспоминания, Сон Джин-Ву на секунду замер, а наблюдавший за ним Джон-Ин невольно затаил дыхание. Универсальный Солдат видел, как расслабляются напряженные плечи, тонкая полоска губ расправляется удивительной в своей мягкости улыбкой, а холодные глаза наполняются космическим светом.       С момента первой встречи прошло почти двенадцать лет, но Джон-Ин впервые видел эту, казавшуюся фантастической выдумкой, сторону Джин-Ву. И, кажется, теперь Мастер Чхве чуть лучше понимал Шефа Ву, с такой уверенностью заявлявшего об исключительности Сон Джин-Ву. Для Джин-Чоля Джин-Ву действительно был исключительным. Джон-Ин готов поставить все деньги, да что там — собственную жизнь на то, что на свете не найдется человека, который бы смотрел на Джин-Чоля с такой абсолютной, всепоглощающей, не знающей границ и меры любовью.       «Наш мир обречен», — Джон-Ин даже не удивился тому, насколько спокойно принял эту истину. — «Останется только пепел».

♰ ♰ ♰

      Джин-Чоль убедил Юн-Хо отправиться в город на вечер, прихватив с собой Джон-Ина. Джин-Ву не имел понятия, как, а главное, зачем Шеф Ву умудрился провернуть этот трюк. Назвать приятным присутствие Юн-Хо в их доме язык не поворачивался, но Джин-Ву был спокоен, зная, что в случае чего Белый Тигр сможет успокоить Джин-Чоля.       — Зачем? — проводив взглядом машину, Джин-Ву повернулся к стоящему рядом Джин-Чолю.       — Подумал, что нам нужна передышка, — Джин-Чоль нажал на кнопку, и ворота тихо закрылись. — Как и им. Разве нет?       — Ну, смотреть, как Юн-Хо пытается поставить мне фингал, было забавно, — пожал плечами Джин-Ву, вспоминая пыхтящего Белого Тигра.       — Я знал, что ты не поддашься на провокацию, — Джин-Чоль мягко погладил Джин-Ву по спине.       Джин-Ву задумался, почему не нанес Юн-Хо ни одного даже отдаленно ощутимого удара, хотя, видит небо, Белый Тигр был достоин пары переломов, позволив себе напасть в доме, а после — бросить несколько крайне неосторожных обвинений. Белый Тигр не обладал прежней мощью, но его движения остались точны — в солнечное сплетение, шею, подбородок, по печени и почкам, под колени.       Окажись на месте Джин-Ву человек, Мастер Бэк запросто мог забить того до смерти, но Юн-Хо все равно рассчитывал силу. И это понимание ударило куда сильнее, чем кулак Юн-Хо. В начале бессмысленной драки Джин-Ву планировал оставить Белому Тигру на память пару синяков, но просто не смог поднять руку, и в итоге смотрел, как Мастер Бэк молотит его — самозабвенно, отдаваясь процессу… но не переступая грани. Джин-Ву — вечная стена, на которую можно сбросить весь ядерный арсенал, но простой пожарный из Сеула рассчитывал силу, раз за разом сжимая кулак. Даже разъяренный, Бэк Юн-Хо оставался человеком чести.       — Я бы никогда его не ударил всерьез, — покачал головой Джин-Ву. — И не только потому, что он друг.       — Ты его уважаешь, — кивнул Джин-Чоль, едва заметно улыбаясь.       — К сожалению, — проворчал Джин-Ву. — Но мне не нравится, что мы продолжаем о нем говорить. Ты прав, я действительно устал, и, раз уж он свалил, я хочу о нем забыть. Хотя бы на время.       — Я рассчитывал на такой ответ, — улыбка Джин-Чоля вновь озарила мир, и он крепко взял Джин-Ву за руку. — Идем домой.       И Джин-Ву не мог не последовать за этим удивительным и невероятным человеком, который знал его лучше него самого. Джин-Чоль словно жил под кожей — в мыслях, биении сердец, нейронных импульсах. Подобно морской воде, пропитал изнутри, и Джин-Ву это ничуть не удивляло.       Джин-Чоль медленно провел его через гостиную мимо скрипучего дивана, по ступенькам на второй этаж, в их спальню, бережно усадил на край кровати, а сам опустился на корточки и, как умел только он, посмотрел прямо в глаза.       — Есть нечто, что я хочу обсудить с тобой наедине.       Джин-Ву никогда не отличался наивностью, но отчего-то надеялся, что они не будут говорить — во всяком случае, не сейчас.       — Я слушаю, — смиренно опустил голову он, готовясь к беседе, которая наверняка вывернет его наизнанку — в последние дни других у них не водилось.       — Я не знаю, сколько у меня времени, — Джин-Чоль вздохнул и успокаивающе погладил его колено. — Прости, Джин-Ву.       — Извиняешься за то, что теряешь память по моей вине? — горько усмехнулся Джин-Ву. — Я же просил так не делать.       — А я, кажется, говорил, что в этом нет ничьей вины, — невозмутимо отбил Джин-Чоль. — Или нет?       — Один-один. Что именно ты хотел обсудить?       Все, чего хотел Джин-Ву — как можно скорее разобраться с наверняка тяжелой темой. Неведение убивало, и, если бы он мог, то непременно умер.       Джин-Чоль понимающе кивнул и выставил указательный палец:       — Во-первых, если это возможно, я прошу тебя не обращаться за помощью к тому, кто сидит внутри тебя. Что бы он ни предложил, не принимай.       — Почему? — Джин-Ву тут же напрягся: никто не мог догадаться, что он планирует обратиться за помощью к Эшборну, вот только перед ним сидел не кто-нибудь, а Шеф Ву, знающий все. Отрицать было глупо, оставалось только аргументировать. — Он на стороне людей. А ты — человек.       — Единственная сторона этого создания — его собственная, — процедил Джин-Чоль, и его глаза недобро вспыхнули. — Все, что он делает, делает для себя.       — Нет, — упрямо покачал головой Джин-Ву: — Вспомни, именно он дал мне эту силу, подготовил… Помог разобраться с Монархами и Правителями… Он сделал столько для нашего мира, для всех миров.       — Это сделал не он, а ты, — отрезал Джин-Чоль. — Все это сделал ты. В одиночку. И заплатил за это жизнью. Не позволяй ему вновь… Управлять тобой. Я того не стою.       — Неужели?       Джин-Ву все-таки не выдержал: изрядно помятая резкими выпадами Юн-Хо броня сдержанности трещала по швам. Джин-Чоль говорил ужасные вещи, в сравнении с которыми обвинения Белого Тигра казались едва ли не комплиментами. «Ты вредишь всему, к чему прикасаешься», — цедил Мастер Бэк, закатывая рукава. «Какого черта ты не остался с себе подобными чудищами?», — рычал Белый Тигр, нанося первый удар. «Ты же его убиваешь…», — едва слышно шептал Юн-Хо, бессильно молотя кулаком по каменной груди Джин-Ву.       Вредил. Убивал. Должен был остаться там, в Хаосе, среди таких же монстров. Но Джин-Ву оказался слишком эгоистичным, чтобы отказаться от Джин-Чоля — как угодно, хотя бы на расстоянии, но он должен был видеть своего Шефа Ву. И теперь этот удивительный человек платил за его эгоизм. Мир действительно жесток.       — Помнишь день, когда ты оставил должность заместителя председателя Ассоциации? — Джин-Ву поднял ладонь Джин-Чоля и сплел их пальцы. — Я сказал тогда, что не стою того, а ты ответил, что я стою куда больше, просто это — все, что у тебя есть.       — Я покинул пост, а не заключал сделку с Дьяволом, не сравнивай, — отозвался Джин-Чоль. — Это совершенно разные вещи.       — Ну а я так не думаю, — настала очередь Джин-Ву включать не терпящий возражений тон. — Я пообещал, что все исправлю. Дал слово, что справлюсь, и намерен его сдержать.       — Не такой ценой.       Джин-Ву давно перестал испытывать что-либо: страх, дрожь, волнения, боль — все растворилось в тенях. Но стоило Джин-Чолю появиться рядом, подобно встающему над горизонтом солнцу, и тьма рассеивалась, а ощущения возвращались. Ночью Джин-А сказала, что не может понять, почему любимый брат отстранился от семьи, оставив в жизни место только для одного человека. Джин-Ву знал ответ, но не мог причинить ей боль — не снова.       — Любой ценой, — Джин-Ву соскользнул с кровати на пол, упал на колени и прижал Джин-Чоля к себе: — Не отнимай у меня право бороться. Пожалуйста.       Джин-Ву зарывался в мягкие волосы и шептал отчаянную просьбу — молил. Молился.       Когда-то давно Джин-Ву услышал один очень странный вопрос. «Почему?» — спросила Джин-А, когда он объявил — в своей манере, бросив равнодушно и быстро, словно между делом, — что женится.       Джин-Ву никогда не задумывался, почему выбрал Джин-Чоля, ведь он его не выбирал. Выбирать можно мороженое в магазине или новую толстовку, хотя и здесь он чаще всего действовал быстро: если мороженое, то фисташковое, если толстовка, то темная. Но Джин-Чоль не десерт и не одежда. Джин-Чоль — прошлое, настоящее, будущее и единственная жизнь, которую хочется прожить.       Он ничего не ответил сестре, только насмешливо потрепал по волосам, отделавшись обтекаемым «поймешь, когда вырастешь». Он должен был добавить «если, конечно, повезет». Для Джин-А хотелось самого лучшего, и оно у нее было, вот только старший брат безжалостно все отнял. Повезет ли ей второй раз — тоже сложный вопрос, отвечать на который Джин-Ву малодушно отказался даже сам себе.       Но слова застряли в голове, то и дело выплывая на поверхность. Почему-почему-почему?       Потому что. Потому что Джин-Чоль — единственный, кто никогда не пытался его использовать. Планировал, изучал, строил свои сложные схемы, но не выполнил ни одного пункта из длинного списка. Шеф Ву первым осознал силу и потенциал «Слабейшего оружия». По всем правилам холодный и расчетливый Ву Джин-Чоль, живущий ради Ассоциации, должен был крепко схватить охотника Сона за горло и превратить в одну из шахматных фигур на своей доске. Но он только бережно коснулся.       Каждый, кого встречал Джин-Ву после пробуждения, чего-то от него хотел: участия в рейдах, вступления в Гильдию… жизнь. Они растягивали губы в фальшивых улыбках, обещали солидное вознаграждение и внимательно смотрели полными азарта и алчности глазами. Джин-Чоль ничего не обещал, а смотрел так устало, что тянуло под ребрами. Шеф Ву закусывал губу, отводил взгляд, но говорил только правду, прекрасно осознавая, какой ущерб это принесет ему самому и Ассоциации. Он ничего не требовал — только жертвовал. Каждый день, каждую минуту клал на алтарь заброшенного храма все правила, потому не мог перешагнуть через собранные из упрямого благородства принципы. Джин-Чоль лучше всех понимал, куда давить, но прятал руки в карманы; знал, что говорить, но молчал.       Много лет назад Джин-А пыталась понять, почему Джин-Чоль, прошлой ночью — почему только Джин-Чоль.       Почему? Потому что только с Джин-Чолем Сильнейший чувствовал себя в безопасности. Почему? Потому что только с ним Бессмертный по-настоящему жил.       — Джин-Ву…       Джин-Чоль отстранился и взглянул с такой безнадежной нежностью, что Джин-Ву едва не завыл. Он заслуживал эту боль — таким, как он, не положено спокойное счастье. Сотканный из темноты и холода, покрытый кровью выжженных цивилизаций, он мог рассчитывать только на исключительное темное ничто, а получив эти несколько лет, по глупости поверил, что так и должно быть. Не должно. Не с ним. Но в эту секунду он все еще был под солнцем — все еще дышал, все еще жил.       Джин-Чоль был рядом, и Джин-Ву чувствовал — все.       Тонкие пальцы под толстовкой, горячее поверхностное дыхание на губах, восхитительные мурашки на коже. Джин-Чоль целовал глубоко и медленно, словно у них в запасе было все время мира. На самом деле время просто остановилось — замерло в четырех стенах, стыдливо наблюдая, как Ву Джин-Чоль уверенно снимает с Владыки Теней волшебную броню и простую одежду. Джин-Ву плавился под бережными руками — прямо на гладком полу, и прикусывал губу, сдерживая уже не отчаянные крики, а стоны.       — Нам придется прерваться, чтобы перебраться на кровать, — хрипло прошептал Джин-Чоль, оглаживая разгоряченную кожу.       И Джин-Ву вновь последовал за ним — на мягкие простыни и пышные подушки, которые они выбирали особенно тщательно: Джин-Чоль вечно не высыпался и надеялся, что правильно подобранные вещи исправят ситуацию.       — Шеф Ву меня… балует… — охнул Джин-Ву, когда теплые губы перешли с живота на пах.       Эти слова стали последними — уже через мгновение речевой навык был безвозвратно потерян, потому Ву Джин-Чоль творил свою удивительную магию. Джин-Чоль глубоко целовал, прикусывая чувствительную кожу и касался так нежно, что получалось только стонать. Джин-Ву сжимал крепкие влажные плечи и чувствовал себя слабым и беззащитным, готовым раствориться… И растворялся — в Джин-Чоле. Шеф Ву был кем угодно, только не человеком. Джин-Чоль бережно держал в руках стихийное бедствие, и оно покорно трепетало на кончиках его пальцев.       — Джин-Чоль… — прошептал Джин-Ву, выгибаясь дрожащей струной.       — Джин-Ву… — выдохнул Джин-Чоль и рухнул рядом.       Джин-Ву открыл глаза, когда небо уже захватили вечерние сумерки. Впервые за последние дни он спал нормально: не было ни трона Эшборна, ни восседавшего на нем одновременно родного и чужого Джин-Чоля, не было ни страха, ни поглощающего ощущения бессилия — только абсолютный покой.       Покой сидел рядом, облокотившись на спинку кровати, и листал свою дурацкую книжку.       — Чем она закончилась? — зевнув, Джин-Ву повернулся на бок — так любоваться Джин-Чолем было куда удобнее.       — Пережив удивительные и крайне опасные приключения, главный герой возвращается в привычный мир — к своей прежней, нормальной жизни, — Джин-Чоль снял очки и потер переносицу.       — Звучит весьма неплохо, — еще сонный Джин-Ву вытянул руку и забросил её на Джин-Чоля: настоящий.       — Как посмотреть, — задумчиво пробормотал Шеф Ву, откладывая книгу. — Когда встречаешься с чем-то удивительным, пускай и пугающим, восприятие меняется. Так что привычный мир перестал радовать мистера Мэхью — после событий в Нижнем Лондоне, Верхний показался ему серым и весьма унылым.       — И что же он сделал?       — Он выбрал удивительное, — слабо улыбнулся Джин-Чоль. — Как считаешь, он верно поступил?       — Конечно, — рассеянно ответил Джин-Ву, сладко потягиваясь.       — Что ты будешь делать, если он не поможет? — неожиданно тихо и серьезно спросил Джин-Чоль.       — Буду искать другой выход, — сглотнул Джин-Ву, поняв, кого именно имеет в виду Джин-Чоль. Признаться, он не задумывался о таком варианте, искренне считая, что Эшборн непременно найдет способ, на крайний случай, даст подсказку. «Я — это ты», — однажды сказал ему Владыка Теней, и Джин-Ву ему верил. — Не бывает безвыходных ситуаций.       — Выход действительно есть, — Джин-Чоль глубоко вдохнул и прямо посмотрел на Джин-Ву. — Я присоединюсь к твоей армии.       Бессмертный Сон Джин-Ву скончался теплым летним вечером на кровати в собственной спальне.