Я тут, но и там

Тонкая рука вяло потянулась к фольге. Сколько бы времени ни прошло, тебе всё равно будет казаться, что мышечная память превращается в навязчивую. Но только «бывшие» знают, как ужасно повторять прошлые действия и снова складывать губы в трубочку. Даже те, кто уже встал на путь реабилитации, не всегда понимают всю иронию жизни в моменты дежавю, спустя многие годы. Но мы имеем дело не с бывшими, а с начинающими и продолжающими. Поэтому, пожалуйста, поймите: в истории никогда не будет идеального конца. Народ предъявляет слишком большие требования в мире, полном сплошной субъективности. Однако есть одна объективность, которую признаёт автор: когда умирает другой, тогда и для него наступает конец, даже если у него было желание жить дальше. Насыпав немного спайса и замотав фольгу, Кадзуха сделал лёгкую затяжку. Ох, ошибки молодости, — даже понимая, что это ошибка, они красиво вписываются в юношеское лицо и убеждения. — Пожалуйста, хватит, — раздражённый мозг мальчика выдал криком возмущение. — Сколько бы ты ни старался, я буду до конца. — Зачем? — Такая судьба. «Зачем» здесь неуместно. «Тук-тук», — раздался стук в дверь. — Кто там? Я подойду к двери, и пускай там никого не будет, пожалуйста. Они всё знают, знают, что ты не нормальный, что ты сходишь с ума, они обсуждают тебя за твоей спиной. — Я иду, — Кадзуха прошёл в коридор и взглянул в глазок. — Моя квартира — могу открыть, а могу и нет. Открыв дверь, Кадзуха увидел курьера, но тот был без посылки и своей обычной сумки. — И это последнее, что ты помнишь? — раздался голос. Кадзуха открыл глаза в белой комнате, на стенах которой висело множество дипломов и наград. — Если только не считать затяжку после этого, — пробормотал он.