Воздушный поцелуй от смерти

Осенний ветер окутывал молодого Сириуса Блэка с упоением, создавая вокруг него одно большое обьятие. На остром, но столь милом для многих, лице отражался рой вопросов. Они точно были адресованы кому-то свыше, ведь ни один живой человек все равно не сумел бы найти должных слов. Тонкие пальцы уже не так ловко как когда-то поправляли серо-черный шарф в полоску, останавливаясь на пару секунд всякий раз, когда парень дотрагивался до самых тревожных мыслей в своей голове, до тех, что хочется озвучить, непременно поделиться хоть с кем-нибудь. Уже не важно как они отреагируют, пусть просто знают — он несчастен. Еще секунда и он зарыдает… или… вновь не сможет, а на его лице отобразится лишь уродливая гримаса. В последнее время чувства оседали черной пылью на дне желудка, а в груди завязывался до неприятного тугой узел. Тошнота подступала все чаще, тревожность запрещала спать и призывала отказаться от приемов пищи. Гул ветра, что наградил эту улицу, стал для Блэка последней каплей. «Здесь нечего делать. Хватит тут торчать.» — но что-то в парне отказывалось уходить, тянуло назад. Смерть шла за ним по пятам, и от каждого ее приветственного воздушного поцелуя становилось тяжело дышать. «Я прошу тебя, я же знаю, что ты слышишь. Дай мне знак, я прошу тебя, я хочу тебе верить.» Но никто не ответил. Более того — даже шум ветра стих. Теперь здесь была тишина. Удушающая, и очень громкая. Блэк вглядывался в портрет, словно впервые его видел. Юное бледное лицо со взглядом уставшего человека. «Отвратительная фотография, эти уроды и не могли выбрать что-то менее чопорное» — парень смахнул гнев и вновь посмотрел на человека. Даже не могиле Регулус Блэк не мог улыбаться. Регулус Блэ- Реджи было пятнадцать, когда Сириус в свой семнадцатый день рождения ушел из дома. Реджи было восемнадцать, когда Сириус перестал брать трубки. Сириусу двадцать семь, а Реджи все так же восемнадцать. Сошлись вода и пламя. Блэк не мог простить самому себе, что оставил его. Что уж там…он даже не знал, как именно тот умер. Семья Блэк всегда была не многословна. Нарцисса лишь шепнула «утонул», озираясь по сторонам. Сириуса не ждали на похороны. Скорее ждали его похорон. Девушка была до необычного нервной, вскользь пояснив, что ему опасно здесь находиться. Как и почему? Ответов не было. *** Совсем недавно. Осенний день. Вечерело. Пламенный закат разливался по ещё светлому небу, а сильный ветер развивал незастегнутое чёрное пальто. Пока Блэк с энтузиазмом рассматривал голубое небо и думал о долгожданном выступлении в одном из залов, что им предложили, телефон зазвонил. — Ало? — мужчина обычно не отвечал на незнакомые номера, но всё же принял вызов. — Здравствуйте, Вас беспокоят из больницы Святой Марии, — женский голос в трубке звучал ласково, но что-то очень сильно напрягло Сириуса, — Вы Сириус Блэк? — Да… — «что-то не так» — промелькнуло в голове. — Ваш номер был указан в списке экстренных контактов в телефоне Джеймса Поттера. Произошла авария на огромном участке шоссе… — женщина в трубке продолжала говорить, но Блэк её не слушал, в голове стоял звон. — Авария.? — всё что смог промолвить Сириус. — Да, семья сейчас в реанимации. — Назовите адрес! Назовите чёртов адрес! — мужчина кричал в трубку, нервно и тяжело дыша. Женщина назвала адрес без всяких формальностей, она привыкла к такому формату работы. Сириус сорвался с места, на бегу вызывая такси. — Как можно скорее, больница Святой Марии, у меня лучший друг в реанимации! — крикнул мужчина водителю. *** Через двадцать минут Блэк уже был на месте. Мысли сменяли друг друга одна за одной. Его попросту трясло. Он хотел расплакаться, но он должен был добраться до своего брата. В регистратуре он также со входу понёсся к стойке и прокричал: — Поттер! — Реанимация, зал ожидания там, — кинула женщина вслед, уходящему Блэку. Белые стены, вывески про наркотики, алкоголь и табак. Дежавю. Неудобные кресла и люди, снующие туда сюда. Вот она. Атмосфера больниц. Перед отделением реанимации была вывеска, обозначающая, что там происходит, и объясняющая почему перед ней сидит столько осунувшихся лиц. Слева располагался зал ожидания. Сириус попытался отдышаться, разум твердил ему, что его не пустят и надо подождать, но сердце… сердце так и хотели вырваться и одурманить его голову. Он слышал своё дыхание и частые удары в груди. Сириус прошёл в небольшое помещение с кучей кресел и металлических стульев с бирюзовыми накладками. В комнате было от силы пять человек, среди них ему привиделось знакомое лицо. Мужчина ростом около 185 сантиметров, со светло-русыми волосами и шрамом, проходящим поперек его носовой линии. Он подошёл ближе, пытаясь рассмотреть смутно знакомого друга семьи Поттеров. И точно, он встречал его на дне рождении Гарри. Мужчина сидел склонив голову вниз, его грудь вздымалась под напором эмоций. Вдруг он поднял голову и на его лице изобразился процесс распознавания. Он тоже признал Сириуса. — Сириус, — мужчина выдохнул почти с облегчением. — Римус. — Она там… — мужчина кивнул на широкие белые двери. — Что? — Блэк потупил взгляд, — А Джеймс, нет, а как же Джеймс?! Люпин прискорбно помотал головой. — Он скончался прямо там. — Нет… Римус снова склонил голову и ушёл в себя, лишь вымолвив мрачное: — Гарри и Лили тоже были в машине… Сириус не мог поверить во всё это. Его затошнило. Он не должен был быть здесь. Он должен был через пару дней встретиться с Джеймсом на одном из концертов… Сириус упал на сиденье и сжал волосы на голове. Никто не должен был сегодня умереть. Мужчина рядом был словно призраком. Они долго молча сидели и наблюдали за каждым открыванием двери. Вокруг царила напряжённая атмосфера, множество людей в больничных халатах, перевоз пациентов. У стены возле которой сидели Сириус и Римус стоял шкаф с растениями, различной литературой и детскими игрушками, но ни растения в горшках ни цветастые обложки не помогали отвлечься. Лили и Джеймс. Они были совсем одни, сами почти дети, решившие, что могут залечить свои души семейным счастьем. Джемс был Сириусу братом. — Прости себя за все. — Мгха, Джеймс, как же ты не поймешь?! Я болен, черт, я ужасен. — И что теперь? — брови парня сложились домиком, — Что теперь? — Я…я не хочу быть таким. Я каждый раз стараюсь себя сдерживать, но затем слышу одно нелестное слово и вот я уже стою перед ней. Я стараюсь, но этого недостаточно. — Когда-нибудь этого будет достаточно, — Джеймс смотрит на Сириуса. Джеймс смотрит на своего брата. И Джеймс совсем-совсем не злится, он всего лишь переживает, ведь у него есть очень большое сердце, наполненное любовью. Сириус мучался долго, он не смотрел на часы, но точно знал, что в его жизни еще не было ожидания противнее. Ему было плевать что подумают другие, он потерял самое важное. Через какое-то время он согнулся, закрывая лицо руками. Он вспоминал школьные годы с Джеймсом, как они называли друг друга «Сохатым» и «Бродягой». Как Поттер влюбился в Лили, как они смеялись на школьном выпускном. Свадьбу… Рождение Гарри… Столько всего прошло быстро и мимолётно, что они не успевали осознавать как жизнь проносилась словно вагон уходящего экспресса… Он оперся головой о стену и забылся. Римас не оставлял попытки не закрыть глаза, но проиграл и всё же отключился. Они вынесли слишком много за сегодня. *** Спустя несколько часов, около одиннадцати ночи из отделения показался человек. Сириус заметил его не сразу, но когда почувствовал шевеление Римуса рядом с собой, он проснулся. Он вскочил с места, распахивая свои красные от слез и усталости глаза. Мужчина в медицинской форме облизнул губы, смотря куда-то в пол, и Сириус всё понял… Врач предложил черноволосому присесть. — Мальчик в палате, состояние стабильное, вы можете его проведать, а мать не выжила, мне жаль. *** В палате Гарри был приглушённый холодный свет и капельницы. За окном огни фонарей и мрачное грозовое небо. Блэк взял маленькую детскую ручку, и слеза прокатилась по его щеке… *** На могиле брата Сириус оставил лилии.