Неправильная игра, правильные чувства.

*** Тсукаса никогда не задумывался о правильности своих чувств. Причина никогда не была ясна — то ли ему не хватало времени и сил заниматься подобным, то ли он просто не видел в этом смысла. Разве не он сам с уверенностью утверждал своей сестрёнке, что не бывает неправильных чувств и эмоций? Что нельзя стыдиться их? И ведь первое время он сам действовал по этому принципу.

Пока не понял, что окончательно потерялся.

В последнее время его мысли были подобны огромному кому снега, катящегося лавиной вниз. Одни мысли поглощали другие, и совсем не было времени разобраться с ними. Поэтому ком лишь увеличивался в размерах, набирая скорость и намереваясь вот вот окончательно разбиться об землю, наконец скатившись с этой гигантской горы. Вот только гора не заканчивалась, а снега становилось все больше. И Тсукаса просто устал. Не способный разобраться в собственных мыслях и чувствах, он шаг за шагом направлялся вдоль пустого коридора своей школы. Уроки кончились, все давно ушли, и даже не смотря на непрочитанное сообщение Камиширо, предлагающего прогуляться после школы, Тенма просто шёл прямо, не замечая ничего вокруг. Он даже не знал куда шёл, ведь дверь на выход была явно в другой стороне. . . .

Кабинет музыки.

Ах, так вот куда потерянная душа Тенмы привела его. Прямиком в полностью пустой кабинет, в центре которого стояло пианино. Сумка была выброшена возле двери. С тяжестью в груди и голове, парень медленно зашагал внутрь. Кончиками пальцев провёл по клавишам. Немного пыльные. Мало кто в этой школе пользуется пианино, да? Как прискорбно. Сгорбившись пред столь знакомой клавиатурой, Тсукаса сделал вдох. Тяжесть будто послушала измученного хозяина, перебравшись из сердца прямиком в кончики пальцев. Он с силой надавил на клавиши, оглушив самого себя резким и громким звуком. Бурный поток неразборчивых мыслей утих, парень начал играть. Тсукаса понимал, что если бы сейчас его увидел тот, кто хоть немного разбирается в музыке, то он точно закрыл бы свои уши, не желая слушать это безобразие. Дрожащие пальцы не попадали по нужным клавишам, ноты путались, музыка становилась просто невозможно тяжёлой для прослушания. Это была неправильная игра, определенно неправильная. Но она была искренней. Все эти ноты, дрожащие пальцы, резкие смены темпа и эта кокофония, режущая слух. Это всё олицетворяет внутренний мир этого парня, все те события, мысли, эмоции, чувства и обиды, собранные в один огромный снежный ком, наконец начал таять, горячими слезами скатываясь по щекам. Если эта музыка была неправильной, значит ли это, что чувства актёра тоже неправильные? «Нет. Это определенно не может быть так.», шепчет себе под нос Тсукаса, сильнее надавливая на клавиши. Чем сильнее он плакал, чем сильнее он выплёскивал свою злость на несчастную клавиатуру, тем хаотичнее и безобразнее становилась эта своеобразная "мелодия". Последние ноты. Дрожащие пальцы болели, а тихое рыдание уже перерастало откровенную в истерику. На последних нотах Тсукаса ипользовал кулак. Он ударил по клавиатуре, задев несколько клавиш сразу. Резко наступила гробовая тишина, которую прерывала лишь отдышка и тихие всхлипы. Тенма на мгновение поверил в Бога, испугавшись, что после таких действий мог сломать музыкальный инструмент. И в этот момент... Раздался хлопок. А за ним ещё несколько. Тенма дернулся, медленно поворачиваясь в сторону двери. Перед ним с мягкой, до боли знакомой улыбкой стоял Камиширо. Он не закрывал уши, он не стал злиться на игнорирование его сообщений. — Я не должен был этого слышать, да? Мои извинения, — мягко, даже нежно произнес Руи. Будто успокаивал ребёнка после истерики. Частично, это похоже на правду. — И как давно ты здесь? — измученно улыбнувшись, Тсукаса вытер рукавом пиджака свои слёзы, впервые за долгое время ощутив в своей груди небывалую лёгкость. — Совсем недолго, — пару шагов и Руи уже был совсем рядом с пианино, проводя кончиками пальцев по клавишам. Точно так же, как и сам Тенма пару минут назад. — Как ты себя чувствуешь? — легкая улыбка режиссёра смогла окончательно утихомирить чужое сердце. Актер встал со стула, сравнявшись с другом. — Намного лучше. Спасибо, — хмыканье в ответ и Тсукаса ткнул локтём в чужое плечо. — Эй! Не вру я!! Не смотри на меня так! — Камиширо лишь рассмеялся на чужой упрёк, но не стал прикрываться от удара . — Ты так и не ответил на мои сообщения, Тсукаса-кун, — сообщил он без намека на обиду, — так ты не против прогуляться? Тсукаса впервые за долгое время ощутил это спокойствие и эту лёгкость в своей голове. Он кивнул, молча благодаря Камиширо за то, что выслушал это "безобразие", которое даже нельзя назвать игрой на пианино. Парни молча направились в сторону выхода. Подняв с пола сумку, Тенма в последний раз обернулся и кратко улыбнулся несчастному музыкальному инструменту, мысленно надеясь, что после этого недоразумения оно будет работать исправно... ***