дождь

дождь, не трожь мою любовь

Он чувствует как холодные капли падают на лицо одна за другой — сначала медленно, а потом всё быстрее. В какой-то момент, он начинает замерзать, а ткань ханьфу — неприятно липнуть к коже. Холодно. Сквозь закрытые веки он чувствует, как что-то накрыло его лицо, не давая каплям воды попасть на кожу. Его голову с особенной нежностью приподнимают, укладывая на что-то неправдоподобно тёплое среди этого бесконечно холодного дождя и ветра, отчего по телу проходит дрожь — не от холода, а от приятного тепла, возвращающего его в прошлое. тогда дождь был теплее.

***

— Скоро начнётся дождь, нам следует вернуться, Ваше Высочество, — мягко напоминает советник, перебирая пальцами волосы принца, не собранные в сложную прическу. — Пускай. Я не хочу уходить, — юный принц обиженно поджимает губы, словно он не двадцатилетний юноша, а десятилетний мальчик, сбегающий от своих царственных отца и матушки в дворцовые сады и уговаривающий своего советника не рассказывать родителям о его маленьком побеге. — Я не хотел бы, чтобы Ваше Высочество заболели. Снова, — пальцы Мэй Няньцина замирают на месте. — Ты меня вылечишь. Снова, — парирует Цзюнь У, упрямо оставаясь на месте. — Я ваш советник, Ваше Высочество, а не ваш лекарь. Пожалели бы старика — он скоро за голову хвататься начнет, при виде вас, — Мэй Няньцин издаёт короткий смешок, вспоминая постоянное ворчание королевского лекаря на то, что принц слишком безответственно относится к своему здоровью и что «с ним не напасёшься лечебных трав». — Это его работа, — Цзюнь У удобнее укладывает голову на чужие колени, намекая, чтобы советник продолжил свою незамысловатую ласку. — Стоит ли минутная задержка вашего здоровья, Ваше Высочество? Цзюнь У поворачивает голову, смотрит на Мэй Няньцина снизу-вверх и хмурится в ответ на глупый вопрос. — Стоит, — коротко отвечает принц, прикрывая глаза. Советник снова улыбается — мягко, как всегда улыбался только ему одному с самого детства и снова запускает пальцы в длинные волосы, перебирая пряди одну за другой. Цзюнь У расслабляется. Он знает, что советник не соврал — дождь и правда скоро начнётся, но он так сильно не хочет никуда уходить. Если они уйдут сейчас, им снова придётся искать и выкраивать считаные минуты, чтобы побыть вот так — наедине. В последнее время таких «доступных» минут всё меньше, а потому, он не сдвинется с места, даже если это означает промокнуть под дождём. — Мы не сможем прятаться так вечно, Ваше Высочество, — Мэй Няньцин нарушает образовавшуюся тишину неприятным напоминанием. как будто бы цзюнь у хоть когда-то мог не думать об этом. — До сей поры получалось. Получится и после, — в голосе принца сквозит недовольство, будто бы его задело что Мэй Няньцин в принципе допустил мысль о том, что им придётся расстаться когда-то. Он прекрасно знал, что их отношения не могут быть вынесены в свет, принц Уюн никогда не сможет даже подумать о возможности заключить брак с Мэй Няньцином — императорским советником, их отношениям не суждено зайти дальше коротких поцелуев в тёмных углах дворца и недолгих встреч в укромных беседках императорского сада. Поэтому хотелось взять от таких коротких моментов уединения и спокойствия всего по максимуму, потому что Цзюнь У знает — в скором времени эта возможность совсем улетучится, ведь он будет всё больше занят делами государства, а ещё позднее ему придётся и вовсе вступить в брак с женщиной, дабы произвести на свет подобающих наследников. Куда уж там до интрижек с императорским советником за спиной у верной супруги? Позор. Мэй Няньцин может только улыбнуться чужой наивности. Он понимает, что Его Высочество осознаёт всю проблематичность их отношений, как и понимает желание не расставаться подольше, убеждая себя и его в том, что у них всё «получится». Ничего у них не получится. Мэй Няньцину не нужно пользоваться даром предвидения и заглядывать в будущее с помощью звёзд, чтобы быть уверенным — их отношения обречены с самого начала и их связь непозволительна и порочна. Мэй Няньцин часто ловил себя на мысли, что факт их сближения — это полностью его вина. Потому что он, как мудрый и учёный муж, должен был пресечь все знаки внимания Его Высочества на корню, подготавливая его к выполнению царственного долга и должному обучению о том, что должно знать и как следует себя вести. Он должен был перечеркнуть всё с самого начала, должен был не поддаваться на юношеское обаяние и сладкие речи. «Мэй Няньцин, старый ты дурак, ты должен был сделать хоть что-то!» — повторяется мысль в его голове собственным голосом, полным негодования и вины. Мэй Няньцин может бесконечно долго думать о том, что он «должен» был сделать, но к чему эти размышления? Должен, обязан… в конечном итоге, он ведь не сделал этого. Уже никогда не сделает, потому что процесс запущен и остановить его может только естественный порядок вещей, потому что сам Мэй Няньцин никогда не сможет «бросить» Его Высочество. Больше всего он не хотел разбивать сердце своего дорогого Высочества, но он понимал — чем больше они тянут, чем глубже они привязываются друг другу и чем больше они себе позволяют, тем больнее будет потом всё оборвать. Для них обоих. — Ваша матушка намерена женить вас в этому году, дабы по достижению совершеннолетия, вы могли обзавестись и властью, и женой, которая как можно скорее принесёт вам наследника. — Моя матушка не желает услышать, что я думаю об этом? Я не хотел жениться так скоро. — Она поручила мне со всей строгостью подготовить вас к передаче власти и… составить список достойных кандидаток на роль вашей жены, — движения Мэй Няньцина замедляются, скованные неприкрытой печалью. Вот оно. — Я должен был сказать об этом раньше, Ваше Высочество, но не осмелился. Прошу меня простить, — Мэй Няньцин виновато тупит взгляд, поджимая тонкие губы. Рано или поздно, ему бы пришлось сказать об этом. Рано или поздно, принцу придётся обзавестись женой. Рано или поздно, их встречи сойдут на нет, а чувства затеряются в ворохе дворцовых дел и обязанностей. Есть ли смысл тянуть? — Я поговорю с Её Величеством, — Цзюнь У даже взгляда не поднял — он расстроен. Он всё так же смотрит куда-то вдаль, умещаясь на чужих коленях. Он не поворачивает головы, но Мэй Няньцину это и не нужно — ему не нужно видеть выражение лица Его Высочества, чтобы понять как сильно он недоволен положением вещей. — Её Величество была весьма… непреклонна в данном вопросе. Я пытался отсрочить помолвку и дождаться хотя бы Вашего дня рождения, но она ссылалась на пошатнувшееся здоровье и желание скорее передать своё наследие. Цзюнь У фыркает недовольно. — Тебя она не особо жалует, поэтому и отказала. Я её сын, она послушает меня. Мэй Няньцин ничего не отвечает. Он может только устало вздохнуть, прикрывая веки. «Надеюсь, что так, Ваше Высочество. Надеюсь, что так…» Мэй Няньцин так бы и продолжил с грустью смотреть на макушку Его Высочества, если бы не мелкие одинокие капли дождя, которые перетянули его внимание на себя. Он выставляет свободную руку ладонью вверх, смотрит на небо и на образовавшиеся над ними тучи, улыбается как-то по-особенному печально. — Я же говорил, Ваше Высочество, — Мэй Няньцин наклоняется чуть к принцу, который будто и вовсе не обращает внимания на набирающую силу стихию, — нам нужно вернуться во дворец, пока вы совсем не промокли. Цзюнь У сдается, со вздохом поднимаясь чужих колен. Смотрит на советника с грустью, явно опечаленный больше него самого новостью о предстоящем браке. У Мэй Няньцина сердце разрывается от вида Его дорогого Высочества, что он не сдерживает своего желания утешить принца и притрагивается сухими губами к чужому лбу, оставляя короткий поцелуй. Он хотел бы его утешить словами, возможно, но он понимал что всё сказанное им будет беспросветной ложью. Всё будет хорошо? Не будет. Мы справимся? Не справятся. Врать своему дорогому принцу не хотелось. Лицо Цзюнь У смягчается от прикосновения советника, но ему мало! Катастрофически мало его общества сегодня, катастрофически мало прикосновений. — Могу я поцеловать вас, господин Императорский Советник? — выпаливает принц, прежде чем взвесить все «за» и «против». Мэй Няньцин замирает от внезапного вопроса, совсем не ожидавший такой прямолинейности. — Конечно, можешь, моё дорогое Высочество, — кивает Мэй Няньцин, спустя долю секунды. Цзюнь У два раза повторять не нужно. Он был принцем, вследствие чего он хоть и был порядочным и воспитанным юношей, но так же не обделён он был царственной вседозволенностью и некоторой избалованностью, которые часто проскальзывали в его неумении сдерживаться. Например, сейчас. Цзюнь У прижался к Мэй Няньцину так порывисто и так отчаянно, будто целовал его в последний раз и им больше никогда не суждено было встретиться снова (хотя, в их положении, это похоже на правду). Он будто пытался впитать в себя всевозможные ощущения, дабы никогда не забыть этот поцелуй. Дождь, как назло! — полил сильнее, заставляя одежды и волосы обоих намокнуть. Цзюнь У спешно обхватывал ладонями чужое лицо, иногда переводил руку на затылок, зарываясь в мокрые волосы пальцами, обхватывал чужие плечи, прижимаясь ближе, лихорадочно скользил по спине пальцами, а затем снова возвращался к лицу, словно бы совсем не знал, куда деть руки. Его нервозность передавалась Мэй Няньцину и он, дабы прекратить это сумасшествие, аккуратно перехватил ладони принца, аккуратно разрывая поцелуй. — Ваше Высочество, всё в порядке, — мягко заверяет Мэй Няньцин и Цзюнь У клянется, что скажи он что солнце восходит на западе — он поверит! Назовёт чёрное — белым? Так тому и быть! Но уверенности в том, что всё «в порядке» не было даже после слов его дражайшего советника. Он впервые ощутил такие сильные беспокойство и страх, впервые почувствовал, что вот он — конец: не абстрактный и далёкий, как непроглядное будущее, а совсем близкий и настоящий. Цзюнь У искренне боялся потерять Мэй Няньцина. — Вы дрожите, Ваше Высочество. Нам нужно во дворец, — всё так же мягко, но уже более настойчиво повторяет Мэй Няньцин. Цзюнь У дрожит, но вовсе не от холода. Летний дождь совсем не холодный и не способен довести его до дрожи. Он слабо кивает, поднимаясь за советником. Вместе они идут ко двору в некоторой спешке, потому что Мэй Няньцин уверен — принц замёрз и продрог, а значит ему нужно как можно скорее согреться. Этот поцелуй действительно оказался последним.