Жертва

      В свете фар джипа расстилались ярды пустынной ночной дороги. Обгоревшие тела, вертолёты и карантинные зоны - всё это осталось позади. На другом континенте. Хотя, кажется, в другой Вселенной.       Здесь не было разрухи. Люди на редких заправках не походили на гниющих тварей. Здесь не было необходимости прислушиваться к каждому шороху и скрипу, чтобы банально выжить.       Тихо. Слышно было лишь как резина мягко соприкасалась с асфальтом. От этой тишины даже немного звенело в ушах. Кажется, можно было расслабиться, наконец отдохнуть. Однако в отражении окна было видно, как губы Леона сжались в напряжённую полоску. Со стороны его поза, может, и выглядела уверенной, но на самом деле все его мышцы были скованы, а суставы будто заржавели. В цепких пальцах почему-то поблёскивал пистолет. Крис не спрашивал. Кобура изрядно мешалась под курткой, но он не торопился её снять.       Из-за горизонта наконец выплыла горящая огнями вывеска. Крис выкрутил руль, заворачивая на обочину. Джип остановился на полупустой парковке. Слабое урчание мотора стихло.       Леон не двигался какое-то время, словно витал где-то в своих мыслях. Но Крис знал, что это не так. Он знал, что это за чувство.       Щелчок отстёгнутого ремня отрезвил. Леон открыл дверь, поднимаясь с пассажирского. Тяжёлые ботинки наконец коснулись асфальта.       Мужчина потянулся с протяжным вздохом. И Крис готов был поспорить, что услышал, как хрустят его позвонки.       - Пойдём, - бросил Леон, забирая сумку с заднего сиденья.       Только после этого Крис наконец вылез из машины и, подхватив ключи, устремился за удаляющейся фигурой.       Даже воздух здесь был другим: более разряжённым, жидким. А ещё сухим. Вдохов не хватало, чтобы заполнить лёгкие кислородом. Там, откуда они приехали, воздух был плотнее и гуще. На удивление, дышалось там проще.       Открывать дверь было не страшно, нет. Скорее странно. Странно было видеть за стойкой регистрации улыбающуюся хостес, а не гниющее мутировавшее чудовище.       Интерьер был довольно скромный. Чего ещё можно было ожидать от обыкновенного придорожного мотеля? Уж точно не такого убранства, как в особняке Спенсера и уж, тем более, как в том замке в Испании, о котором рассказывал Леон.       Крис легко облокотился на пошарпанную стойку.       - Добро пожаловать. Чем могу вам помочь? - девушка напротив хоть и улыбалась, но выглядела уставшей.       - Добрый вечер. Нам бы комнату на одну ночь.       Хостес отвела взгляд, задумавшись.       - У нас как раз есть свободные номера. Одноместные, двухместные...       Крис покосился через плечо. Леон, как видно, осматривался. Его внимание привлекла абстрактная картина с женщиной в красном платье.       - Нам двухместный, - Крис попытался выдавить улыбку, - С двуспальной кроватью, пожалуйста.       Девушка лишь кивнула, слабо улыбаясь в ответ.

***

      Как только лёгкая деревянная дверь распахнулась и по номеру разлился желтоватый свет, Леон отложил сумку и, даже не раздеваясь, упал на матрас лицом. Тот легко спружинил, противно скрипнув.       Крис не стал комментировать. Просто улыбнулся, стягивая куртку вместе с кобурой.       - Душ? - задумчиво бросил он, подойдя к краю кровати и устроив широкую ладонь на чужом затылке.       - Не-е-е, - послышалось приглушённое, измученное.       Крис молча зарылся пальцами в слипшиеся волосы, с нажимом погладил, спустился ниже и принялся разминать явно затёкшую после нескольких часов поездки шею.       Леон сдавленно выдохнул в одеяло.       - Ладно, уговорил, - он сбросил с себя сильную руку и поднялся на ноги. - Я первый.       Крис не успел даже моргнуть, как дверь в ванную захлопнулась.

***

      Леон не выходил долго.       За это время Крис успел разложить вещи, несколько раз выйти покурить, зачем-то дойти до машины и снова вернуться в номер, где его ждал шум воды за дверью.       Он пошарился по тумбочкам, отыскал пульт и включил старый телек. Скорее чтобы что-то бубнело на фоне. Какое-то проходное ток-шоу. Рты двигались будто в замедленной съёмке. До ушей словно сквозь толщу воды долетали обывки фраз. Безжизненным вороньим карканьем разносился весёлый смех. Хотелось выключить.       Крис метнул взгляд на часы. Было, конечно, понятно, что Леон дорвался до благ цивилизации. Долгие дни в карантинной зоне, потом больница. Там нормально не помоешься и уж тем более не отдохнёшь. Логично, что Леону нужно было время, но почти час... Странное беспокойство стиснуло грудь. Вода больше не шумела. Как давно? Крис подлетел к двери, костяшки зависли над древесиной, готовые постучать.       - Ле...       Дверь распахнулась. В проёме стоял Кеннеди в одном лишь полотенце на бёдрах. Капли воды жемчужинами поблёскивали на его разгорячённой коже и срывались с длинной чёлки. Из-под неё за Редфилдом пристально наблюдали два небесно-голубых глаза. Леон хмыкнул, легко приподнимая уголок губы. А потом протиснулся между косяком и Крисом, как ни в чём не бывало скользнул в сторону кресла напротив телевизора.       Крис не разбирал слов, доносившихся из динамиков. Передача была словно на другом языке. Всё его внимание было сконцентрировано только на...       - Так ты идёшь?       ...Леоне. Тусклый свет настенных ламп широкими мазками ложился на его подтянутое тело. Он развалился на кресле, будто это старинный роскошный трон какого-нибудь царя. Леон сейчас и правда походил на правителя, с его-то вальяжностью. Или вовсе на Бога. Две чарующие бездны глядели выжидающе.       Кадык дёрнулся под кожей. Крис сглотнул собравшуюся во рту слюну.       - Иду.       Он захлопнул за собой дверь ванной и тут же облокотился на неё.       Леон и правда был божеством в его глазах. Крис не был верующим. Напротив, он был твёрдо уверен, что если создатель когда-то и был, давно оставил их грешную землю. Бог мёртв. А над этой планетой властвуют лишь одни чудовища, имя которым - люди.       Но Леон не был чудовищем. Он был жертвой человеческих святотатства и злобы. Ему хотелось поклоняться, ему хотелось посвящать молитвы, его воле хотелось полностью подчиняться.       Крис устало потёр разгорячённое лицо. Одежда упала на пол смятым комком. Одно движение - и град освежающих капель остудил голову.       Редфилд вздохнул. Взял одноразовый флакончик геля. Растёр руками кожу, намылил голову и... уткнуться лбом в прохладную плитку. Ледяные капли обжигающе царапали спину, но было всё равно.       Время стало патокой. В голове была невнятная каша из воспоминаний, порывов, звуков и запахов. Взрывы, низкий рёв, гарь, порох и жжёная плоть. А внутри - пусто и холодно. Крис не здесь: он всё ещё там. И будет там до самой гибели. Он не жаловался, ведь смертный приговор был подписан его же рукой много лет назад, но...       Остатки пены давно скрылись в сливе. Кожа немела. Крис, не чувствуя себя, закрутил кран, наскоро вытерся, закинул грязную одежду в ту же корзину, где лежали вещи Леона.       Махровое полотенце плотно обернуло бёдра, и только тогда Крис дёрнул ручку. Леон был всё на том же месте. Единственное, что изменилось - в его ладони материализовался стакан с янтарной жидкостью. Долго думать было не надо - на столике рядом красовалась початая бутылка виски. Откуда...       - Сюда бы льда, - вяло протянул он, делая большой глоток.       Крис молчаливо наблюдал, как в полутьме играют мышцы его горла, когда он глотает.       - Будешь? - Леон подвинул угловатую бутылку чуть ближе к нему. - Ирландский.       Крис утомлённо покачал головой, хмурясь.       - Леон, - с нажимом произнёс он.       - Что? - губы растянулись в пьяной ухмылке. - Мне можно.

      «Тебе всё можно, - вторил голос в голове. - Всё, что пожелаешь».

      Но Редфилд упрямо продолжил.       - Нельзя.       Леон хмыкнул и, не разрывая зрительного контакта, тягуче осушил содержимое бокала. Стекло звякнуло о низкий деревянный столик. Кеннеди расправил плечи и поднялся, оказываясь на одном уровне с собеседником. Полотенце, до этого и так слабо сидящее на угловатых бёдрах, осталось на кресле. Леон, однако, вовсе не стеснялся своей наготы.       - Крис, - вкрадчиво позвал он, ведя рукой по чужому плечу, - Тяжёлая миссия, помнишь?       Прикосновение вернуло в реальность, зашипело искрами по венам. Ушную раковину опалило влажное дыхание.       - Давай. Ты ведь хочешь.       Прозвучало не томно. Прозвучало, как констатация факта, как приказ. Совершенно бесцветным голосом.       Крис отстранился. Мягкие губы перед глазами складывались в полуулыбку, но во взгляде плескалась уже знакомая студёная, как гладь реки, печаль. Именно она осадила Криса.       - А ты? - тихо обронил он, заранее зная ответ.       Леон лишь вжался носом в основание его шеи. Промолчал.       Не понятно было, что лучше: монотонный бубнёж телевизора или оглушительная тишина. Сейчас эти контрасты ощущались как одно и то же.       Руки обвились вокруг торса. Сжали в объятиях. Крис не пытался освободиться, но и отвечать тоже не спешил. Тела хоть и были плотно прижаты друг к другу, но всё равно явно чувствовались зазоры: пустоты, которые было нечем заполнить.       - Мне... - начал Леон, но тут же оборвал себя.       Он молчал некоторое время. Крис понимал, что он не подбирал слова: просто не хотел продолжать. Может, ему и вовсе было нечего сказать.       - ...это нужно? - закончил за него Крис.       Леон наконец поднял на него рассеянный взгляд. Кивнул.       От него тянуло крепким алкоголем и почему-то ладаном. Призрачный силуэт складывался из нежных линий: расплывался водяными красками по сырой штукатурке. Не терпелось коснуться - ощутить трещины под пальцами. Невидящие голубые глаза таинственно блестели в полумраке. Сейчас в них могло померещиться что угодно. Даже жажда. Крис повёлся - как всегда.       Он на пробу огладил рёбра и спину, скользнул по ещё не обсохшим волосам, а потом переместился к лицу. Погладил под подбородком.       - Не тяни, - шепнул Леон.       Ну вот, опять не удержался.       Кеннеди отступил только для того чтобы взять его за локоть утянуть на кровать. Спина резко встретилась с матрасом, что был поразительно мягким. Леон оказался над ним, на нём, загораживая собой свет. Золото играло в его волосах.       Твердая рука сползла по прессу, останавливаясь на поясе. Ощущение махровой ткани на бёдрах тут же пропало: Леон отбросил полотенце куда-то на пол. Холод облизал ещё влажную оголённую кожу.       Крис резко втянул воздух, когда ладонь двинулась ниже, сжимая. Взгляд из-за чёлки, до этого направленый куда-то вниз, сместился на его лицо. Но даже так Леон не смотрел на него. Скорее, куда-то сквозь. Пальцы размашисто двинулись. Крис со вздохом откинул голову. И всё же, слишком сухо.       Однако это было не важно. Ведь это был Кеннеди. Это была его рука. Леон всё же обернулся, почти слезая с него, и взял с тумбы полупустой флакончик. Он же был в сумке... Когда он вообще успел?       Размышления прекратила всё та же, уже скользкая от смазки ладонь. Она двигалась так правильно, сжимала там, где Крису нравилось больше всего. Он чувствовал, что так долго не продержится.       Он перехватил запястье Леона, когда тот вёл большим пальцем по головке.       - Стой.       Леон глянул понимающе, убрал руки, позволяя Крису приподняться и обхватить его за талию. Губы прижались к такой желанной шее в лёгком поцелуе.       - Пожалуйста, Крис, - зашипело над ухом.       Ногти тут же впились в бока, стискивая, а губы сменились зубами. Крис оцарапал его горло, вгрызаясь в него где-то у ключицы.       - Да... - сорвалось с губ тихое.       Руки Леона, словно гибкие змеи, заползли в короткие волосы, сжимая. Подбадривая.       Резцы укусили уязвимое место под подбородком, клыки впились в плечо. Но ладони перемещались мягко, оглаживая гибкое тело. Пальцами Крис нащупал свежую рану. Швы уже сняли, но кожа там оставалась ещё чувствительной. Он жёстко вдавил в неё ноготь. Леон вздрогнул и жалобно замычал ему в плечо.       Крис не хотел этого делать. Он хотел поцеловать каждую рану Леона. Каждый ожог, каждый шрам и синяк. Хотел успокаивающе гладить его волосы. Но этого не хотел Леон.       Раньше Крис, видя эти увечья на полотне кожи Кеннеди, был готов убить каждого, кто их оставил. С годами это чувство утихло, оставляя за собой только горечь и принятие. Злиться было глупо, ведь ушибы и рубцы - часть их жизни. Не важно, кто их оставил. Если бы Крис не очерствел за столько лет, он бы не мог смотреть на эту картину без слёз.       Руки скользнули ниже, сжимая задницу, корябая нежную кожу. Леон вздрогнул, когда почувствовал, как пальцы скользнули внутрь.       Послышался удивлённый вздох.       - Ты... - вымолвил Крис.       Леон подвинулся на чужих коленях, чтобы заглянуть в лицо напротив. Усмехнулся.       - Решил не терять времени зря.       Обескураженный вид Криса смешил. Леон, однако, не успел ничего сказать, ведь его резко перевернули и впечатали спиной в кровать. Из лёгких, казалось, выбило весь воздух. Он замер в ожидании, но ничего так и не происходило.       - Эй? - Леон приподнялся на локтях, встречая цепкий взгляд Криса, направленный чуть ниже его живота.       А. Так вот в чём дело.       Леон редко возбуждался во время процесса. Это был пройденный этап. Дело было вовсе не в Крисе, точнее, не в том, что он делает что-то не так. Скорее, в мужчинах в целом, ибо с женщинами у Леона никогда не возникало подобных проблем.       Крис наконец посмотрел в его глаза. Натянуто улыбнулся.       Леон ожидал чего угодно, но уж точно не того, что Крис резко закинет его лодыжку себе на плечо и вгрызётся своими острыми зубами во внутреннюю сторону его бедра.       Протяжный вой стал лучшим откликом. Крис погладил острое колено, одновременно засасывая в рот мягкую кожу. Бёдрам Леона так подходили кляксы гематом и следы укусов. Ему бы понравилась эта картина.       Ещё укус. Теперь чуть ближе к паху. И ещё один чуть дальше. Засос на другом бедре.       У Леона были красивые сильные ноги. Крис собственными глазами видел, на что они способны в бою. Если бы Леон захотел, наверняка смог бы с лёгкостью сломать ему шею этими бёдрами, когда он потерял бы бдительность. Мысль об этом странно заводила.       Крис оставил укус чуть ниже пупка, спуститься языком ниже и... отстранился. Может, ему показалось, но вздох откуда-то сверху прозвучал с оттенком разочарования. У него была идея получше.       Огрубевшие пальцы сжали сосок, потёрли, а потом и вовсе обхватили грудь целиком.       Возмущённый, Леон явно хотел что-то сказать, но громкий непроизвольный скулёж оборвал его на полуслове.       Крис припал горячим ртом к другому соску, легко покусывая, перекатывая языком и засасывая внутрь, создавая приятный вакуум. Ищущий взгляд из-под густых бровей пустил ток по позвоночнику.       Леон спрятал красное лицо в изгибе собственного локтя. Он до сих пор не мог поверить, что эта часть его тела была настолько чувствительна.       Его грудь смачивали слюной, тискали между пальцами, прикусывали и изредка зажимали ногтями. Тело содрогнулось, когда на затвердевшую бусинку соска подули. Жаркие волны удовольствия устремились куда-то к низу живота.       Крис не спешил заканчивать эту пытку. Вдобавок к этому Леон почувствовал, как между его ног встинулось чужое колено, а к бедру прижался стояк. Грудь грубо сжали пятернёй. Его откровенно мацали, будто он был женщиной.       Это было невыносимо. Он толкнулся куда-то вверх, ища трения. Полутвёрдый член проехался по животу Криса. Тот замер, отстранившись. Кровать скрипнула, прогнулся матрас.       Леон чуть сдвинул руку с лица, чтобы посмотреть, что происходит. Перед глазами плыли лишь тёмные круги: зрение никак не могло привыкнуть к свету. Он дезориентированно оглянулся и успел заметить только тёмную макушку между своих ног перед тем, как его ствол заглотили на половину.       Сверху раздался шумный вздох. Значит, Крис всё делал правильно. Он помог себе рукой. Это было поклонением. Почти молитвой.       Ужасно хотелось поцеловать Леона. Сказать, как сильно он дорожит им. Как сильно боится. Хотелось просто сжать его в тёплых объятиях или бережно взять за руку. Но вместо этого он с нажимом провёл языком по головке.       Для Леона это было бы слишком. Для Криса - всё происходящее - слишком. Иметь возможность касаться Леона, любить Леона, оставлять на нём отметины, просто быть рядом... Это всё, о чём он только мог мечтать.       - Ещё, - прошептал Кеннеди, зарываясь в его волосы. Направляя.       Крис послушно опустился ниже. Челюсть сводило. Леон зажал его голову бёдрами, словно капкан. Твёрдая рука покоилась на затылке, не давая отстраниться.       Он втянул щёки, сжал губы, огладил выступающие венки языком. Он задыхался. Захлёбывался в слюне. Всё это было не важно - не важно - не важно.       Рука Леона соскользнула - всё равно что разрешение отстраниться. Но вовсе не она держала Криса. Он ещё раз двинул головой. Сглотнул. Зажал чужой член у основания. Тяжесть на языке ощущалась слишком правильно. Кончик носа уткнулся в лобок. Леон выгнулся, сминая одеяло.       - Крис, - голос был совсем тихим, - иди ко мне.       Он не был до конца уверен, что ему не послышалось. Может, шелест чужого дыхания сложился в нечто похожее на фразу, которую он так жаждал услышать. Но всё же Крис отстранился, облизываясь и вытирая губы. В затуманенных небесных глазах читалась просьба. Но не мольба. И не желание.

      - Ты же меня не хочешь, - Крис констатировал очевидное. - Так зачем тебе это?

      Леон тогда не ответил, лишь отводя взгляд.

      Теперь Крис понимал. Проведя полжизни с мертвецами, тяжело самому не превратиться в нечто похожее. И это даже не про обращение, не про вирус в крови и не про плоть, которой управляют паразиты. Это про то, что с годами простые человеческие чувства угасают. Притупляется страх. Ты не испытываешь обезоруживающий внутренний трепет, когда натыкаешься на изуродованный труп или тварь, которую надо пристрелить. Но ты становишься вечным параноиком, а в груди образуется червоточина, понять природу которой могут лишь те, кто шли с тобой рука об руку. Те, в ком однажды так же что-то умерло.       Крис раскатал по члену презерватив, щедро добавил смазки.       На гражданке ты не живёшь. Дни пластмассовые. Серые. Ты попросту не можешь существовать как другие люди. Имитируешь эмоции. Показываешь вылизанную картинку. Но со временем всё становится настолько пресным, что дыхание спирает. А потом ты срываешься по первому зову в самое сердце ада. И снова: взрывы, низкий рёв, гарь, порох и жжёная плоть. Самое худшее - осознание, что это лучше твоей обыденности. Это роднее. Это тоже не жизнь, даже не жалкое её подобие. Просто впервые за долгое время ты оказываешься среди таких же мертвецов, что не чувствуют и не мыслят. Чьи потребности находятся у подножия пирамиды. Только инстинкты. Убей или будь убитым. Сожри или будешь сожран. Порочный круг не разорвать изнутри.       Проникновение было болезненным для них обоих. Несмотря на растяжку, плотные горячие стенки поддавались с трудом. Леон задрожал, откидываясь на подушки. Звук, вырвавшийся из его глотки, странно напоминал шипение загнанного в угол животного. Очень красивого и безумного. Он наверняка сейчас не чувствовал ничего, кроме неприятного распирающего покалывания. Ему нужно было время привыкнуть. Но вопреки этому он двинул бёдрами, насаживаясь. Брови надломились от боли, но лишь она нужна была Леону.       Обычно он брал Леона сзади, чтобы тот мог уткнуться лицом в подушки и не смотреть. Сейчас всё было иначе, но его взгляд блуждал. Был направлен то в потолок, то куда-то вбок, то в тень от настенных ламп. Но не на Криса. Никогда - не на Криса.       Лубрикант не облегчал движения: лишь хлюпал тёплой гнилой жижей. Блестящая от пота грудь тяжело вздымалась, словно Леону было трудно дышать. Сильная рука легла на беззащитное горло. Крис сжал пальцы. Он знал сколько усилий необходимо приложить, чтобы свернуть шею и сколько нужно времени, чтобы тело под ним перестало брыкаться. Леон это понимал, но не сопротивлялся. Он лишь дёрнулся, как от короткого разряда тока, а потом обмяк, продолжая лишь изредка хватать ртом кислород.       Бёдра толкнулись резко. Так, как ему нравилось. Он больше не сжимался, только вцепился в мощные запястья, что его душили. Толчок. Ещё толчок. Одеяло сбилось. Крис отпустил.       Тело под ним зашлось в сухом кашле. Попыталось отдышаться. Землю окропил дождь: небесные глаза мироточили. Он был готов остановиться, если бы не Леон, начавший пылко подмахивать бёдрами в такт его движениям. По хриплым постанываниям он понял, что всё в порядке.       Близость с ним ощущалась, как покаяние. Как на несколько мгновений прикоснуться к раю. Крис не надеялся на прощение, но когда эти лодыжки смыкались на его пояснице, он начинал верить, что искупление возможно. Это было милостью божества, не иначе.       Он мягко убрал влажную чёлку с чужого лица. Не удержался: благоговейно прижался губами к бледному лбу. Обычно так целовали покойников. Что ж, они оба были мертвы.       - Люблю тебя, - вырвалось на грани слышимости.       Леон ничего не ответил на это. Может, ему было всё равно. Может, просто стерпел.       Тело было тленно. Оно болело и изнашивалось. Раньше светлые, почти блондинистые волосы, потемнели и отросли. Чистая блестящая кожа потускнела. Под яркими глазами залегли тени. Когда-то идеально гладкую линию челюсти теперь покрывала щетина. Но Крис любил его любым. Леон не любил его вовсе.       Крис толкнулся, внимательно следя за реакцией. Леон сжался, но одновременно с этим блаженно выдохнул.       Любовь к нему ощущалась, как старая рана, сочащаяся гноем. Любое касание причиняло боль, но так тянуло вонзить в неё раскалённый кинжал и прокрутить. Любовь к нему была похожа на болезнь, на вечное служение чему-то недостижимому.       Может, если боль была миром, в котором жил Леон, поэтому он выбрал женщину, что вечно исчезала? Вечно сбегала, оставляя его ни с чем? Он не хотел утешения. Он лишь хотел больше.       - Сильнее, - прошептал Кеннеди одними губами.       Крис двинулся. Леон подался ему навстречу. Тело к телу. Кожа к коже. Но Леон не его. Никогда не был и никогда не будет.       Крис прижался губами к плоти возлюбленного, но единственное, что почувствовал - холод жертвенника.

      В конце концов, боги не принадлежат тем, кто им молится.