I.
9 сентября 2024 г., 01:19
Они хотели похоронить нас, но они не знали, что мы – семена.
Мексиканская поговорка.
— Да он же сейчас из-за тебя рекорд Хавьера Сотомайора по прыжкам в высоту побьёт! — обращается к черноволосому другу Джисон и, округляя в удивлении глаза, смотрит в конец школьного коридора. Заприметив белую макушку, скачущую в приветственном жесте, Хёнджин хватает друга под локоть и молниеносно сворачивает к ближайшему повороту. Плевать, что нужная аудитория не там – он сделает всё, лишь бы не пересекаться с веснушчатым надоедой. Блондин с веснушками жил в соседнем доме. Кормил он вниманием Хвана с того самого момента, как второй переехал. А если быть точнее – с восьми лет Хван Хёнджин наблюдает из окна кухни за тем, как странно одевающийся мальчик с выгоревшими на солнце волосами по утрам выскакивает на лужайку, бежит до гаража, выкатывает оттуда свой двухколёсный велосипед с ржавой рамой и сгнившим передним крылом и несётся куда-то навстречу ветру. На периферии сознания всплыл один из давно минувших дней детства: тем утром отец Хёнджина попросил сына выйти на крыльцо, чтобы забрать утреннюю газету, брошенную почтальоном к порогу дома. Пустив в щель приоткрытой входной двери солнечный свет, маленький Хван улыбнулся новому дню: воздух был свежим, лучи солнца приятно ласкали юное лицо, а на улице царила тишина – можно было услышать лишь утреннее пение птиц. Миниатюрные ножки в сандалях минуют порог и тихонечко крадутся к газете – не хотелось сокрушать прекрасное молчание маленького просыпающегося посёлка скрипом деревянных полов. Крохотные детские пальчики подхватывают свёрнутую бумагу. Глубокий вдох и нос моментально наполнился ароматом новизны напечатанных страниц – идиллия в тишине. — На третьей странице будет моё фото с отцом. Нас сфотографировали на цветочном фестивале! Я там держу свой любимый цветок – фаленопсис! — Хёнджина немного подбросило от неожиданности выкрикнутой реплики. Прямо сейчас к нему обращался мальчик, державший велосипед, чтобы двухколёсный друг не упал – подножки не было, ибо та героически пала в борьбе против асфальта! Маленький Хван так и не понял что показалось ему страннее: название цветка или внешний вид незнакомого мальчика. Белая рубашка блондина была аккуратно заправлена в бриджи фисташкового цвета, на избитых асфальтом ногах – повидавшие различные виды зёленые кеды. В белые волосы ребёнка была воткнута полевая ромашка. Худые кисти украшены множеством плетённых браслетов – цвет фенечек было сложно передать, будто названия для таких цветов в палитре ещё не придумали. — Меня зовут Феликс, я твой сосед напротив! А насчёт растения – мы с папой его сами выращивали! Фа-ле-ноп-сис! Если заметил, моё имя начинается на эту же букву! — восклицает с улыбкой Феликс, заставляя веснушки на своих щеках скакать. Внимание переключилось на газету. Пальцы сами стали искать третью страницу. Незнакомец таки не соврал: сейчас Хёнджина озаряла счастливая улыбка мальчика с картинки, который держал горшок с растением, имеющим забавное название! Дверь дома напротив открылась. На крыльце появился мужчина средних лет. Одной рукой он держал ящик для инструментов, а другой рукой – поправлял шляпу с широкими полями. — Мне пора! Нам с папой нужно купить на рынке новых семян и ещё кое-что, но я не могу тебе пока об этом рассказать... Это наш с ним секрет! До скорых встреч, Хёнджин! — Откуда ты знаешь моё имя? — единственное, что успел вымолвить Хван за всё это время. — У тебя на штанах вышито! Пока! Хёнджин опустил взгляд на рождественский подарок бабушки – именную пижаму. Никакой анонимности! Мальчик с газетой в руках проводил взглядом соседа напротив. Тот, медленно виляя на велосипеде вокруг мужчины в бежевых брюках на подтяжках, освещал мир своей улыбкой. С того самого дня спокойствие покинуло Хёнджина. Феликс, обвешивающий себя десятком плетённых браслетов, всегда появлялся ниоткуда и выдавал столько информации, что казалось, ни один человек на свете не удержит столько всего в своей голове. Так шли месяцы. — Хёнджин! А ты знал, что фаленопсис существовал более ста миллионов лет назад? Мы с отцом сегодня прочитали об этом в журнале для садоводов! — Хёнджин! А ты знал, что дуб одно из самых не гниющих деревьев? Его могущество завораживает! — Хёнджин! А ты знал, что саморезы лучше выдерживают вертикальные волновые нагрузки, а гвозди – боковые вибрационные воздействия? Феликса всегда было очень много. Он был временами чересчур шумным и это раздражало. Но в один момент он пропал. Хёнджин часто видел, как он куда-то ходит с отцом, снаряжаясь инструментами и каким-то второсортным хламом. Хван даже смог свободно выдохнуть, когда на протяжении нескольких недель Феликс изредка появлялся в поле его зрения и кратко вёл монолог, потому что Хёнджин, как правило, не отвечал и лишь одобрительно покачивал головой, мол, слушает.• ✻ —— ❖ —— ✻ •
Одной ночью на тринадцатом году жизни Хёнджин просыпается от стука в окно, который натурально его напугал, ведь комната была на втором этаже. Привстав с кровати, юнец вооружился пультом от телевизора и медленно направился к окну. От страха косились ноги, а удары сердца ощущались где-то в горле. Зажмурив глаза, Хёнджин сжимает штору вспотевшими ладонями, не решаясь распахнуть ткань: вдруг грабители или психопат? Может это просто птица или ветка дерева? Однако сознание заранее вырисовывает самые ужасные и кровавые сцены. От волнения неприятно скручивает внутренности. Всё или ничего – вторит себе Хёнджин и на выдохе распахивает ткань. Он отпрыгивает от окна, когда видит за стеклом улыбающееся лицо соседа из дома напротив. Первый вариант был верным: психопат. — Что ты тут забыл?! — открывает окно Хёнджин, ошарашено смотря на Феликса. Сердце не может успокоиться и перестроиться в привычный ритм. — Напугал до чёртиков! — Извини, я не хотел. Пойдём, я тебе кое-что покажу! — горящие глаза блондина выдают, что это что-то важное. — Ты с ума сошёл?! Ты время видел?! Я никуда с тобой не пойду. Ночь на дворе, родители проснутся! — А ты через окно давай. Я что, зря лестницу приволок? — заманивает Феликс. — Это не займёт много времени! Пожалуйста! — умоляюще просит парнишка с веснушками. — Ты ведь не отстанешь и просидишь тут, на крыше гаража, до утра, верно? — Ты прав! — губы блондина складываются в коварную улыбку, а карие хитрые глаза начинают блестеть ещё сильнее. Делать было нечего. Феликс, плечо которого было оголено из-за спавшего вязанного жилета светло-мхового цвета, не врал. Он правда мог просидеть здесь сколько угодно. И вот, спустя считанные минуты, ноги Хёнджина касаются газона своего двора. Приземлившись, парень поправляет наспех надетую толстовку и переводит внимание на соседа, который остался сидеть на крыше гаража. — И чего ты там расселся? Слезай давай, только тихо. Времени в обрез! — шепотом тараторит Хёнджин. — Я боюсь высоты... Помоги мне! — шипит блондин. Хвановские глаза округляются. Мало того, что этот чудак похищает его из дома посреди ночи, так ещё нужно его ловить, чтобы тот не упал и не сломался – да ни за что в жизни! Но хрупкий мальчик, поджимающий к себе колени, выглядел напуганным на этой крыше, словно застрявший маленький белый котёнок на дереве. — Л-а-адно, — вздыхает Хёнджин себе под нос. — Спускайся по лестнице и не смотри вниз. Я поймаю тебя. — пересиливает себя Хван только потому, что воспитывали его достойно и учили помогать слабым! Не иначе! — Правда? — Шустрее, а то я передумать могу! — тучно буркнул в ответ Хёнджин. Феликс, собрав всю свою решимость, начинает аккуратно спускаться вниз по деревянной конструкции. Когда до земли оставалось пару жалких метров, ноги начали предательски трястись, а лестница – шататься. — Хёнджин, я сейчас свалюсь! — Не свалишься, я придержу, — ноги черноволосого подпирают лестницу в устойчивое положение, а руки ложатся на талию блондина. Только сейчас Хван смог прочувствовать насколько Феликс был худым ребёнком. Его тело ощущалось практически невесомым. — Спасибо, Джинни! Ты – Человек с большой буквы, я в тебе не ошибался! Проверку на друга прошёл! — лучезарно благодарит соседа блондин, одаривая того самой искренней и тёплой улыбкой, которую Хёнджин только мог получить. — Так что ты хотел показать? — попытка подобраться к сути. — Не спеши! Торжественно поклянись, что никому не расскажешь! — Феликс тянет к нему мизинчик. — Это будет нашей тайной. Хёнджин недоумевающе смотрит на обладателя веснушек. Ну и чудак – ещё раз убеждается он и мучается в догадках о том, что в этот раз выкинет странноватый парнишка, но всё таки сплетает холодные мизинцы в клятве. — Садись! Я за рулём! — худощавые ручки моментально подхватывают лежащий на тротуаре древнейший велосипед. Практически антиквариат! Хван открывает рот в безмолвии. Ехать на раме старенького ржавого велика, пока на месте водителя восседает странный худощавый мальчик, который едва сможет удержать руль – это точно необходимо? Клятва есть клятва. Блондин вопросительно выгибает бровь, подгоняя соседа запрыгнуть на ржавое железо, и тот покорно усаживается сзади. Просто соседи – как считал Хёнджин, нечто большее – как ощущал Феликс, мчались по дороге ночного коттеджного посёлка. Скрежет цепи велосипеда был единственным звуком, сопровождающим ребят в абсолютной тишине. Ветер приятно обдувал тело, зачесывал волосы назад, играясь с ними, и щекотал лицо. Хёнджин был готов поклясться, что улица освещалась не фонарями вдоль тротуара, а энергией и счастливой улыбкой блондина, который так старательно крутил педали и удерживал шатающийся руль. От веснушчатого парнишки, за тело которого он держался, тянулся шлейф древесного и садового запаха. Пах он приятно. Блондин внезапно выставляет ноги на асфальт и чертит подошвой по земле, чтобы остановить несущееся железо. Теперь состояние его кед было объяснимо. — Мы почти на месте, — заключил Феликс. — Мне нужно кое-что сделать. — он обходит Хёнджина со спины и накрывает его глаза своими тонкими и холодными пальцами, чтобы тот не смог ничего увидеть. — Не бойся, Джинни, просто поверь мне. Хёнджин ощущает, как асфальт под ногами сменяется почвой. В воздухе более отчетливо стал уловим древесный запах – точно также пах странноватый сосед из дома напротив. — Готово! — восклицает Феликс и убирает с век приятеля ладошки. Походный фонарь блондина, лежавший до этого в велосипедной корзиночке, направлял свой свет на огромное дерево. — Это наше с отцом секретное убежище. — так Феликс описывал деревянный домик в кроне дерева. — Я всегда сюда прихожу. Этот дуб необычный, он лечит. Душу лечит. Поэтому, Джинни, я показываю его тебе. Если станет плохо, ты можешь придти сюда. Хвана переполнял детский восторг. Он никогда не видел такого в жизни. Исключительно в американских фильмах. Хотелось прикоснуться к дереву, хотелось залезть внутрь домика по верёвочной лестнице. — Ты стал ещё больше светиться изнутри, Джинни... — Феликс всегда смотрел глубоко, иногда даже насквозь. Маленькая бледная ладошка коснулась кисти Хёнджина, окольцевав кость, и мальчик с веснушками аккуратно повёл друга за собой, ближе к домику. — Лезь за мной, Джинни! — последнее, что слетело с пухлых детских губ перед тем, как невысокая фигура скрылась в деревянной постройке. Черноволосый послушно последовал за соседом. Домик внутри казался просторнее, чем снаружи. Здесь уже лежали подушки на полу, валялись изрисованные цветами тетради, на полу были хаотично разбросанные фломастеры и потрёпанные игрушки Феликса. Деревянные стены и потолок освещались одиноко работающей керосиновой лампой, которая заполняла тишину своим шумом. Феликс, плюхнувшись на одну из подушек, начал хлопать по месту рядом с ним, приглашая гостя сесть. — Так вот куда ты пропадал последние недели? — садится рядом Джинни, не отрывая изучающего взгляда. — Ага. — А там что? — Хёнджин очертил взглядом отверстие в потолке, тянувшееся вдоль мощного ствола дерева. — Проверь сам! Там есть ещё одна верёвочная лестница, — сорвался с места блондин, которого переполняла энергия, и первым начал взбираться куда-то вверх. Хван неспешно полез за соседом. Высунув голову, он увидел ветви дерева, на одной из которых уже сидел Феликс и болтал ногами. — Отсюда всё видно, Джинни! — Феликс умиротворено смотрел в звёздное небо. — Как будто раскидали сотни стразов по чёрному полотну... — на выдохе, почти шепотом говорит мальчик. Забравшись на широкую ветку к блондину, Хёнджин завороженно уставился на небосклон. Звёзды сегодня сияли ярче, чем обычно. Стрекотание сверчков отскакивало от ушей и смешивалось с дыханием рядом сидящего мальчика. — Я с самых ранних лет ходил мимо этого дуба и думал о том, что с него видно всё, как на ладошке. Не ошибся! — Феликс осматривал открывшиеся взору окрестности, а затем вновь очаровался звёздным небом. — Какая у тебя мечта, Джинни? Хёнджин и не заметил, как мальчишка с веснушками дал ему ласковое прозвище. «Джинни». Когда его имя слетало с чужих губ, в груди разливалось что-то тёплое. — Я бы хотел себе мольберт. — А я мечтаю взрастить целый сад перед домом, чтобы мои родители всегда могли помнить обо мне, даже если меня не будет рядом... — тихо признаётся Феликс, и Хёнджину вмиг становится стыдно за своё материальное желание. Светлая голова укладывается на плечо Хвана. — Знаешь, Джинни, мои родители очень любят цветы. Они всегда сравнивают меня с фаленопсисом, потому что этот цветок означает красоту и любовь. Не знаю, достоин ли я таких сравнений... Все считают меня странным. — с грустью открывается гостю деревянного дома Феликс. Хёнджину стало по-настоящему плохо от услышанных слов. Хоть он и казался ему странным, хоть он и избегал его временами, но сейчас рядом сидел совсем не тот шумный и навязчивый ребёнок. Он видел Феликса таким первый раз – грустным, тревожным. Хотелось по-человечески побыть рядом. В тишине. Феликс лёг на спину, положив свою голову на ноги Хёнджина. — Давай посидим так ещё немного? — попросил Феликс и прикрыл глаза, шумно выдохнув. Белые волосы развевались на легком ветру, то скрывая, то наоборот обнажая веснушки и черты лица. Что-то в этот день изменилось внутри Хвана. С тех пор Хёнджин украдкой сбегал в домик на дереве. Проводил время с Феликсом, выслушивал то, что блондин вычитывал в журналах про цветы или видел в телевизионной программе. Уплетал вместе с Феликсом конфеты и пил какао из бирюзового термоса. Вслушивался в звонкий смех соседа и провожал вместе с ним закаты, сидя на ветках дуба. Феликс любил не только безостановочно говорить, но и завороженно смотреть на то, как рисунки Хёнджина способны оживать. Сам художник стеснялся своих творений и отрицал талант, но продолжал рисовать цветы по просьбе мальчика с веснушками. — Я уже нарисовал целый сад, но мне ни один цветок не нравится... — критиковал, как считал Хёнджин, свои «каракули». — Не говори так! Они выглядят прекрасно, — восхищенно приободрял друга Феликс. — Кому это может понравиться? Я больше никогда не возьму в руки карандаш. Только позорюсь! — продолжал настаивать на своём черноволосый. — Я всегда буду любить твои сады, Джинни, даже если в них совсем не будет цветов.• ✻ —— ❖ —— ✻ •
В один из дней Хёнджин обнаружил письмо под дверью своего дома. «Встречаемся на нашем месте сегодня на закате. Буду ждать. Не опаздывай. Ф!» День прошёл незаметно. Когда солнце начало закрадываться за горизонт, Хёнджин вытащил скейтборд из-под кровати и направился прямиком к домику на дереве, зная, что его там ждали. — Закрой глаза! — с порога донёсся крик Феликса. Блондин поставил Хёнджина в центр домика и шумно вздохнул. — Теперь открывай. Как только Хёнджин распахнул глаза, он увидел, что на миниатюрной ладошке лежала сплетенная Феликсом фенечка светло-зелёного цвета. — Сегодня месяц, как ты узнал об этом месте. Оно тебя приняло, я чувствую это. Принял тебя и я. Спасибо, что дружишь со мной! — Феликс взял кисть Хёнджина и начал надевать на неё плетённый подарок, что-то бормоча себе под нос, а Хван очаровывался тем, насколько Феликс внимателен к нему. — У меня такая же фенечка. Вот, смотри, это талисман нашей дружбы, понимаешь? Хёнджин провёл пальцем по плетённому узору и улыбнулся. — Спасибо, это мило.• ✻ —— ❖ —— ✻ •
Шли года. Ребята росли. Они по-прежнему общались, но Хёнджин старался сохранить их дружбу в тайне, чтобы никто из школы ни о чём не заподозрил – Феликс был милым парнем с красивой улыбкой и длинными белыми волосами, но остальные видели в нём городского сумасшедшего, который предпочитает тусовкам дом на дереве, а девушкам – статьи о цветах. Хёнджин знал, что на самом деле в его соседе таится целая Вселенная, и другие обязательно бы прониклись им, если бы не были так приземлены и ограничены. Феликс был проницательным юношей и всё понимал, поэтому выбрал не смущать своего единственного друга, потому что дорожил. Потому что любил. Феликс ясно осознал это чувство в самую первую встречу. Он был безумно благодарен за то, что может быть просто рядом. Просто по-дружески сплетать пальцы с Хёнджиновскими в периоды своей слабости. Просто спать на его коленях в то время, пока стены деревянного дома нежно обнимают двух подростков. Ведь быть даже просто другом для Джинни – слишком много для того чудака, как Феликс. В школе обзавестись друзьями у Феликса так и не вышло. Своими достижениями он мог делиться только с родителем и Джинни. Иногда он забывался и срывался к другу прямо в коридоре, чтобы обсудить очередной доклад по природоведению, но тут же отрезвлял себя, видя, как Хёнджин идёт в компании других парней-одноклассников. Этот раз – не исключение: — Сегодня собираемся у тебя, Хёнджин? — интересовался Джисон у одноклассника. Вопрос у кого дома сегодня состоятся соревнования по видеоиграм стоял остро. — Или ты засядешь над проектом по природоведению? — Приходите сегодня ко мне, — отрезал Хёнджин и только после ответа увидел белую макушку недалеко от себя. Они договаривались, что подготовят проект вместе, но Хёнджин без согласования с Феликсом только что изменил, точнее перечеркнул все планы. Феликс слышал ответ. Он, маскируя задетые чувства, натянул мягкую улыбку, словно ничего не произошло, устремил взгляд в пол и быстро прошёл мимо. Такова была суть солнечного мальчика из домика на дереве – он не умел показывать свою боль окружающим. Он отдавал в этот мир только самые светлые эмоции. Ну ничего! Они ещё обязательно проведут время вместе. Просто Джинни тоже требуется отдых – Феликс то ли успокаивал себя, то ли подбирал оправдания поступку друга. Он всегда думал о других. Старался приободрить словами, дать совет или просто комфортно помолчать в период кризиса. Искренне радовался успехам, разделял хорошие вести других людей и не вынашивал злобы или зависти в своём слишком большом для такого маленького человека сердце. Он спасал всех, но очередь до себя никогда не доходила. Все ошибочно полагали, что его главная проблема – не достать нужных семян на рынке или не успеть заткнуть протечку в деревянном доме.• ✻ —— ❖ —— ✻ •
После занятий Феликс в одиночестве пошёл к домику на дереве. Он знал, что там он может быть собой, что дуб обязательно исцелит его раны. Для него это дерево значило гораздо больше, чем просто кусок древесины с листвой и корнями. Тучи в вечернем небе над головой сгущались. Парень на автопилоте следовал выученным маршрутом, смотря под ноги. Сегодня настроение было паршивее, чем обычно. Притворяться уже не хотелось. — Что вы делаете? — кричит Феликс и тело моментально пробирает дрожь. Дыхание сбивается, а руки немеют. — Это дерево не может стоять на чужом участке. Оно мешает. Срубать сейчас будем! — объясняется бригадир. Шаг Феликса сменяется на бег в сторону рабочих. Он пытается растолкать мужчин в униформе, но один шестнадцатилетний хрупкий парень не в силах противостоять четырём крупным мужчинам. — Не делайте этого, пожалуйста! Вы не понимаете! — дрожащий голос срывается на крик, а щёки обжигают солёные слёзы. — Это наша работа, парень. — Вы не сделаете этого! Подождите! — выкрикивает Феликс и убегает обратно к домам. Сквозь ливень, шедший стеной, блондин продолжал уверенно бежать в сторону дома его друга. Хёнджин непременно остановит этих мужчин! Он обязательно что-то придумает! — Джинни! — задыхаясь то ли от слез, то ли от бега, кричит Феликс, видя, как вымокший под ливнем Хёнджин возвращается домой из продуктового магазина со своими друзьями. — Джинни, они хотят срубить дуб! Останови их! Пожалуйста, давай что-нибудь придумаем? Они... Они не могут этого сделать, пожалуйста! — Феликс умоляюще хватает ладони соседа. Хёнджин ощущает чужую дрожь человека напротив. Приятели Хёнджина удивленно смотрят за происходящим, уже наверняка намереваясь кинуться в Феликса насмешками, типа «городской сумасшедший», «маугли», «чудила». Феликс смотрит в лицо Хвана, улавливая неловкость перед друзьями на его лице. Блондин отпускает чужие влажные ладони. — Почему ты молчишь, Джинни? — Мне очень жаль, Феликс... — едва слышно говорит Хёнджин, одёргивая рукав так, чтобы закрыть плетённый браслет, который подарил ему блондин. Земля ушла из-под Феликсовских ног. Прямо сейчас на его внутренний мирок спустили не один десяток ядерных боеголовок. Феликс кончился как человек. Все эти годы он носил под рёбрами имя Хёнджина, которое было выжжено на его сердце. Прямо сейчас, под именем соседа из дома напротив, выжигался новый шрам со словом «предал». Джинни предал. Губы Феликса затряслись. Он в последний раз взглянул на Хёнджина и убежал прочь. Как же так вышло: он хотел подарить Луну человеку, который едва заслуживает Звёзды. Весь вечер Хёнджин просидел в своих мыслях, делая вид, что заинтересован игрой с друзьями. В груди что-то жалобно стучало. На периферии всплывало заплаканное лицо солнечного мальчика. Ничего, Хёнджин обязательно подойдёт к нему в школе и обязательно попросит прощения. Феликс простит, и они вновь будут вместе прогуливаться по закатным полям, есть ягоды с кустов, фотографировать друг друга на память, прижиматься телами, когда холодный вечер застанет врасплох двух парней, не одевающихся по погоде. Будут же? Но вопреки планам Феликс не появился в школе ни на следующий день, ни спустя три дня. Сообщения и звонки сосед игнорировал, а дверь – не открывал. Хван всегда выглядывал в окно, ища момент, когда Феликс выйдет на улицу, но этого никак не случалось. В жизни Хёнджина стало пусто, а чувство вины и невозможность попросить прощения разъедала ядом изнутри. Хотелось рвать на себе волосы. Хотелось вернуться в прошлое, взять Феликса за руку и понестись на всех парах к дубу, лишь бы защищать и дерево, и Феликса.• ✻ —— ❖ —— ✻ •
Когда Хёнджин уже отчаялся – удача улыбнулась ему. Спустя семь дней Феликс таки появился в школе, только вот сам на себя он не был похож: сильно исхудал, синяки под глазами добавляли общему виду болезненности, а об осунувшиеся скулы можно было натурально порезаться. На смену ярким образам пришла чёрная толстовка с капюшоном, из которого его голова не показывалась – Хёнджиновское сердце пропустило удар. Феликс, войдя в аудиторию, не оборонил в сторону Хёнджина ни слова, ни даже взгляда – сердце пропустило второй удар. Весь урок Хёнджин сидел за Феликсом и испепелял его взглядом, жадно цепляясь за такие родные, но словно чужие черты. Блондин в свою очередь не выражал никаких эмоций и предпочёл гляделкам с Хёнджином – гляделки со стеной напротив. Хёнджин нервно дёргал ногой и крутил ручку в руках, отсчитывая секунды до звонка, чтобы сорваться к Феликсу, чье количество и расположение веснушек он знал наизусть. Это был последний шанс – впереди два выходных и в школе они не пересекутся. Раздаётся звонок и Хёнджин вскакивает со своего места, но не успев сказать ни слова, слышит: — Маугли, а ты сейчас пойдёшь дальше своё дерево оплакивать? — с насмешкой обращается один из одноклассников к Феликсу. К горлу Хёнджина подкатил ком ярости. — Мне нужно купить цветы для отца сегодня. — без энтузиазма отвечает тому блондин, не беря во внимание оскорбление. — Так у вас семья че, из «нетрадиционных»? — Феликс сжал скулы, рвано задышал, схватил рюкзак и вылетел из класса подобно пуле, а Хёнджин сжал костяшки так сильно, что те побелели. Не контролируя своих действий, Хёнджин подошёл к человеку, оборвавшему его диалог с Феликсом и оскорбив второго. — Ты извинишься перед ним. — Чё ты сказал, Хван? Ты из-за этого двинутого решил отношения выяснить? Контроля над собой не осталось. Последняя неделя выдалась тяжёлой, из-за чего таймер терпения черноволосого стремился отсчитывать числа к нулю с непозволительной скоростью. Хёнджин заносит кулак и тот, точно по траектории, попадает в челюсть обидчика. Теперь-то точно он не сможет плеваться ядом в Феликса, потому что из двинутого в округе – только его челюсть. — Псих! — выплёвывает кровь и хватается за челюсть одноклассник, мыча от боли. Хёнджин подхватывает свой рюкзак и надеется догнать Феликса, но от того и следа не осталось. Бредя к дому, он замечает в цветочной лавке знакомый капюшон – Феликс изучающе скользил взглядом по ассортименту. Хван, недолго думая, тихо заходит в магазин и разворачивается спиной к Феликсу, чтобы тот не сбежал. Чтобы лишние пару секунд послушать его глубокий голос. Чтобы знать, что он в порядке. — Здравствуйте, дайте, пожалуйста, красные розы, — в помещении знакомый голос Феликса рикошетом отлетел от витрин прямо в уши Хвана. — Четыре штуки. Ноги Хёнджина вросли в пол, желудок неприятно свело, а челюсть неконтролируемо затряслась от осознания того, как Хёнджин ранил Феликс, отказавшись от него в самый тяжелый момент жизни. Отец Феликса скончался. Он не делился ни с кем этим, не говорил даже Хёнджину, потому что знал – пока есть домик, который он построили с отцом минувшим летом – папа жив. Но от могущественного дуба с широкими ветвями остался лишь срубленный пень. Феликс мечтал вырастить сад цветов у дома, но вместо этого – возлагал их к могильной плите отца. Кулаки Хёнджина вновь крепко сжались, но сейчас ударить хотелось себя. Пришёл в себя Хёнджин только после того, как продавщица обратилась к парню: «Вам что-нибудь подсказать?». Хван осмотрелся вокруг влажными глазами, но Феликса уже не было. Молодой человек выскочил из ларька в надежде увидеть на горизонте невысокий силуэт, но тот словно растворился в небытие, сбежал песком сквозь Хёнджиновские пальцы. Ноги сорвались с места и помчали к соседу. Он вкладывал силу в удары по входной двери Феликса и молил открыть её, поговорить. Тишина была ему ответом. Хёнджин скатился спиной по двери и заплакал. Поджав колени к себе, черноволосый цеплялся за корни своих волос и оттягивал настолько сильно, что с губ срывалось шипение. Но разве эта боль сравнима с той, что пронёс в себе Феликс – его солнечный мальчик? Голова – кассета, воспоминания – плёнка, которая непроизвольно отматывалась в прошлое. Хёнджин вспомнил первую встречу; аккуратные, но обжигающие кожу касания Феликса; ночные побеги из дома в дом. Он осознал, что самая прекрасная мелодия из тех, что приносил с собой блондин в стареньком плеере – была на самом деле звонким смехом парня в веснушках. Что светло в домике было не из-за керосиновой лампы, а из-за улыбки Феликса, которая обнажала ровные ряды зубов. Что тепло было не из-за плюсовой погоды и отсутствия ветра, а из-за тепла, которое источал Феликс лишь одним своим присутствием. Что проблема была не в том, что блондин был не похож на всех, а в том – что другие не отличались друг от друга. Мириться с тем, что Хёнджин потерял того, кто был способен вызвать мурашки взглядом и заставлял чувствовать себя особенным – не хотелось. Слова ни к чему. Нужны действия. Хван поднялся с деревянного пола и на ватных ногах подошёл к столику на веранде. Там стояла фотография в рамке – Феликс и его отец, счастливые и наполненные жизнью, улыбались в камеру. Хёнджин взял в руки снимок и улыбнулся сквозь слёзы, поглаживая изображение Феликса сквозь стекло. Мысль догнала Хвана. Парень достал телефон из брюк и направил камеру на фотографию. Придя домой, Хёнджин сразу же сел за свой рабочий стол, чтобы начать творить. Он собрал длинные волосы в хвостик и просидел за работой до самого утра, иногда отвлекаясь на светло-зелёный браслет – единственное, что у него осталось от Феликса помимо образов, гуляющих в голове. Все выходные Хван вышел из комнаты лишь единожды, чтобы попросить маму съездить с ним на рынок за одним растением.• ✻ —— ❖ —— ✻ •
Отзвенел звонок на урок природоведения. Предстояла защита доклада, к которому Феликс и Хёнджин должны были готовиться вместе. Настала очередь Феликса, который защищал доклад о фаленопсисе, именно о том растении, что значило любовь и красоту – о том, что значил Феликс для Хёнджина. — Кто-нибудь знает какие-нибудь интересные факты о растении, которое представил нам сегодня Феликс? В классе воцарила тишина, а блондин потупил взгляд в пол, зная, что молчания было не избежать. Хёнджин поднял руку, а Феликс – взгляд на него. Впервые с того дня. — Я знаю. Фаленопсис может прорастать в самых необычных местах. — Расскажешь подробнее? — спрашивает преподаватель. Хёнджин встаёт из-за парты и отвечает, не разрывая зрительного контакта с Феликсом. — Он может прорастать между человеческих рёбер, складывая из корней имя, которое любимо вашим сердцем. На глазах Феликса проступила еле заметная влага. Зрительный контакт был разорван звонком с урока, и Феликс поспешил покинуть аудиторию. Хёнджин смог найти его в школьному саду. Парень сидел на скамейке, высвобождая слёзы наружу. — Не издевайся надо мной, Джинни. Мне и так тяжело. Родное «Джинни» разлило в груди палитру самых тёплых чувств. — Я не для этого пришел, Феликс. Я не хочу навредить тебе. У меня для тебя кое-что есть. Хван Хёнджин протягивает Феликсу то, за чем он сидел все выходные. С рисунка в рамке на Феликса смотрел его портрет. Фоном был дуб с домиком на дереве. Ветви складывались в портрет отца Феликса. Слёзы скатились с щёк и упали на стекло. — Прости меня, Феликс. Я очень сожалею. Блондин встал, положив рисунок на скамейку. Он подошел к Хёнджину и спрятал своё лицо в области его шеи. Родной древесный запах ударил в нос. Хёнджин заключил парня в объятия, успокаивающе поглаживая его по макушке. Успокоившись, Феликс нашёл в себе силы заглянуть в глаза напротив. Хёнджин нежным взглядом обвёл черты лица. — Это ещё не всё, — Джинни достал из-за спины маленький горшочек с растением. — Это белый спатифиллум. Ты знаешь его значение? Впервые за долгое время на лице Феликса засияла улыбка, в которую, как позже выяснилось, Хёнджин был влюблён до беспамятства. Блондин, привстав на носочки, оставил краткий поцелуй на пухлых губах Джинни – признание чувств через растение Феликс высоко оценил.• ✻ —— ❖ —— ✻ •
«Жду тебя сегодня на пороге своего дома на закате. Буду ждать. Не опаздывай. Х!» – Феликс расплылся в улыбке, зайдя домой после дневной прогулки с Хёнджином и обнаружив в кармане записку, которую тот, очевидно, незаметно подкинул Феликсу во время объятий. Остаток дня пролетел незаметно. И вот, Феликс стоит на пороге дома, в котором уже успел побывать не один десяток раз. Дверь открывается перед тем, как блондин успевает нажать на дверной звонок. — Закрой глаза и иди за мной, — без шансов на возможность что-то сказать, Хёнджин взял за руку парня и куда-то повёл, проверяя, чтобы тот не подглядывал. — Открывай! Феликс, в сопровождении своего парня, оказался на заднем дворе дома. Маленькие ручки крепче сжали чужую ладонь, а губы расплылись в нежной улыбке. — Сегодня первый месяц наших отношений. Каждый раз, когда я вижу падающую звезду; каждый раз, когда ресница срывается к щекам, я загадываю, чтобы наш союз был таким же крепким, как дуб, который мы вырастим вместе. Прямо здесь. И ничто не сможет нам помешать, Феликс. Едва успев закончить предложение, Хёнджин ощутил на своих губах чужие. Джинни готов был поклясться всем, не скрещивая пальцев, что губы Феликса были желаннее, чем глоток воды после изнурительной пробежки. Каждый поцелуй ощущался как первый и заставлял сердце ускоряться. — У меня тоже кое-что есть для тебя! — оторвавшись от губ любимого сказал Феликс, вчитываясь в пришедшее уведомление. Раздался звонок в дверь. Хёнджин поспешил открыть дверь, хотя гостей не ждал – в этот день он был предназначен только для одного человека. На пороге оказался курьер, который передал Хвану увесистую коробку. — Распакуй! — Это от тебя?! — Феликс положительно кивнул в ответ. Расправившись с упаковкой, в руках Хёнджина оказался мольберт, о котором он мечтал в детстве. — Ты можешь, пожалуйста, нарисовать меня на фоне твоего подарка? — заулыбался Феликс. А Хёнджин мог бесконечно рисовать любимого в цветах.
