~Не в своей тарелке~

***

      Приближался конец сентября. В эту пору года стихия брала своё, не взирая на людские возражения и недовольства. Капли дождя разбивались об оконные стёкла, создавая ритмичный успокаивающий звук, схожий со стуком, заполняя собой всю квартиру. Ветер в трубе ревел и плакал, словно маленький ребёнок, желающий родительского внимания, в то время как яркие молнии разрезали небо, буд-то острое лезвие кинжала. Гром своим бархатистым басом кричал с самого неба, желая сообщить людям что-то, наверняка невероятно важное, но они даже спустя тысячи лет, прожитых на этой планете, не обращали внимания на его чуткие предупрежления, а всё торопилась и бежали по своим домам в поисках укрытия. Сейчас стихия была во главе всего, некогда робкая и непримечательная, теперь окутала собой весь Лондон, не предоставляя возможности избежать её нападков. Людям оставалось лишь бежать и прятаться по своим норкам, не желая испытывать на себе её непредсказуемый нрав.       Такая погода странным образом кому-то казалась пугающей, в то время, как кто-то другой находил в ней покой и умиротворение среди тревожных солнечных будней. Дым, исходящий из эбонитовой трубки, украшенной на части чубука серебряным колечком, поднимался в воздух, переплетаясь в различных узорах, буд-то вальсируя. В апартах стояла тишина, успокаивающая и давящая одновременно. Мужчина в бархатистом халате сидел в кресле напротив окна с закрытыми глазами, погружённый в свои размышления. Вдыхая и выдыхая табачный дым, он сидел в полной тишине, находясь наедине со своими мыслями и чувствами. Сейчас в квартире не было никого кроме него, что по неведомой ему причине, заставило почувствовать его не в своей тарелке. Такая погода для него была предвестником нового загадочного дела, которое ему при помощи его незаменимого друга — Доктора Ватсона, предстояло раскрыть. Что-то устрашающее своей бесчеловечностью и загадочностью, что-то, что заинтересовало бы великого сыщика, что-то, что преукрасило бы его скучную жизнь хотя бы на короткое время, давая его мозгу материал для работы, топливо, в котором он так нуждался, чтобы не заржаветь. И вот уже около трёх часов, он сидит на одном месте, куря трубку и постукивая пальцем по подлокотнику кресла, в ожидании этого злосчастного стука во входную дверь, который всё никак не происходил. Он уже потерял счёт времени, но оно сейчас не имело никакого значения. Ему некуда было торопиться, сейчас в нём никто не нуждался, его никто не ждал и не думал о нём. Мужчина приоткрыл свои глаза, устремляя острый взгляд на кресло напротив. Большое полосатое кресло с кружевной салфеточкой на спинке, чуть повёрнутое в сторону камина. Их разделял лишь маленький журнальный столик, на котором стоял хрусталь с выпивкой. Тёмные густые брови невольно опустились к переносице, было непривычно видеть это кресло пустым. Обычно на нём сидел, горячо любимый Шерлоком, Доктор Ватсон — его лучший друг, коллега, биограф и сосед по квартире. Но сейчас его там не было. У доктора была работа, поэтому так или иначе иногда ему приходилось оставлять своего товарища, и это не было большей проблемой, если у детектива тоже было какое-то дельце. Но сейчас никаких дел у него не было. В такие моменты он любил поиграть с Ватсоном в шахматы, сыграть ему любимые им произведения на скрипке или поупражняться с ним в дедукции. Но Джон сказал, что домой он вернётся только через три дня. Этот день был первым, но не смотря на это, тянулся он так долго и нудно, что детективу казалось, что прошла целая вечность. Даже не менее любимая им Миссис Хадсон, приятная старушка и хозяйка квартиры, сейчас была не дома, а уехала к своей родствинице на несколько дней, оставив его совсем одного.       Мужчина выдохнул очередной клубок серого дыма, переводя свой взгляд на лежащую неподалёку скрипку. Играть на ней настроения не было, да и чувствовал он себя сегодня слишком вяло для этого. Всё на что он был способен сегодня, так это сидеть и смотреть в одну точку, куря трубку на протяжении долгих часов...