Без названия

Она подняла голову и заглянула ему в глаза. — Едвард, я благодарна тебе за то, что принял тогда приглашение моих родителей, — она положила правую руку ему на щеку и с самым нежным взглядом посмотрела на него — благодарна за то, что услышал тогда мою игру на пианино, за то, что разговаривал со мной, не претендуя на моё богатство. Я благодарна тебе за эти шесть лет — тут у неё потекли слёзы — они были лучшими в моей жизни. Я благодарна тебе за твою честность и твою любовь. Я люблю тебя, ты сделал меня счастливой и заставил забыть, хоть и не на большое время, о моей участи. Я люблю тебя, Едвард, я люблю тебя, — она начала целовать его глаза, щёки, нос, обнимая его шею своими уже ослабевшими руками — я люблю тебя... — А я тебя, моя нежная, моя прекрасная лунная нимфа. Я люблю тебя больше жизни, — он прошептал эти слова ей в самые губы. Он обнял её, обнял так сильно, чтобы вся боль её тела перешла к нему. — Спи, душа моя, спи спокойно. Он гладил её по голове, целовал в макушку до тех пор, пока сам не уснул в объятьях той, кто спасла его жизнь, исцелив душу. Она умерла за час до его пробуждения. Её сердце остановилось, а душа наконец-то успокоилась. Они оба знали, что она уже не проснётся. Они оба знали, что в тот вечер они в последний раз смотрели друг другу в глаза, последний раз слышали голоса другого. Она умерла в его объятиях, в которых и заснула с ним на полу возле камина. Её глаза были закрыты, грудь больше не вздымалась, руки больше не дрожали. Её мучения закончились, и она оставила его одного в этом мире на растерзание его мыслей о ней. Он похоронил её, а через месяц, не выдержав её отсутствия, отравился.