Герой.

***

             Летний вечер удушает знойным воздухом, который проникает и в комнатку с приглушённым светом. Из приоткрытого окна доносятся громкие звуки музыки и клубы дыма, выпускаемые женщиной после каждой медленной затяжки сигареты.       Обычно Нора не курила, но сегодня её пробивала тревога и предвкушение. Для таких моментов она всегда хранила красно-белую пачку «Marlboro». Эта спасительная и одновременно губительная пачка ждала своего времени в тумбочке, утешая в одинокие и холодные вечера свою хозяйку.       Выкурив очередную маленькую убийцу лёгких, она потушила её о подоконник и выкинула в тьму уличного спокойствия. Сегодня она выкурила почти столько же, сколько выкуривала во времена тюремного заключения. Это было одним из немногочисленных развлечений и способов снять стресс.       В этот вечер у неё запланирована встреча с мужчиной, который её определённо интересовал. Пусть ему точно не нравятся курящие люди — может же она иметь свои слабости? Он до тошноты правильный — это до скрежета зубов бесит Нору, но в то же время до безумия привлекает.       Когда женщина находится рядом с ним, коленки трясутся, и если бы она имела хвост, виляла бы им без остановки в его присутствии. Но Спортакус ведёт себя слишком правильно, слишком отстранённо. Никакого лишнего движения или действия он никогда не проявил каких-то «безнравственных и грязных» поступков в её сторону. А ей этого очень не хватало. Все их встречи ограничивались прогулками и тренировками, и пиком их телесного взаимодействия были максимально приличные объятия и робкие поцелуи в щёку при встрече и прощании. На попытки Норы сделать эти объятия и поцелуи более раскрепощёнными и интимными мужчина впадал в ужасный ступор и быстро находил способ уйти от этого разговора или ситуации.       Такой исход событий ужасно расстраивал женщину.       Свет от мерцающих огоньков, которыми была украшена женская комната, отблёскивал на её теле и придавал её образу некой сказочности и драматичности. Закрыв окно, Нора громко втянула воздух носом и сказала сама себе вслух:       — Пора одеваться, а то не успею ещё. И расстрою «мистера сама правильность»… Женщина, ходившая по комнате, кидала вещи по сторонам — выбор одежды был мучительным. Со Спортакусом она уже и позабыла, что такое каблуки и коктейльные платья. Романтика такого рода его пугала, и при виде Норы с боевым раскрасом он всё время норовил поскорее закончить встречу.       И женщина приняла это как данность, перестала наряжаться и украшать себя, как всегда делала это для других мужчин. Как она это делала для своего покойного мужа. Но в этот вечер Нора захотела привнести бунта в эту тихую полумёртвую гавань под именем «Спортакус».       Хоть женщина пробыла довольно долгий срок в тюрьме, ей удалось сохранить хотя бы немного свою женственность. Единственным приобретением из тех лет у неё осталась ненависть к оранжевому цвету. Ведь ежедневное ношение робы этого цвета в заключении настолько приелось и оставило лишь одну ассоциацию. Впредь Нора даже на апельсины и мандарины спокойно смотреть не может.       Глаза женщины зацепились за довольно откровенные колготки в крупную чёрную сетку. Этот довольно сексуальный и яркий атрибут ради интриги Нора решила сочетать со спортивной юбкой-шортами — мало ли, куда он решит её потащить в этот раз.       Последние детали и сборы можно назвать оконченными, не хватало только ярко-красной помады. Нора любила себя с красной помадой, но вот Спортакусу она не очень нравилась, хотя напрямую женщине он об этом не говорил. Помявшись пару секунд у зеркала с помадой в руках, Нора всё же решила сделать так, как нравится ей самой. Плевать, что там нравится этому глупому, неуверенному в себе мужчине.       У неё оставалось ещё пять минут перед тем, как за ней должен был зайти кавалер. И эти последние моменты ожидания женщина разделила с сигаретой, кокетливо оставляя на фильтре красный след от помады. Нора стряхивала белый пепел в небольшую пепельницу на подоконнике и наблюдала в окно, как к её дому быстрым шагом направляется Спортакус в неизменном синем геройском костюме.       — Чёрт бы его побрал, — прошептала женщина и, посмеявшись, затянулась дымом в последний раз. — Он, наверное, и спит в этом чёртовом костюме. Мужчина позвонил в дверной звонок и аккуратно пальцами поправил лепестки большого красивого цветка, который принёс в подарок женщине. Наконец-то дверь открылась, и из неё выглянула улыбчивая Нора.       — Доброго вечера, Нора, — Спортакус сразу подметил яркие губы, которые отвлекали на себя всё внимание. Словно бы они были предупреждающим об опасности знаком. Но, переборов себя, мужчина протянул цветок Норе. — Это тебе. Надеюсь, тебе нравятся эти цветы. Она сначала опешила, ведь протянутым ей цветком оказался большой декоративный подсолнух. Это было с одной стороны нелепо: ведь кто вообще в здравом уме дарит женщинам на свидании один цветок, да ещё не розу или пионы, а грёбаный подсолнух? Но, с другой стороны, это было очень в его стиле: стоит весь такой, смущается и улыбается, а подсолнух очень отражает его личность — такую же светлую и наивную.       — Спасибо тебе, Спорти! — воскликнула женщина и, приняв из его рук цветок, чмокнула мужчину в щеку, оставив на ней след. — Мне нравятся подсолнухи, мне вообще цветы нравятся. Главное, чтоб они не были оранжевые, ну ты помнишь. Нора подмигнула и захлопнула за собой дверь. Взяв под руку героя, она потащила его прочь от крыльца.       — Как прошёл день? — прервав неловкое молчание, спросила женщина в попытке разговорить объект своих ночных фантазий.       — Хорошо. Сегодня с детьми проводили футбольный матч, но нам пытался помешать Робби Злобный. Как и всегда, в общем-то, — Спортакус шёл быстро и почти не смотрел на воодушевлённую их встречей Нору.       — А куда мы идём? Ты же мне так ничего и не сказал в прошлый раз. Да и вообще, спортсмен, ты бы хоть посмотрел на меня ради приличия, — возмутилась женщина и резко остановилась, чем вызвала у кавалера громкий вздох.       — Нора, я и так нарушаю свой режим ради наших с тобой встреч, ты же знаешь, как мне они дороги. Просто я не знаю, как мне себя вести. Прости, наверное, не стоило мне сегодня приходить, — мужчина щенячьим взглядом посмотрел на свою избранницу, лицо которой выражало недоумение. — Я лишь хотел тебе показать одно место.       — Воу, ты что, вообще охренел, Спортакус? В смысле не стоило приходить? Ты что, собирался смыться со свидания сегодня? Ты же не грёбаный подросток, тебе вот сколько уже?       — Тридцать семь… Извини, Нора. Мне правда очень стыдно, — пытался оправдаться герой.       — Молчи! Теперь говорю я. Меня достало то, что ты, будучи мужиком, и ведь это ты был инициатором наших встреч, — женщина ткнула его пальцем в грудь, — ты меня сторонишься, Спортакус! Мне это неприятно. Скажи, я тебе не нравлюсь? Нет, я понимаю, я, может, не самая молодая и красивая, но я могла бы постараться стать лучше, если бы видела эмоциональную и физическую отдачу с твоей стороны.       — Нора, прошу тебя, пойдём дальше, я потом попытаюсь тебе всё объяснить. Мне нужно время обдумать… — Спортакус замолчал и жалобно взглянул в раздражённое лицо собеседницы.       — Ладно, пошли. Но твои аргументы должны быть железобетонными. Иначе я развернусь и уйду так же, как делаешь это ты. Усёк? — Серые глаза Норы блеснули жестокостью и уверенностью в том, что она поступит так, как сказала. Пара шла в тишине, минуя городской центр, площадь и небольшой парк отдыха, в котором Спортакус ежедневно совершал пробежку. А Нора лишь наблюдала за ним со стороны, читая газеты. Ведь портить его имидж ей не хотелось, да и он не настаивал на том, чтобы объявить всем о их общей заинтересованности друг в друге. Тем более Нору смущала одна из малолетних подружек её Спорти. Розоволосая малышка уж больно ревностно стала относиться к женщине и поглядывать на неё искоса каждый раз, когда Нора хоть рядом подышит возле героя Лентяево.       *— Ох уж эти девочки-подростки, — думала каждый раз Нора и умилялась при виде ревности со стороны Стефани. — Хотя кто бы не повёлся на этого крепыша.* Пара вышла за черту города и оказалась на просёлочной дороге, ведущей к небольшому холмику, окружённому кустиками и невысокими деревцами. С какой лёгкостью поднимался на возвышенность Спортакус, с такими же сложностями плелась, еле поспевая за ним, Нора.       — Спортакус, чёрт тебя побери, — причитала запыхавшаяся женщина, еле передвигая ногами. — Ты мог ещё выше меня затащить? Ты же знаешь, что с выносливостью у меня всё плохо. Но все её жалобы враз прекратились, ведь перед взором Норы, забравшейся на этот поганый холм, открылась прелестная полянка, с которой открывался волшебный вид на речку и округу. А ещё посреди этой полянки был постелен коврик, на котором были аккуратно разложены тарелочки с нарезанными фруктами. И самое главное — никаких мандаринов и апельсинов.       — Вот мерзавец, запомнил же… — растрогалась такой внимательности героя женщина.       — Нора, присаживайся, пожалуйста. Я просто хотел сделать что-то особенное, в благодарность тебе за то, что выслушиваешь меня и поддерживаешь, — Спортакус стоял возле коврика и, заламывая руки, улыбался, но от этой неловкой смущённой улыбки его усы смешно подрагивали, словно локаторы или антенны.       — И это ты всё сам сделал и подготовил? — удивлённо спросила Нора и, положив подсолнух на коврик, присела рядом с цветком на мягкую подушку. — Ты и вправду меня удивил, спортсмен. Я-то думала, ты как обычно меня в поход с палаткой позовёшь.       — А я её взял… Если надо, я могу её собрать, я-то и не подумал, может, тебе холодно будет? — начал от нервов нести всякую чушь мужчина и чуть не бросился всерьёз собирать палатку.       — Нет, ну ты меня удивляешь, Спорти. Неужели ты не привык к моим шуткам? Это во-первых. А во-вторых, ты реально припёр сюда палатку? — искренне улыбнулась женщина. Она не могла держать зла на этого человека. Ведь эта недалёкость была на сто процентов искренней и всегда забавляла её в такие моменты.       — Я просто не был уверен, что нужно с собой взять, и спросил у мэра Милфорда. Он мне ещё посоветовал взять сачки и банки для ловли светлячков, — честно ответил мужчина и почесал затылок.       — И ты их взял? — расхохоталась Нора, кинув взгляд на большой походный рюкзак, покоящийся у дерева. Из него, естественно, торчали два сачка.       — Извини, это и вправду глупо, — Спортакус немного осунулся и присел рядом с женщиной. И, немного разочарованным голосом, продолжил: — Я не знал, понравится ли тебе это. Раньше я никого не приглашал на пикник. Ну, вернее, я ходил на пикники, конечно, но ходил с детьми, это было днём, и нас было много.       — Я поняла тебя, Спортакус, — спасла ситуацию Нора и подсела к нему поближе, положив свою голову ему на плечо. — Ты главное не нервничай, я если что подскажу. Хоть где-то я тебя перещеголяла, спортсмен. Тут и вправду прохладно.       — Тебе дать плед? Я тоже его с собой взял… — Но ничего не ответив, спасённая им когда-то женщина молча взяла его руку и положила её себе на плечо, так что теперь она прижималась к его боку и грелась об него.       — Спасибо, так лучше, Спорти… Ему очень нравилось, когда она так его называла. Это была их личная тайна. Это сокращение так мило слетало с её губ, словно так и должно быть, словно это единственный правильный способ называть его по имени.       — И, кстати, я всё ещё жду объяснений. Почему ты меня сторонишься? Я же вроде не кусаюсь, нож и близко в руки при тебе не беру, — Нора всегда в трудные для неё моменты разговаривала шутками и издёвками, так проще всего абстрагироваться от происходящего. Но Спортакус лишь взял свободной рукой её ладонь и попытался поднести к лицу для поцелуя, но Нора отдёрнула руку.       — Малыш, лучше не надо. Это, конечно, приятно, но…       — Ты что, курила? — спросил герой и крепче обнял женщину. Ты же говорила, что бросишь.       — А я и бросила, до сегодняшнего вечера. Это просто от нервов сорвалась. Я не знаю, что мне и думать. Кто я для тебя?       Этот вопрос выбил мужчину из колеи. Ведь в его голове было так много слов в ответ на этот вопрос, но ни одно из них не было хоть сколько-нибудь близко к описанию действительности.       Спортакус лишь настолько нежно, насколько мог, провёл своими пальцами по женскому плечу и положил свою голову на её.       — Положи руку мне на колено, — внезапно приказала Нора, взяв с тарелки виноградину и отправив её себе в рот.       Мужчина исполнил то, чего от него ждала Нора. Робко положив свою сильную ладонь на её колено, которое так кокетливо выглядело при свете луны в этих колготках и такой короткой юбочке, он почувствовал, как у него пересохло во рту, и захотелось провести рукой вверх, ощутить под пальцами сплетение нейлоновой ткани и тёплую мягкую кожу. Он отмахнулся от этих мыслей и чуть не отдёрнул свою руку с женской ножки. Но, словно почувствовав это, Нора притянула его лицо одной рукой к себе и, застав его врасплох, поцеловала прямо в губы. Сначала он, сопротивляясь, сжал их, но, отойдя от первого шока, прикрыл расширившиеся от удивления глаза и немного расслабился.       Поцелуй был мягким, не очень настойчивым, но чувственным. Женщина запустила свои пальцы в его русые волосы на затылке, стянув с него эту глупую шапку. Приятный трепет разливался по его телу, раздаваясь в каждой клетке его тела электрическим разрядом. Красная помада бесстыдно размазывалась по его лицу, окрашивая загорелую кожу в популярный цвет «Ruby Woo». Поддавшись «инстинктам», которые бессознательно подсказывали мужской руке скользнуть выше по женскому бедру и слегка сжать его.       Первой отстранилась от этого первого настоящего поцелуя Нора и посмотрела из-под ресниц прямо в лицо героя, посмотрела с вызовом и жаждой. Спортакус, всё ещё находившийся в шоке, наконец-то вдохнул воздуха и ощутил сладковатый привкус винограда у себя во рту.       Что эта женщина с ним творит?       — Нора, — прошептал мужчина и посмотрел на свою «совратительницу», но руку с её бедра не убрал, а лишь провёл ею обратно к коленке, вызвав у женщины волну мурашек. — Ты уверена, что мы можем? Будет ли это правильно? Ты точно этого хочешь?       — Заткнись и делай, что должен! — продолжала командовать женщина и, наконец-то, переместилась на его колени. Так было гораздо удобнее ловить все его взгляды и восхищения. При свете луны было отчётливо видно, как доселе ярко-голубые глаза затянулись чёрными зрачками и потемнели. Как приоткрылся его рот, и как же стало сладко наблюдать, как он облизывает губы, измазанные её собственной помадой.       Эта картинка разжигала воображение Норы и дарила приятные чувства, которые она определённо ощущала наедине с собой при мыслях о его теле и том, что она бы с ним сделала. И вот она наконец-то смогла добиться желаемого в реальности. Женщина стянула с себя лонгслив и кинула его недалеко от того самого злополучного рюкзака с палаткой.       От такого напора со стороны Норы у Спортакуса вновь перехватило дыхание. Он иногда об этом задумывался, но никогда не мог признаться себе, что действительно хотел попробовать с этой женщиной нечто большее, чем обычные дружеские целомудренные жесты проявления нежности.       Но Нора, не теряясь, принялась расстёгивать молнию на мужском костюме супергероя, обнажая его безусловно идеальную грудь и торс, на котором были видны все возможные мышцы его сильного тела. И как же рада была Нора, что удостоилась чести стать первооткрывательницей этого Эвереста! Нора нежно целовала его лицо, шею, чувствуя под губами, как часто бьётся его сонная артерия.       — Потрогай меня, Спорти… — прошептала прямо на ухо женщина и слегка прикусила нежную мочку. Это явно давало свои плоды, ведь, раскрепостившись, Спортакус, словно способный ученик, начал исследовать её тело, округлую грудь в красивом бюстгальтере. Её тело было далеко не таким идеальным, как у него. На боках были видны последствия нездорового образа жизни, да и ей уже далеко не двадцать… она младше его всего на год. Но он об этом совсем не думал в тот момент. Его сознанием завладели её округлые бёдра, облачённые в пошлые колготки и такую лишнюю юбку-шорты.       Женщина отчётливо чувствовала, что нравится ему. Ведь сидеть на его коленях стало не так удобно, как было до этого. Нора взяла всё в свои руки, положила его голову себе на грудь и, привстав, нежно поглаживала его в области ширинки. Он был явно ещё не готов ко всему, что могла ему показать и подарить подружка. Поэтому она решила сегодня ограничиться лишь вводной частью. А то ведь помрёт ещё от переизбытка эмоций. Как хомячок, например. Такой же наивный, маленький и беззащитный.       Мужчина тихо постанывал и целовал мягкую женскую грудь, слегка поддаваясь сильным корпусом вперёд в такт нежной руке, которая дарила ему до сих пор невиданные ощущения. Он кряхтел и гладил такую желанную попу, шепча её имя.        А Нора, словно самый тщеславный человек на свете, ловила каждый его вздох и стон, каждое произнесённое слово, и упивалась гордостью за себя. Но продлилось это не слишком долго, к сожалению Норы и к счастью смущённого и потного Спортакуса, который не смог сдержаться и кончил в свои голубые обтягивающие штанишки, и словно стыдливый мальчишка захныкал после этого чувственного процесса. Словно он сделал что-то неправильно, разочаровал её.       — Прости, прости меня… — чуть ли не плача шептал мужчина и целовал женскую шею в надежде вымолить прощение за то, что случилось.       — Дурачок, всё было просто прекрасно! Я вообще ожидала худшего, ты, конечно, извини меня. — Женщина поцеловала его в трясущиеся от сдерживаемого плача губы.              — Ты делал всё правильно, и ты очень красивый, оказывается, без этого своего дурацкого костюма. Нора продолжала одаривать его лицо нежными поцелуями: большой прямой нос, уголки губ, высокие скулы и, конечно, смешные усы.       — Ты мне нравишься, безумно нравишься, извини за это. Но теперь я вряд ли смогу не думать о тебе в таком ключе. Нора, ты прекрасна, я просто боялся, ведь я не…       — А знаешь, всегда можно научиться, — перебила его Нора и вновь углубила поцелуй в губы, дабы отогнать от её героя подобные мысли. — Ты же меня научил делать зарядку по утрам. А то, что мы делали, намного проще и приятнее зарядки, Спорти. У тебя, красавчик, ещё всё впереди. Знаешь, отношения между мужчиной и женщиной должны напоминать танец. Ты же любишь танцевать, дорогой? — спросила женщина и, толкнув слегка мужчину назад, намекнула ему лечь. Когда он так сделал, сама устроилась на его широкой груди и смотрела вместе с ним на яркие звёзды.       — Люблю… — мечтательно ответил Спортакус и обнял одной рукой девушку, грея её теплом своего тела.       — Так вот, это похоже на Румбу. Примерно те же эмоции и страсть между партнёрами. — Нора погладила его пресс и закинула на его бедро свою ногу, обнимая его словно большую подушку.       — Никогда не танцевал Румбу, — признался ей Спортакус, не отрывая взгляда от холодного ночного неба.       — Я тоже, не было мотивации научиться, — хихикнула женщина и, дотянувшись одной рукой, схватила с тарелки дольку яблока и, откусив немного, сунула оставшуюся часть дольки в рот мужчине. Так безмолвные и далёкие звёзды стали свидетелями одного из самых прекрасных танцев: танца взаимно трепещущих от влюблённости и возбуждения сердец.