Тайлер всегда это знал

В тот день мы с Тайлером повздорили. Наши отношения никогда не были гладкими, как лакированное дерево. Если и сравнивать с лакированным деревом, то с течением времени на нем появляются трещины и потёртости. Тогда стоило бы сказать, что нашему с Тайлером лакированному дереву лет так двадцать точно уже есть, и причём очень давно. Я не назову наши перепалки ссорами или спорами. Причины для очередной грызни никогда не были по-настоящему стоящими. Почти каждый раз все начиналось с моей неуверенности, да и заканчивалось ей же. Пусть мы и жили в заброшенном доме, выходы на улицу не были настолько ограничены, насколько финансы. Даже если благодаря Тайлеру мы вылезали из любой жопы, в какой бы ни оказались, это не делало меня его должником. По крайней мере, я так считал в те моменты, когда его слова казались мне чересчур прямыми или объективными, а бывало такое, к сожалению, реже, чем стоило бы. Ведь несмотря на это, я все равно уважал его. Уважал и боялся, как первоклассник, в первый раз увидевший грозного учителя на первое сентября. Я не видел в себе кого-то равного Тайлеру. И уж точно не рассматривал наши отношения как братские. Семейные, честные, справедливые — все это было совершенно не про нас. Трахались ли мы? Да. Но, стоило ли оно того, я до сих пор не понимаю и, наверное, никогда не пойму. До каких-то серьёзных шашней нам было далеко как динозаврам до космических двигателей. Я не был уверен и в своей-то искренности, но в искренности Тайлера до уверенности было как до луны. Стать любовниками нам не светило никак. Все началось спонтанно — также и продолжалось. Отрывисто, резко, отчаянно и непонятно. Я не уверен в том, что тогда испытывал какое-либо удовольствие от происходящего. Каждый раз, заставая Тайлера вместе с Марлой, я переставал понимать, что думаю, а эмоции отказывали напрочь. Слишком много переживаний брать на себя не хотелось. Не помню, о чем мы с Тайлером говорили на следующий день. Однако, помню ощущения, копошащиеся где-то в глубине моих мозгов от каждого слова. И, сам того не заметив, я уже вышагиваю по улице, рассматривая старый асфальт. Наверное, такой же старый, как наше с Тайлером лакированное дерево. Я никогда не считал себя геем и человеком, способным на необдуманные действия. Даже не знаю, как я оказался у гей-бара, а подняв глаза и прочитав педиковатую вывеску, я не знаю, зачем я туда зашёл. В глубине моей души это было ярким протестом против неизвестно чего. Возможно, против глупой связи между Тайлером и Марлой, а может, между моей и его. Мне жуть как хотелось что-то кому-то доказать, но, стоило зайти внутрь, и громкая музыка выбила из моей головы всякие планы на вечер. Чем больше хаоса в моей жизни, тем хуже я помню все, что происходило после его появления. Однако этот самый переломный момент, где хаос резко стал жестче, я помню до мельчайших деталей. Так, встреча с Тайлером стала одним из самых запоминающийся поворотов, и сейчас-то я точно понимаю, что моя жизнь определённо пошла по пизде именно после нее. А понимал ли я это раньше — уже не важно. Не понимал или не хотел понимать — думать об этом лишь отнимет от моего уставшего рассудка. Также было и в этот вечер. Я не помню того мужчину. Помню скорее яркий, приплюснутый источник счастья в его, протянутой мне, ладони. У меня не было причин отказываться. Как и не было причин не запивать чертово экстази коктейлем, который он же мне и подсунул. Было легко. Настолько легко, насколько это вообще бывает. Словно тело кто-то надул гелием изнутри. Ты передвигаешься, не задумываясь о том, что в тебе минимум семьдесят килограмм мешанины из крови, плоти, костей и говна. Наоборот, внутри порхают бабочки, а единороги срут радугой прямо тебе в рот, возвышая над бренной землёй. В голове пусто, а это ощущение просто прекрасно, когда надумывание является одной из главных твоих проблем в этой жизни. Рассудительность начала постепенно возвращаться ко мне, когда я был в неизвестном мне месте. Бросив взгляд на роскошную ванную, я понял, что нахожусь в очень даже неплохом отеле. Еще шесть часов назад я был дома и, наверное, спал, а сейчас я абсолютно голым сижу на унитазе после прочистки своего кишечника и думаю, как, черт возьми, все перетекло из приключенческой драмы в дешевую, любительскую порнуху. Разве же я когда-либо готовился к анальному сексу? С Тайлером все совпадало идеально. Ничего из, казалось бы, естественных вещей, в голову не приходит. Даже если у меня должны быть воспоминания об этом, их нет. Это вводит меня в ступор на добрые минуты. Я выпадаю из реальности. Снова все обретает серые цвета. Мои идиотские мозги забиваются мыслями, которые не получается словить и понять. Обычно из прострации меня вытаскивает Тайлер, и я уже сто раз пожелал, чтоб он был здесь, но к проглоченным мной колесам не прилагался санта клаус с оленями и никто не узнает о том, что именно Тайлер сейчас нужен мне как никто другой. Взять себя в руки оказалось сложнее, чем мне показалось сначала, но даже с этим я справился самостоятельно. Ключ в двери ванной поворачивается, издавая мерзкий щелчок, и я замечаю на себе наглый взгляд от человека, лежащего на кровати. Его лицо не важно. Бросив взгляд на его член, я понимаю, что его лицо совершенно точно не важно. У меня не было намерений уйти или отнекиваться, точно как не было и искреннего желания подставить зад для прибора такого размера, но я делал то, что делал. Или, хотя бы, собирался делать ранее. Стоит отдать должное — обо мне заботились. Нежно и аккуратно, совсем не в духе Тайлера. Может, как раз наказанием за это сравнение стало его появление собственной персоной. Громкий звук удара плечом об дверь был неожиданностью. Не удивительно, что мышцы моего ануса так сжались от испуга, что член незнакомца, даже в презервативе, было жаль. Еще один смачный грохот и дверь, не выдержав, уступает напору, отворяясь. Моему нездоровому счастью не было предела, когда я увидел лицо Тайлера, и услышал его разочарованное "вот ты где". Как и требует, обломанный оргазм разозлил незнакомца и, прикрыв Тайлера собой, и я схлопотал фингал на лице. Удивлению мужчины наверняка не было предела. Если бы меня попросили объяснить, что произошло — я бы не смог. Все произошло так, как я хотел, но одновременно с этим так, как я мечтал, чтобы не случилось. Но иначе с Тайлером не бывает — я начал понимать это ещё с первой нашей встречи. По улице мы шли в тишине. Заброшенный дом с отстойным забором, который успел стать пристанищем для обоих из нас выглядел как никогда величественно в моих глазах. Во мне было что-то странное в ту ночь. Хотелось получить такого отношения, которого я никогда не получал. И каким-то чудом Тайлер понимал это. Его комната, где не было ничего и никого кроме нас, насквозь пропахла химическими веществами. Мы смешивали их на кухне, но запах ужасно отстирывался от одежды и, видимо поэтому, сейчас блуждал по помещению. Мне не нужно было слышать Тайлера, чтобы знать, что он говорит. Даже без слов, мы всегда понимали друг друга. Согнутый, на кровати, я не имел ничего против того, как Тайлер в этот момент умело стимулировал мою простату пальцами. Можно подумать, что я всеми руками "за", но это не совсем так. Тягучее дыхание и мои отрывистые стоны, член Тайлера в моей заднице спустя какое-то время бессмысленной растяжки и даже тепло, расплывающееся внизу живота — все это кажется слишком нереальным, чтобы оно происходило здесь, сейчас, со мной. С Тайлером. Я испытывал удовлетворение, получая оргазм за оргазмом, даже когда устал от них и умолял его остановиться. Но страх того, что это закончится, что Тайлер исчезнет, был куда более значимым. И что самое ужасное — Тайлер это знал. Он всегда это знал.