Белый паук на цветке ликориса

      Поступать в медицинский, наверное, было худшим решением, которое Мори когда-либо принимал в своей жизни. Он вообще забыл, когда в последний раз был на улице.       Два с половиной года старшей школы он посвятил подготовке к вступительным экзаменам. Окопавшись в учебниках и материалах, Огай с упорством мученика изучал многочисленные дисциплины, начиная от биологии как науки в целом и заканчивая анатомией, ихтиологией и энтомологией. Кроме того, приходилось зубрить и таблицу Менделеева, и строения атомов, и различные химические соединения, готовясь к испытанию по химии. Никто не знал, что может быть на вступительных экзаменах, поэтому приходилось изучать всё подряд.       В школу Огай, конечно, ходил, однако внимание уделял только дисциплинам, которые будут на вступительных испытаниях. Туда, к облегчению Мори, входил и японский, а потому он мог хотя бы немного отдохнуть от зубрения органов и разных систем. Но в большинстве своём он уделял время исключительно биологии и химии. Учителя остальных предметов, уважая стремление Огая поступить в медицинский и, должно быть, испытывая некое благоговение перед его отчаянным упорством, закрывали порой глаза на не сделанную домашнюю работу и короткий сон на уроках.       Наверное, любой другой уже давно сдался бы, опустил бы руки и перестал учиться вовсе. Перегорел бы, как сейчас любили говорить. Но Мори знал: от этого зависит его будущее. Вся его жизнь определится тем, поступит он или нет. Потому что, как бы кто его не утешал, кто бы что не говорил — вот, мол, твоя жизнь определится не университетом, университет вообще не главное! — он точно знал, что все они безбожно врут. Жизнь определяется университетом. Его окружение, его профессия, место, где он будет впоследствие жить, — всё это определит институт, в который он поступит.       И потому Мори, стиснув зубы и не позволяя себе уставать, учился. Он учился с утра, до занятий. Он учился на занятиях. Он учился после занятий и даже за обедом. Порой он был так занят, что Нацумэ-сенсей приносил ему поесть прямо в комнату, потому что докричаться до Огая было нереально. Если Мори не ел, он решал разнообразные задачи по химии и биологии. Если ел — читал теорию. Времени терять было нельзя. На подготовку к экзаменам, на которых неизвестно, что будет, у него было всего три года.       Он сидел так и в тот раз. Сидел за столом и зубрил строение человеческого сердца, а также кровеносную систему. Эта тема ему нравилась как-то даже извращенно. Мори любил рассматривать такую странную схему человеческого тела, нарисованную двумя цветами — синим и красным. Тревожная картинка заставляя кончики его пальцев слегка покалывать. Огай представлял, как эта кровь течёт по его собственным венам, и ему становилось противно и приятно одновременно.       Дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Нацумэ-сенсей. Мори, конечно, этого не заметил, но его наставник скривился, увидев, во что превратилась комната его ученика. Кровать была идеально заправлена, и никто не знал, когда в последний раз её расправляли: сегодня ночью или три дня назад. На столе валялись книги, конспекты, огромная таблица Менделеева и разнообразные схемы строения человеческих органов, цветов, насекомых и грибов. Тут же стояли грязные тарелки и лежали использованные палочки — Огай недавно закончил обедать. В комнате стоял затхлый запах: помещение уже второй день не проветривалось. — Огай, — позвал Нацумэ-сенсей.       Мори поднял голову и слегка поморгал. Зрение сфокусировалось на реальном мире. В реальном мире не было ни синего, ни красного цвета. Не было человеческих скелетов. А был вполне настоящий цельный человек. Его учитель, Нацумэ-сенсей. — Что такое, Нацумэ-сенсей? — Огай повернулся к нему.       У наставника стало такое лицо, словно кто-то только что показал ему измученного котёнка. Мори попытался представить, как он выглядит со стороны. Зрелище явно не из приятных. Он не помнил, когда в последний раз мыл голову или хотя бы причесывался. В выходные Огай вообще забивал на себя и только учился. — Тебе надо отдохнуть, — внезапно сказал Нацумэ-сенсей. — А? — Мори удивлённо моргнул. — Посмотри на себя, — заворчал наставник, начиная собирать тарелки. — Бледный, как таракан, с мешками под глазами и немытой головой. Тебе надо отдохнуть. — Нацумэ-сенсей, я такой вот уже года два! — рассмеялся Мори. — Чего это вы вдруг? — А я никогда не говорил, что одобряю это, — фыркнул Нацумэ-сенсей. — Огай, учиться — это хорошо. Но об отдыхе забывать тоже не стоит. — Отдохну на пенсии, — пошутил Мори.       Он прекрасно знал, на что шёл. Отдохнуть ему не светило ещё много лет. Сначала — учеба в университете, и чтобы не вылететь, там нужно тоже окопаться в книгах. Потом — работа, которая тоже требует много сил и отдачи. Времени на отдых не будет.       Однако Нацумэ-сенсей, собрав тарелки, покачал головой. Посмотрев на ученика, он заговорил: — Огай, надо соблюдать баланс между отдыхом и учебой. Такими темпами ты быстрее в гробу окажешься, чем доживешь до пенсии.       Огай открыл было рот, чтобы ляпнуть что-нибудь вроде «Ну, значит, на том свете быстрее отдохну!», однако, заметив выражение лица учителя, прикусил язык. Наверное, он и сейчас-то выглядел не лучше трупа. Не стоит так шутить.       В голове мелькнула мысль, что лет в тринадцать-четырнадцать он бы точно ляпнул такое. Но в семнадцать лет казалось странным шутить про смерть. Должно быть, он всё-таки повзрослел. — В общем, эти выходные ты отдыхаешь, — заявил Нацумэ-сенсей. — Но, учитель…! — Мори беспомощно взглянул на разложенные конспекты. Однако наставник его даже не слушал. — Так что вставай и иди приводи себя в порядок. К тому же, тебе Исака-кун звонил. — Что?!       Их пути разошлись, когда они поступили в старшую школу. Мори отправился в обычную, средненькую. Он не хотел просить Нацумэ-сенсея платить за него огромные деньги, поэтому все элитные частные школы отпали сразу же. Но в государственную Нацумэ-сенсей сам его не пустил: сказал, что образование там ни к черту и что уж лучше тогда идти в колледж сразу. В колледж Мори не хотелось, поэтому он выбрал обычную старшую школу недалеко от дома.       Котаро, разумеется, отправился в элитную частную школу, фактически заставив своих родителей платить за неё. На последних летних каникулах, когда они виделись, Исака заявил, что это меньшее, что его родители могут сделать после того, как игнорировали его все эти годы. Не то чтобы что-то изменилось спустя много лет, однако Котаро использовал свою способность, чтобы заставить их платить за его обучение. Благо, они могли себе это позволить: к тому моменту его отец сколотил целое состояние на всяких электрических штуках.       А вот Кобо пошёл в самую простую, государственную школу. Государственная школа не требовала так много денег, кроме того, она была достаточно близко к дому Абэ, и он мог сократить ещё и расходы на транспорт. А к сокращению расходов Кобо стремился. У его семьи и так был не слишком большой доход, а тут им ещё приходилось тянуть Мэйко, которая тоже ходила в школу и активно росла, вынуждая родителей покупать ей новую одежду каждый год.       Кадзуми могла пойти в элитную частную школу — это они точно знали. Её семья была достаточно богата, чтобы позволить ей учиться там. Мори был уверен, что они наверняка даже настаивали на этом — подобное образование считалось на порядок выше, чем в государственных. Однако Кадзуми легко улыбнулась и, отмахнувшись от всяких перспектив поступить в элитные университеты, пошла в государственную. «Чтобы быть ближе к Кобо», — так она сказала.       В общем, пути их разошлись, и встречались они теперь лишь несколько раз за летние каникулы. Каникулы, к слову, должны были вот-вот наступить, и Огай с нетерпением ждал их, чтобы увидеться с друзьями. А вот теперь Котаро звонит ему. Что-то случилось? — Зачем он звонил? — Мори поднялся со стула. — Не знаю, — пожал плечами Нацумэ-сенсей. — Иди перезвони ему.       «Дешевая манипуляция, чтобы вытащить меня из комнаты», — подумал Огай, скептически приподняв бровь. Но тем не менее отправился в гостиную.       Пару лет назад у них появился домашний телефон, и теперь можно было спокойно договариваться о встречах, а не бежать к друзьям домой и стучаться туда. Правда, с Кобо всё ещё приходилось делать всё по старинке: денег на такое дорогое удовольствие, как домашний телефон, у них не было.       Огай подошёл к тумбочке, на которой стоял аппарат, и набрал номер дома Котаро. Через несколько долгих гудков в трубке послышался весёлый голос: — Алло? — Котаро? Привет, — сказал Мори. — Ааа! — Исака явно отпрянул от телефона. — Мне позвонили с того света!       Огай хмыкнул. Время шло, а Котаро не уставал паясничать. — Угомонись уже, — беззлобно сказал он. — Ты что-то хотел? — Ага, — судя по звукам, Котаро деловито прижал телефон плечом и занялся чем-то. — Я хотел позвать тебя ко мне домой на вечеринку. — Вечеринку? — удивился Мори. — Котаро, я учусь. — Огай, ты так всю жизнь пропустишь! — с раздражением сказал Исака. — Хоть один вечер ты можешь уделить друзьям? — Там ведь будут твои друзья со школы. Я никого не знаю. — Да блин, ты достал! Кобо тоже придёт, и Кадзуми с ним! Так что вперёд, ищи адекватную одежду, а не похоронное одеяние, и шуруй ко мне! В восемь жду!       И в трубке раздались гудки. Мори скептически посмотрел на аппарат, потом вздохнул и пошёл на кухню. Нацумэ-сенсей стоял возле раковины и мыл посуду. — Котаро зовёт меня в гости, — сказал Огай, прислонившись к косяку. — В восемь.       Понятное дело, что там будет в гостях, которые начинаются в восемь. Вечеринка, алкоголь и даже, возможно, девочки. Наверняка в школе Котаро успел подцепить многих в свой круг общения. Поэтому Мори почти не сомневался, что Нацумэ-сенсей откажет ему. Надо учиться, а не тусоваться с друзьями. Тогда Огай сможет со спокойной душой позвонить Исаке, сказать ему, что наставник не отпустил его, и вернуться за уроки. — Иди, — сказал Нацумэ-сенсей.       Мори моргнул. — Что, правда? — Иди, — повторил тот. — Один день отдыха ты точно заслужил.       Огай удивлённо кивнул. Потом ещё раз — на этот раз для себя, чтобы точно убедиться, что он все понял правильно. Нацумэ-сенсей отпустил его на вечеринку. Завтра начнётся зима. — Тогда я пошёл мыть голову, — сказал Мори. — Хорошо, — вновь кивнул Нацумэ-сенсей.       Огай медленно развернулся и пошёл в ванную. Приняв душ и вымыв голову, он вернулся в спальню и начал искать подходящую одежду. Найдя штаны и рубашку, Мори оделся и причесался, потом взглянул в зеркало. Вполне приличный молодой человек. Даже странно, что у него до сих пор нет девушки.       В памяти мелькнуло лицо Фукудзавы. Он виделся с ним на Новый год. Юкичи вытянулся, раздался в плечах, стал статным и красивым. У Мори захватило дух, когда он впервые увидел его после долгого перерыва. Настолько идеального человека даже в учебниках биологии не изображают.       Он мотнул головой. Боги, какие глупые мысли ему порой лезут в голову! Развернувшись, Мори молча направился на выход. Уже надевая обувь, он услышал, как из кухни вышел Нацумэ-сенсей. — Можешь взять мой одеколон, — наставник кивнул на тумбочку.       Огай несколько смущенно дёрнул плечом, но от возможности не отказался. Слегка брызнув на шею, он повернулся к Нацумэ-сенсею и на миг увидел его в глазах странное выражение какой-то ностальгии, смешанной ещё с чем-то. Нахмурившись, Огай несколько неловко сказал: — Что такое, учитель? — Ничего, — как-то слишком поспешно ответил Нацумэ-сенсей. — Всё, иди уже.       Мори пожал плечами и, накинув лёгкую куртку, развернулся, открывая дверь. Когда он шагнул за порог, вслед ему донеслось: — До утра тебя не жду. — Учитель! — Огай повернулся к нему, слегка смущённо улыбнувшись. — Иди давай! — отмахнулся наставник. — Только палёное не пейте. — Всё, до свидания! — замахал руками Мори и поспешил вниз, сгорая от смущения.       Нацумэ-сенсей разрешил ему пить. Завтра на землю упадёт метеорит.       Наверное, пора привыкать к тому, что он становится взрослым. Но с учителем Огай по-прежнему чувствовал себя маленьким ребенком, которому нельзя пить и задерживаться допоздна в гостях и на улице.       Надо же, как быстро летит время…

***

      Когда он пришёл, слегка опоздав, то увидел, насколько масштабной была вечеринка. Народу было столько, что в довольно большом доме Котаро почти не было свободных комнат. Девушки и юноши отрывались по-полной, напиваясь чем-то, что было явно палёным, и наслаждаясь громкой музыкой. И было ясно, что вечеринка началась давно, поскольку многие уже с трудом стояли, хотя явно получали удовольствие от процесса.       Котаро обнаружился в дальней комнате в окружении двух довольно привлекательных девушек, одетых в слишком короткие платья. Парень тоже вытянулся, хотя по-прежнему был ниже Огая. Одетый в джинсы по американской моде и в черную рубашку, залихватски зачесав длинные волосы на одну сторону, Исака развалился на диване, обнимая одну девицу и что-то явно втирая ей. Перед ними на журнальном столике стояло несколько бутылок. Они явно уже выпили и теперь наслаждались компанией друг друга.       Впрочем, заметив Мори, Котаро моментально оставил девушек и поднялся ему навстречу с лёгкой улыбкой чуть пьяного человека. — Огай! — Привет, Котаро, — Мори пожал ему руку на европейский манер. — Как дела? — Всё просто отлично! — воскликнул Котаро. Благо, музыка в этой комнате была не такой громкой, как в остальных, и можно было не кричать. — Как ты? Выглядишь… приемлемо-хреново. — Классное определение, сочту за комплимент, — фыркнул Огай. — Я так понимаю, ты уже пьян? — Совсем чуть-чуть! — воскликнул Котаро, рассмеявшись, и хлопнул его по плечу. — Да ладно тебе, Огай, расслабься! На одну ночь можно!       Мори чуть улыбнулся. Когда он думал о том, сколько мог бы выучить за этот вечер, ему хотелось рыдать. Казалось, каждая секунда, проведённая не за учёбой, отнимает у него одно место в списке претендентов на медицинский. — А где Кобо? — спросил Мори, чтобы перевести тему. — Где-то там с Кадзуми был! — махнул рукой Котаро.       Огай огляделся. Комнат было слишком много, и искать там Абэ с Юмото сейчас было бесполезно. Он со вздохом плюхнулся рядом с Исакой, который вновь сел. Тот тем временем посмотрел на девушек рядом и обратился к ним на манер джентельменов из восемнадцатого века: — Милые девушки, можете оставить нас? Нам с другом надо поговорить.       Те рассмеялись, будучи слишком пьяными, чтобы обидеться, и удалились в другую комнату тусить. Котаро потянулся и взял банку пива. Открыв её, он протянул её Мори: — Вот, начни с чего-нибудь лёгкого.       Огай взял банку пива. Повертел её в руках. Когда-то давно казалось, что пить — это так круто, по-взрослому, но теперь это было каким-то неинтересным. Хотя, глядя на весёлого Исаку, он невольно подумал о том, что, возможно, алкоголь не так уж и плох. Может быть, ему действительно нужно отвлечься.       Мори поднёс банку к губам и отпил чуть-чуть. Пиво ему не понравилось тогда, когда они впервые попробовали, не понравилось и сейчас. С трудом проглотив первый глоток, Огай поморщился и посмотрел на Котаро: — А получше ничего нет? — Эстет! — рассмеялся Котаро. — Я помню, что ты не любишь. Но побоялся, что после такого долгого перерыва тебя унесёт с чего-то покрепче.       Он поднялся и направился к какому-то шкафу. Открыв его, Исака извлёк на свет бутылку коньяка и поставил на журнальный столик вместе с двумя снифтерами. — А ты сам-то что, много пил? — скептически спросил Мори, отпивая ещё раз. — Нет, — качнул головой Котаро, плюхаясь снова на диван. — Сам знаешь, в математическом классе особо не набухаешься по выходным.       Мори кивнул, прекрасно понимая. Если Исака хотел поступить в университет на инженера, то ему надо усердно учиться. Огай, честно говоря, не представлял, как можно с таким удовольствием заниматься математикой, но Котаро прям балдел. Он всегда мечтал заниматься разработкой каких-то приборов и в принципе любил возиться со всякой электроникой. Мори искренне желал ему поступить. — А что сегодня случилось? — поинтересовался он, допивая залпом пиво. — Устал учиться! — махнул рукой Котаро. — К тому же Момо, когда увидела меня, сказала, что я на скелет похож и мне надо отдохнуть. — Ты виделся с Момо? — удивился Мори.       Он сам уже давно не бывал в том кафе. Летом он ещё бегал, выполнял какие-то задания от Момо, но, когда женщина услышала, что он собирается поступать, быстро отстранила его от выполнения занятий. Мори навсегда запомнил её слова, которые она сказала ему в последний день лета: «Огай, если есть возможность учиться — надо учиться». Она пожелала ему удачи и сказала, чтобы он после поступления зашёл к ней сообщить о результатах. — Да, — кивнул Котаро. — Хотел отвлечься от математики, поэтому я пришёл к ней. — Задания выполнял? — поинтересовался Мори, косясь на коньяк. — Нет, просто поболтать, — хмыкнул Исака. Налив в стакан алкоголь, он протянул его Огаю. Тот принял, благодарно кивнув. — Она скучает, как мне кажется. — Скучает? — усмехнулся Огай.       Момо определённо не была сентиментальной женщиной. Мори с трудом мог представить её скучающей по ним, особенно учитывая, что они не раз доставляли ей проблемы. — Ну, конечно, прямо она об этом не говорит, — Котаро взял свой снифтер и слегка покачал его, рассматривая коньяк. — Но знаешь, мне показалось, глаза у неё были грустные… — Котаро, ты пьян! — фыркнул Мори. — Это не я пьян, это ты недостаточно напился! — махнул рукой Исака. — Пей давай!       Огай только хотел последовать совету Котаро, как вдруг дверь в комнату открылась, и вошёл Кобо с Кадзуми.       Они оба сильно изменились. Кадзуми не выросла, однако стала изящнее и утончённее, хотя казалось, это уже невозможно. Каштановые волосы Юмото водопадом падали на её плечи, сияя на свету. Карие глаза с лёгким покраснением от недосыпа смотрели на мир с прежней отстранённой мечтательностью. Фигура стала более женской, формы — выразительнее. Из миловидной девчушки Кадзуми превратилась в прекрасную девушку. Мори в который раз подумал, как Кобо повезло с ней.       Сам Абэ тоже изменился. Он сильно вытянулся — метр восемьдесят, если не больше. Глаза стали серьёзнее, лицо слегка осунулось. Должно быть, Кобо тоже усердно учился. Мори со стыдом понял, что даже не знает, куда собирается поступать его друг. Стекла очков стали чуть толще — похоже, упорная учёба не пошла на пользу его зрению. По глазам тоже было заметно: покраснение было довольно сильным. Наверняка Абэ не спал ночами, усердно учась. Кобо перестал красить свои волосы и слегка подстриг их, сделав совсем короткими. На лбу пролегла глубокая морщина, делавшая его старше, чем он есть. — Кобо! — Мори поднялся им навстречу. — Кадзуми! — Привет, Огай, — усмехнулся Кобо, пожимая ему руку. — Давно не виделись. — Здравствуй, Огай, — пропела Кадзуми.       Они сели рядом, Котаро достал ещё пару снифтеров и налил всем коньяк. Мори вновь взял свой и растерянно повертел. Он понял, что за эти три года их связь заметно ослабла: он даже не знал, о чем поговорить с друзьями. С Котаро можно было поболтать о Момо и их делах. Но вот о чём говорить с Кобо и Кадзуми, он совершенно не знал.       Конечно, они виделись на каникулах. Но тогда они все усиленно старались придумать, что можно поделать. Ходили в кино, на фестивали, на концерты — куда угодно, лишь бы потом можно было обсудить увиденное, а не пытаться отчаянно придумать тему для разговора. — Как дела? — спросила Кадзуми с лёгкой улыбкой. Похоже, её такие вопросы не мучали. — Всё нормально, — улыбнулся Мори, скрывая свое смущёние. — Как у вас? — Движется потихоньку, — хмыкнул Кобо, вертя стакан в руках. — Котаро, ты откуда это взял? — Из отцовского тайника, — хмыкнул Исака. — То-то он удивится, когда не найдёт своё сокровище! — Да уж… — Огай внимательнее посмотрел на Котаро. — Слушай, а ты куда их девал? И твоя бабушка… — Куда? — Исака рассеянно посмотрел вокруг пьяным взглядом. — Бабушка у сестры уже три дня живёт. А родителей… В офис отправил. Они же так свою работу любят — вот пусть и ночуют там.       Даже спустя столько лет Котаро не мог простить своим родителям ужасного отношения. Что ж, Мори его не винил и даже поддерживал в этом решении. Этих извергов нельзя было прощать. Исаку спас только Принц, не позволивший родителям его обидеть. Однако всё могло сложиться совсем иначе, не будь у Котаро его способности. — Думаю, они будут в шоке, когда увидят дом после вечеринки, — хмыкнул Кобо. — Учитывая, что им придётся убираться, это будет вполне оправданная реакция, — с самодовольным видом хмыкнул Котаро.       Мори не смог сдержать своего смеха, глядя на его гордое лицо: мол, посмотрите, как я всё круто придумал! Он не ожидал этого, однако Кобо и Кадзуми тоже подхватили его смех. Даже странно, ведь обычно Кобо был добрым и всех жалел, а Кадзуми была слишком отстранённой, чтобы смеяться. Но в этот раз, похоже, они все были слишком пьяны. У Абэ смех стал отрывистым, каким-то резким, тогда как Кадзуми смеялась звонко и беззаботно.       Шутка разрядила атмосферу. Немного расслабившись, Мори обвёл взглядом своих друзей и с усмешкой сказал: — Тогда давайте сделаем их уборку настоящим адом и оторвёмся как следует! — Поддерживаю Огая! — Котаро пьяно махнул рукой. — Раз уж мы собрались в кои-то веки, надо оторваться по-полной! — За встречу! — Кобо поднял свой стакан. — За встречу!       Они выпили. Коньяк обжёг горло, оставив после себя стойкое жжение, и провалился в желудок, словно маленький раскалённый уголь. Мори прикрыл глаза, наслаждаясь эффектом. И с этого момента вечер потек веселее.       Спустя пару снифтеров коньяка и ещё какого-то напитка Мори уже плохо понимал, что происходит. Ему было хорошо, он смеялся над шутками Котаро, беззаботно болтал с Кадзуми и Кобо и в целом наслаждался вечером. Приходили какие-то люди, и он с лёгкостью пьяного человека разговаривал с ними, смеясь, даже когда ничего смешного не было. Ему просто было весело.       Ближе к часу ночи Огай заметил, что Кобо и Кадзуми уже активно и страстно целуются, сидя на подоконнике. Котаро на диване опять начал обхаживать какую-то красотку, с пьяным запалом что-то втирая ей. Девушка рядом хихикала над каждым его словом и покачивалась, явно горя желанием побыстрее перейти к следующей части. Огай посмотрел перед собой и увидел вполне себе милую девушку, которая пьяно рассказывала ему о чём-то.       Он помнил, что часом ранее пытался найти парней, с которым можно было бы переспать. Но каждый раз, когда возможность выпадала, Мори начинал видеть лицо Фукудзавы. При мысли о том, что будет, если во время секса с парнем он случайно простонет имя Юкичи, у Огая пропадало всякое желание. Он спешно извинялся и уходил. Лучше притвориться слишком пьяным для секса, чем позорно простонать имя друга во время процесса.       Поэтому он переключился на девушек: тут хотя бы не было шансов увидеть Фукудзаву вместо партнёра. И вот Мори, глядя на эту красотку, думал, когда же наконец она замолчит и они смогут перейти к следующей части. Девушка, очевидно, ждала того же, но какие-то рамки приличий у обоих ещё оставались, а потому они сидели друг напротив друга и болтали о разном.       А потом Котаро достал ещё бутылку какого-то алкоголя «для друзей», и Мори выпил ещё. И ещё. И ещё. Этого алкоголя хватило, чтобы рамки бесполезных сейчас приличий наконец были забыты. Огай чувствовал себя неуязвимым и непобедимым. В пьяном угаре девушка превратилась в совсем нереальную красавицу, и он, схватив её за руку, отправился искать свободную комнату. Девушка, хихикая и спотыкаясь, поскольку была уже изрядно пьяна, шла за ним. Ночь обещала быть интересной.

***

      Он лежал на кровати и смотрел на неё. Она была так прекрасна сейчас, когда сидела на нём в своей короткой клечатой юбке. Рубашка была расстёгнута, и оттуда весьма игриво выглядывал светлый бюстгальтер. Ещё одетая, девушка двигалась на нём, и парень наслаждался трением.       Он коснулся её горячей кожи, обвёл руками её узкую талию. Она вскинула голову, слегка простонав, и он почувствовал, как побежали по её коже мурашки. Слегка сжав её, он начал помогать ей двигаться. Она была слишком пьяна, чтобы сидеть ровно, а потом склонилась к нему. — Я хочу тебя, — прошептала она ему в губы. Сладковатый запах коньяка окутал его.       Он в ответ поцеловал её. Её губы всегда были просто восхитительны, они манили его весь вечер. Сдерживаться было ужасно сложно. Как же его достало соблюдать эти правила приличия, ждать, пока все напьются достаточно, чтобы разойтись по комнатам трахаться! Ему хотелось уже поскорее взять её, поскорее почувствовать её и быть с ней единым целым.       Он целовал её, пока она продолжала двигаться на нём. Хотелось одновременно и продлить эту сладкую пытку, и уже поскорее покончить с этим, испытать оргазм. Кровь кипела, заставляя действовать. Она буквально рвалась к его члену, заставляя его набухать и вставать. Хотелось большего. Вскинув бедра, парень оторвался от её губ и вздохнул. Она вновь выпрямилась, снимая рубашку. Он последовал её примеру.       Луна осветила её бледную кожу, сделав её почти серебряной. Девушка сидела на нём, оперевшись о его грудь своей хрупкой ручкой, и смотрела на него с такой любовью в глазах, что у него захватило дыхание. Её длинные тёмные волосы струились по плечам, эффектно подчеркивая серебристую кожу.       Неземная красота. И эта красота принадлежит только ему.       Он быстро расстегнул брюки, снимая их и отбрасывая в сторону. Нахер одежду, она будет только мешаться! К тому же он никогда не любил секс в одежде — считал это неуважением к ней. Она была для него богиней, самой прекрасной в мире. Он не хотел обижать эту жрицу красоты.       Девушка слегка приподнялась и изящным движением сняла с себя клечатую юбку, которая так ему нравилась. Потом она протянула руки и хотела было расстегнуть бюстгальтер, но он остановил её. Ему хотелось самому первому коснуться её чудесной шелковой кожи. — Давай помогу.       Она послушно опустила руки, давая ему возможность коснуться её. Он немного помедлил, дразня и её, и себя. Сжав мягкие груди в руках, слегка помассировал их, внимательно следя за её реакцией. Причинять ей боль ему не хотелось, а он знал, какое это место чувствительное. Но, похоже, он всё сделал правильно. Девушка тихо застонала и двинула бёдрами, показывая, как ей не терпится продолжить. — Быстрее! Я сейчас умру от возбуждения! — Хорошо-хорошо.       Он расстегнул её бюстгальтер и отбросил его куда-то в сторону, обнажив крепкие упругие груди со светлыми ореолами сосков. Она тихо выдохнула, скользнув руками по его голой груди. Затем приподнялась вновь и быстро сняла с себя ажурное бельё.       Нагая богиня предстала перед ним в лунном свете. Это было так потрясающе, что на миг он действительно забыл, как дышать. Ничего прекраснее и волшебнее он не видел.       В одно мгновение избавившись от своего белья, парень отбросил его в сторону и наклонился, чтобы найти презерватив в кармане брюк.       Разорвав упаковку и надев его на себя, он быстро протянул руку и коснулся девушки. Она была уже вся мокрая, готовая. Но он до ужаса боялся причинить ей боль, а потому сначала вошёл пальцами. Ощутив её мягкие влажные стенки, он едва сдержал стон — зато она сдерживаться не стала. Застонав, девушка начала двигаться на его пальцах, и он ощутил, какой влажной она становится с каждым движением.       Её груди поднимались и опускались вместе с ней. Кожа сияла в свете луны, и можно было разглядеть крохотные капельки пота, похожие на маленькие бриллианты. Она закрыла глаза и, тяжело дыша, продолжала двигаться. Смазка уже текла на её бедра, сверкая в свете. — Помедленнее, — улыбнулся он, наблюдая за ней. — А то кончишь без меня. — Нет… — простонала она и с усилием поднялась, позволяя ему убрать руку. — Хочу кончить с тобой.       Он улыбнулся и лизнул пальцы. Её вкус был солоноватым, но по-настоящему потрясающим. В целом мире не было никого лучше неё.       Он обхватил её бедра и, пристроившись, начал аккуратно входить. Она была достаточно растянута, чтобы принять его, но всё равно он чувствовал, как туго продвигался. Она плотно обхватывали его и была восхитительно горячей внутри. Он застонал, запрокинув голову.       А когда она начала двигаться, поднимаясь и опускаясь на нём, он и вовсе потерял голову. Двигаясь плавно и спокойно, нежно, стараясь доставить ей удовольствие, он чувствовал, как его сердце разрывается от любви.       Он любил эту девушку больше жизни.

***

      Открыв глаза, Мори попытался понять, где он. Голова не болела, но была такой тяжёлой, что ему показалось, будто она сделана из чугуна. Постанывая, он поднялся и растерянно посмотрел вокруг.       Он был в какой-то комнате на диване. В окно ярко било солнце — похоже, уже наступило утро. Рядом с ним никого не было, хотя он внезапно увидел чулок. События предыдущего дня начали всплывать в его памяти, и Огай логично сделал вывод, что чулок мог принадлежать той девушке, с которой он собирался заняться сексом. Правда, он был уже настолько пьян, что даже не мог вспомнить, сделал он это в итоге или нет.       Пошатываясь, Мори поднялся и вышел в коридор. Тут же он наткнулся на лежавшего там парня. Парень обнимал самого себя и храпел так, что было удивительно, как он не перебудил весь дом. Аккуратно перешагнув через него, Огай продолжил идти.       По пути ему попалось ещё несколько людей. Кто-то спал на более-менее приличных местах вроде диванов или стульев. Кому-то повезло найти кровать — обычно это были парочки. Но кто-то оказался не так удачлив и спал прямо на полу. Последствия вечеринки были сильно заметны. Запах алкоголя и пота висел стойким облаком по всему дому, а порой можно было наткнуться на весьма странные предметы вроде потерянных ботинок или носков, пластиковых стаканчиков и презервативов — благо, неиспользованных.       Огай наугад открыл одну из дверей и внезапно увидел почти пустую комнату. Только на кровати в обнимку лежало два человека. Взгляд Мори упал на клечатую юбку, и он смутно вспомнил, что где-то уже её видел. Огай вновь перевёл взгляд на людей на кровати и застыл в удивлении.       На кровати лежали Кобо и Кадзуми. Юмото была укрыта одеялом и спала, прижавшись к Абэ. Кобо же не был ничем прикрыт, так и лежал голым. Зато крепко обнимал девушку, словно оберегая её сон.       Мори быстро закрыл дверь. Нет, конечно, он понимал, что они уже не дети и всем хочется всего. Он сам собирался сегодня переспать с той девушкой — правда, неизвестно, сделал ли это в итоге или нет. Но почему-то он совершенно не представлял, что Кобо с Кадзуми тоже уже этим занимались. Хотя, разумеется, в этом не было ничего удивительного.       Однако он совершенно точно не хотел видеть своего друга детства голым. Зажмурившись, Мори помотал головой, избавляясь от странных воспоминаний, и пошёл дальше. Спустившись вниз, он открыл очередную дверь и обнаружил гостиную, а в ней Котаро. Тот уже проснулся и сидел на диване, растерянно глядя по сторонам. — Доброе утро, — поприветствовал Огай его, проходя и садясь рядом с ним. — Доброе, — Исака потёр лоб. — Ты как? Голова не болит? — Нет. А у тебя? — Тоже нет.       Они немного помолчали. Котаро внезапно потянулся и как-то лениво протянул: — Курить хочется… — Хочется, — согласился Мори. — У тебя есть? — Только сигары отца, но они жёсткие. У тебя? — Где-то в куртке были.       Мори поднялся и пошёл искать свою куртку. Благо, она обнаружилась в коридоре висящей на крючке. Достав сигареты и зажигалку, Огай уже хотел было идти, когда вдруг его взгляд упал на что-то странное на полу. Нахмурившись, Мори наклонился и поднял предмет.       В его руках оказался пакетик с белым порошком. Таких он в своё время продал немало. Как и Котаро.       Гнев захлестнул Мори с такой силой, что он едва справился с собой. Ринувшись в гостиную, он буквально напрыгнул на Исаку и, прижав его к дивану, сунул пакетик ему в лицо. — Ты что, совсем рехнулся?! — рыкнул он. — Да какая муха тебя укусила?! Чего ты мне в лицо суёшь?! — вскрикнул Котаро, пытаясь отпрянуть.       Огай схватил его за воротник футболки, прижав к спинке дивана. Кроваво-красные глаза, казалось, могли убивать одним взглядом. — Не вздумай врать мне, — прошипел он и вновь показал пакетик Котаро. — Ты когда подсел?       Исака испуганно уставился на вещество. На миг в его глазах Мори увидел того мальчишку, который своей способностью едва не убил девчонку на крыше. — Я… Я не знаю, откуда это, — растерянно проговорил Котаро. — Клянусь, Огай, это не моё! — Лжёшь! — Огай встряхнул его ещё раз. — Ты разве не видел, что бывает с теми, кто употребляет?! Сам ведь дозы им продавал! — Да не моё это! — глаза Исаки вновь стали жёсткими и взрослыми. — Ты нахер совсем рехнулся! В доме было столько народу, откуда я знаю, кто пронёс это?! Я не употребляю, сказал ведь тебе!       Мори отстранился и внимательно посмотрел на Котаро. Исака глядел на него с такой обидой, что Огай невольно поверил ему. Да и не выглядел Котаро как употребляющий. Никакого возбуждения, резких перепадов настроения. Ни одышки, ни проблем с носом, ни покраснения глаз. Ничего.       И вдруг страшная догадка мелькнула в голове Мори. Он развернулся и кинулся в коридор. Вслед ему донёсся крик Исаки: — Огай, ты куда?!       Но он не ответил ему. Выбежав в коридор, Мори остановился и огляделся. Найдя куртку Кобо, он резко дёрнул её и вывернул карманы.       На пол упало ещё три пакетика с опасным белым порошком кокаина.