Человек, которого я ненавижу

Руки трясутся, а Квакити не знает, как ему мириться с приступом паники. Страшно, страшно, страшно. Мир словно его сжимает, давит со всех сторон, он ненавидит это чувство. Сжимает свою рубашку, ногти впиваются в кожу сквозь ткань. Это должно уменьшить боль, но почему-то, ему кажется, ещё немного и он всё проткнёт. Как проволока, которая медленно протыкает руку насквозь. Никто не берёт трубку. Ни лучший друг, ни просто друзья, близкие люди, никого нет. Никто не поможет, он так и останется гнить в истерике. Как это всегда было. Дыхание учащается. Всем плевать, всем плевать, всем плевать. Он набирает всех, кого может. Даже Уилбура. Уилбур сволочь, Уилбур плохой, он ненавидит Уилбура. Он, кажется, медленно начинает ненавидеть всех. Всё его окружение. Да, точно, Сут тоже его ненавидит. Он не взял трубку, пока истерика пошла по накатанной. Ему кажется, единственным хорошим исходом будет выйти в окно. Чтобы он больше никому не нагрубил, будучи раздражительным. Чтобы больше он не отталкивал людей, будучи не в состоянии ответить адекватно. Если его игнорируют, но человек в сети — это ужасно, он надоел человеку и он просто не может закончить общение. Если он игнорирует — это нормально, и все должны понять и простить. Тошнит, тошнит, тошнит. От всех, от себя в первую очередь. Может поэтому с ним никто не общается? Его рука пробирается под рукав, царапая. Единственный выход — вечная темнота. Во второй руке пачка таблеток. Может так- Кто-то пытается выбить дверь, очень показательно дёргает ручкой, пока она не открылась сама. Ах да, Алексис забыл его закрыть, теперь это сделают за него. Этот кто-то неожиданно быстрым шагом к нему подходит и резко отрывает царапающую руку, второй отбирая пачку таблеток от и так ослабшего Квакити. — Квакити, скажи, ты совсем еблан? Знакомый голос заставляет всхлипнуть, не поднимая глаза на ворвавшегося человека. Он должен быть сильным, но на его руке видны кровоподтёки и царапины, а сам он чувствует себя просто ужасно. Человек раздражённо фыркает и слабо трясёт его руки, пока Алексис пытается прийти в себя и наконец взглянуть, кто это был. Перед собой он видит врага номер один, соперника, неприятного и лживого человека. Уилбур урод. Уилбур скотина. Но Уилбур рядом. Почему? Алексис жадно глотает воздух, пока Сут не начинает его придерживать за плечи. — Тише, давай сядем. Сфокусируйся на мне. Какого цвета твоя плитка? Кью медленно сползает по кухонной тумбочке на пол, с чем ему помогает Уилбур. Он весь трясётся, не в состоянии ответить на вопрос. Рука Уилбура перемещается на затылок Кью и он слабо опускает его голову. — Какого цвета плитка? — Ч... чёрн… чёрного. — Правильно, а это какой? — Б…б… Сут слабо гладит его по волосам. — Белый, Кью. Видишь? — Мгм… Сут не переступает комфорт, не обнимает. В последствии этого Квакити цепляется намертво за его руку. Тот, вроде как, не сильно возражает. Теперь он немного приподнимает ему голову, только тогда Квакити осознаёт, что сидит перед ним без шапки. — П... Понима… пони. — Замолчи и смотри на меня. Уилбур даже не слушает его. Как же он раздражает. Хочется его ударить. И в лёгких больно, голова кружится. Алексис приподнял голову, Сут показывал дыхательные упражнения. — Смотри, повторяй за мной. Вдох… Вместо слов у Кью в ушах шум, а в глазах всё плывёт от слёз. Но он пытается, как бы жалко он сейчас не выглядел. Тревога всё ещё была тяжестью в груди, но он, кажется, справляется. Да даже получше, чем было. Он не чувствует, словно вот-вот отключится на эмоциях. Попытки повторить дыхательные упражнения сопровождались резкими вдохами, но уже не так часто. По крайней мере он не задыхается. — В...вв…выдох. — Мгм. Сут пытается отвести внимание. «Смотри, что ты видишь?» «Сколько яблок в твоей вазе?» Глупый, он очень глупый. Но это… помогло. Помогло увезти мысли в другое русло и не вспоминать об этом. Он, кажется, чувствует заботу и отвращение. О, Святой Прайм, его спасает человек, которого он ненавидит. И это, кажется, взаимно. Сюрней ситуацию не придумаешь. Только вот это помогало. — Нахера ты вообще пришёл? — вырывается из уст Кью, теряя чуть ли не весь прогресс, который они проделали. От Уилбура прозвучало тихое «Господи…», Уже переходя к большему физическому контакту. Если это помогает — пусть будет. — Чтоб ты спросил. И опять тишина. Назойливая, давящая, пока Сут не начал говорить опять. — Если ты неожиданно в ночь звонишь человеку, которого ненавидишь, значит случилось что-то страшное, и счёт пошёл на минуты. Понял? Кью сам кинулся в объятия. Вообще не думая о том, как же сильно ненавидит этого человека на самом деле. А может он её только себе внушал? Уилбур не обнимает в ответ. Лишь частично, держа за плечо и поглаживая по затылку испуганную пташку. Но он не уходил. Даже не пытался. Всё равно дома никого нет. Всё будет хорошо.