его правила, его игра

      Переступив порог квартиры, Минхо бесшумно положил связку ключей на невысокую тумбу и нагнулся, чтобы развязать шнурки на ботинках. Дома его встретила тишина, хотя обычно по возвращении с работы его приветствует любимый омега, целует в губы и виснет на мощных плечах. Альфа удивился, даже засомневался, что Джисон дома, но когда толкнул дверь в спальню, увидел возлюбленного на кровати.       Постель была аккуратно заправлена. Хан лежал на белоснежном покрывале, одетый в черную облегающую водолазку, заправленную в свободные брюки того же цвета, затянутые на талии широким ремнем. Его влажные, взлохмаченные после душа волосы, небрежно спадали на лоб, прикрывая взгляд карих глаз, которые прожигали Минхо своим вниманием.       Тусклый желтый свет, пробивающийся через абажур торшера, мягко окутывал всю комнату. В воздухе витал аромат свежемолотых кофейных зерен и корицы. В комнате царил порядок, все вещи были аккуратно сложены. Минхо вошёл в спальню, притянутый загадочностью омеги, который гладил своё согнутое стройное колено через ткань болоньевых штанов. Его притягательный взгляд манил, а тонкий аромат ванили смешивался с кофейным и дурманил голову альфе. Хотелось в тот же миг наброситься на возлюбленного с поцелуями и ласками, но Минхо чувствовал — омега чем-то недоволен.       — Ты задержался, — констатировал факт Джисон.       Он проклинал дни, когда Минхо не возвращался вовремя. Это нервировало его, заставляло волноваться и ревновать, но сильнее всего Хана раздражали обещания альфы. Он клялся, что подобное больше не повторится, а потом снова задерживался на работе. Джисон прекрасно понимал, что иногда бывают дела важнее дома, но смириться с этим не мог и каждый раз злился все больше.       — Я провинился, — сразу принял поражение альфа. — Но готов искупить свою вину.       — Искупишь, конечно, — Джисон поднялся с кровати и направился к возлюбленному. — Обычными подарками тут не отделаешься.       Минхо усмехнулся, обнажив клыки. Напряжение в воздухе росло, и любое движение омеги могло перерасти в возбуждение, но Джисон намеренно медлил. Подходил мелкими, неторопливыми шагами, внимательно изучая внешний вид альфы. Черная футболка обтягивала его мускулистые плечи. Из-под неё выглядывали татуировки, опоясывающие руки Минхо и действующие на Джисона как афродизиак. Он обожал мять плечи альфы, рассматривая рисунки на его коже, и даже сейчас хотел дотронуться до них, но сдержался.       — Могу встать перед тобой на колени, — с ехидной улыбкой предложил Минхо, наблюдая за омегой.       — Вставай.       Вскинув от удивления брови, Ли уставился на возлюбленного, а тот на него. Если изначально всё это воспринималось как шутка, теперь картина прояснилась, и стало понятно, что Джисон вовсе не шутит.       Минхо согнул одно колено и опустился на него. Следом на второе, уже более отчётливо чувствуя ковролин, который немного смягчал неудобную позицию. Теперь, будучи ниже Джисона и достигая лишь его груди, альфа поднял голову, чтобы взглянуть в глаза медленно приближающегося омеги. Рука младшего скользнула по сильному плечу Минхо, но затем вцепилась в его волосы на затылке, заставляя старшего запрокинуть голову. Вторая рука нежно легла на горло альфы, но не давила, а слегка поглаживала, водя по кадыку и безмолвно угрожая, что в любой момент хватка может усилиться. Минхо молча стоял на коленях, терпя всё, что вытворяет Джисон. Его взгляд метался по уверенному лицу омеги, по желанным губам и влажным прядям на лбу. Улыбка исчезла с лица альфы — теперь шутки были ни к чему.       — Я сделаю самый лучший минет в твоей жизни, котёнок, — произнёс Ли, а после сглотнул слюну, толкая ладошку омеги кадыком.       — Нет, — отозвался Джисон, прикусывая губу, — я хочу, чтобы ты вылизал меня.       Сильнее схватив Минхо за волосы, омега приблизился к его лицу, дразня неосуществимым поцелуем. Он не касался губ альфы, заставляя понервничать, а рука, что таилась на горле Минхо, стала медленно спускаться к накачанной груди.       — Ты будешь делать это, пока язык не устанет, — продолжил фантазировать Хан. — Долго и кропотливо, слизывая каждую капельку с моей дырочки.       — Твою мать, — шикнул Минхо, без проблем опуская голову и убеждаясь, что уже возбудился.       Ему хватало сил противостоять Джисону. Омега продолжал тянуть его за волосы на затылке, и альфа снова поддался, запрокидывая голову и поднимая взгляд на Хана. Если бы ему сильно понадобилось, он мог встать с колен, или схватить Джисона, завалить его на кровать и трахнуть, но альфой двигал интерес. Омега хотел сегодня быть главным, и Минхо соглашался, готовый подчиняться всему, что взбредёт младшему на ум. Он хотел знать, что же Хан решит сделать дальше.       — Тебе запрещено касаться моего тела, — выдвинул новое условие Джисон. — Не используй руки, когда будешь вылизывать меня.       — А потом можно? — поджимая пересохшие губы, спросил Минхо.       — Я подумаю, если ты будешь достаточно убедительным, — омега провёл пальцем по скуле возлюбленного. — Заслужи меня, Ли Минхо.       Он отпустил альфу и отступил на один шаг. Вцепившись в широкий ремень, Джисон стал расстегивать его, чудом не задевая свободным краем Минхо. Альфа уставился на задравшуюся водолазку, оголяющую небольшой участок плоского живота омеги, и коснулся своего набухшего члена, желая немного утихомирить.       — Себя касаться тоже нельзя, — дополнил правила Хан, плавно спуская штаны с бёдер. — Если ты сильный и красивый, это не значит, что можешь делать всё, что захочется.       — Даже если хорошо попрошу? — хрипло протянул альфа.       — Не подлизывайся, — ехидно сощурился Джисон, избавляясь от брюк. — Язычок понадобится тебе для другого.       Омега стянул с себя боксёры и залез на кровать. На нём осталась лишь чёрная обтягивающая водолазка, которую Минхо хотел разорвать прямо на нём, но смог сдержаться. Джисон встал в коленно-локтевую позу, хлопая себя по ягодицам и намекая, что уже можно начинать. Ли поднялся с колен, снимая с себя футболку и швыряя в другой угол комнаты. Руки моментально оказались на ягодицах омеги, а язык прошёлся по узкой дырочке, сжавшейся от горячего прикосновения. Джисон ахнул, прогибаясь в спине, но вовремя опомнился, разворачиваясь и шлёпая альфу по руке:       — Запрещено касаться, — напомнил он, вновь опираясь на локти и маня Минхо своей дырочкой.       Минхо завёл руки за спину, склоняясь к омеге и слизывая выступившую смазку. Его горячие губы поцеловали сфинктер, а язык толкнулся внутрь. Джисон сдержал стон, вжимаясь ртом в собственный локоть и пытаясь реагировать менее бурно на касания альфы. Старший знал к нему подход, он умел расположить к себе, особенно когда Хан на него злился или обижался. После таких ласк приходилось прощать, даже если хотелось ещё немного подуться, но сегодня омега собирался быть стойким и неподкупным.       — Котёнок, я всё правильно делаю? — спросил Минхо, будучи уверенным, что Джисон глаза закатывает от удовольствия.       — Старайся лучше, — сдавленным голосом произнёс омега, не желая признавать своё поражение.       — Как скажешь.       Язык вновь проскользнул по дырочке. Минхо собирал всю смазку, выделяющуюся, кажется, без остановки. Эта реакция организма доказывала победу альфы, которую Джисон совсем не хотел принимать.       Протиснув язык через узкий вход, Ли облизнул горячие стеночки, жаждущие его члена. Они поддавались, расходились от любого касания альфы, приглашая толкнуться глубже. Минхо хотел вцепиться в ягодицы пальцами, промять их под себя до красноты, но продолжал держать руки за спиной, удобно сцепив их в замок. До ушей доносилось сбившееся дыхание Джисона, до сих пор не позволяющего себе простонать. Омега держался из последних сил, слыша хлюпающие толчки языком и сдержанно ахая от кружащего голову удовольствия. Его пальцы цеплялись за простыню, сминая однотонную ткань до побелевших косточек. Хан знал, что терпения альфы надолго не хватит, и скоро он развернёт его и заставит стонать под собой, но Минхо продолжал играть языком с его дырочкой, словно та была любимым леденцом.       Омега тёк. В прямом и переносном смысле. Он слегка подавался бёдрами навстречу Минхо, уже не представляя, насколько сзади всё мокро от выделяющейся смазки, смешивающейся со слюной возлюбленного. Осознавая, что большой и сильный альфа лижет его сзади, Джисон возбуждался ещё сильнее. Ли человек угрюмый, иногда даже злобный и очень строгий, но перед любимым омегой нарушал все установленные правила и позволял их нарушать Хану. За это Джисон его и любил. Минхо слишком дорожил своим омегой и позволял ему делать с собой всё, что тому взбредёт в голову.       — Как же ты течёшь, — хрипло прошептал Минхо, оценивающе осматривая сжимающуюся от удовольствия мышцу. — Котёнок, я могу войти в тебя не только языком. Нужно только попросить.       — Не отвлекайся, — собрав последние силы, стойко ответил Джисон.       — Подумай хорошо, — пальцы альфы коснулись входа, медленно и нежно скользя по смазке вокруг колечка мышц. — Могу остановиться, если хочешь.       Джисон закусил губу, подаваясь навстречу возлюбленному и ощущая, как его пальцы проскальзывают внутрь. Сдержаться было невозможно. Омега издал тихий стон, принимая своё поражение и окончательно сдаваясь. В таком положении он больше не мог руководить, не мог указывать альфе. Всё, на что Хан был способен вырывалось стоном из его груди и доводило колени до дрожи. Он уже еле стоял на локтях, мечтал упасть на постель и оказаться придавленным к подушке, но на этот раз медлил Минхо. Он стимулировал неторопливо, осторожно. Пальцы свободно проскальзывали внутрь, а потом высовывались с характерным хлюпаньем.       Омега изнывал. Он принял своё поражение, желая получить за это сполна. Подталкиваясь к альфе, он насаживался на пальцы, ускоряя темп и показывая своё нетерпение. Минхо и сам заметил, как Джисон просит скорее трахнуть его без лишних прелюдий. Омега ничего не говорил, лишь стонал от пальцев, что растягивали его влажную дырочку. Минхо вынул пальцы и отодвинулся, а Джисон почувствовал неприятную пустоту. Обернувшись к альфе, он захлопал глазками, которые минутами ранее хотели наказать возлюбленного за задержку на работе. Теперь омега был готов даже извиниться, но делать этого не пришлось. Расстёгивая ширинку брюк, Минхо сказал командным тоном:       — Ложись на живот.       Тихо выдохнув от облегчения, Джисон разогнул затёкшие локти и лёг на постель. Он подглядывал, с замиранием сердца наблюдая за альфой, что снял с себя штаны и стянул боксёры, оставаясь абсолютно голым. Хан опустил взгляд на его внушительных размеров член, который входил в него уже не первый десяток раз, и закусил губу, жаждая поскорее почувствовать заполненность внутри себя.       Минхо лёг сверху, целуя Джисона в шею, потом в плечо и спину. Его грудь упиралась в лопатки омеги, а член скользнул по смазке между ягодиц. Омега заёрзал от нетерпения. Ли не стал больше испытывать возлюбленного и толкнулся внутрь. Джисон вскрикнул, вжимаясь лицом в одеяло, чтобы издавать не настолько громкие звуки. Он реагировал на каждый толчок протяжным стоном. Альфа знал, как сделать своему омеге приятно. Он досконально изучил его потребности, реакции и все чувствительные точки. Об одну из них Минхо тёрся членом, выбивая из Джисона новые стоны. Омега кричал, хватался за подушку, а потом вновь утыкался в одеяло, срывая голос.       Альфа навалился сверху, заводя одну руку под горло возлюбленного и касаясь его пальцами. Он не давил, лишь заигрывал с Джисоном, запрещая глушить стоны и желая слышать их в полную громкость. Толчки учащались, становились более сильными и громкими. Омегу трясло от удовольствия, он уже позабыл, что хотел хорошенько проучить Минхо. А вот альфа всё помнил. Он ещё не раз припомнит эту смелую выходку, а потом все её последствия. И Джисон будет краснеть, вспоминая эту горячую ночь, в которую кричал так громко, что, наверное, разбудил всех соседей.       — Мне всё ещё нельзя касаться тебя, котёнок? — прошептал Минхо на ухо, вдалбливаясь в омегу и прижимая его к постели. — Почему ты отступил от своих правил?       — Больше нет правил, — еле слышно отозвался Джисон, закатывающий глаза от удовольствия.       — Сам затеял игру, а теперь меняешь правила? — косо улыбнулся альфа, учащая темп и втрахивая Хана в кровать.       — Моя игра, мои правила, — отозвался омега сорванным голосом.       — Как скажешь, котёнок, — сдался Минхо, понимая, что уйдёт слишком много сил, чтобы выиграть Джисона в споре. — Открой рот и высуни язык.       Повернув голову так, чтобы краем глаза видеть альфу, Хан разомкнул пересохшие губы. Минхо сглотнул слюну, играя кадыком и ожидая, что омега сделает дальше. Джисон открыл рот и нерешительно высунул язык, постанывая от замедлившихся толчков альфы. Минхо накинулся на губы омеги, целуя его страстно и с языком. Прикасаться губами в такой позе было не особо удобно, но это ни капли не напрягало альфу, что набрасывался на язык Джисона, который тот так смело высунул, и толкаясь в его рот своим. Хлопки снова стали учащаться. Член альфы тёрся об чувствительный комок омеги, выбивая стоны, глохнущие в страстном поцелуе. Хан отстранился и вжался лицом в подушку, вздрагивая от накатывающего удовольствия. Под его животом стало мокро от спермы, впитавшейся в постель. Омега содрогнулся от удовольствия и обмяк, позволяя Минхо закончить начатое.       Когда альфа видел оргазм Джисона, ему сносило крышу. Он толкнулся ещё пару раз и прорычал, успевая вытащить из возлюбленного член до того, как из него полилась сперма. Зажав головку в кулаке, Минхо навалился на омегу, постанывая от удовольствия в его ухо.       — Я такой слабый, когда ты рядом, — прошептал Ли, целуя младшего в плечо.       — Ты самый сильный на свете, — отозвался Джисон, всё ещё витая в облаках после произошедшего. — Самый лучший.       — Самых лучших не наказывают, котёнок, — ехидно улыбнулся альфа. — Я правда больше не буду задерживаться на работе.       — Ты так уже говорил, — тихо усмехнулся Джисон.       Минхо слез с омеги, вытер всё салфетками и снова лёг на кровать. Джисон перевернулся на бок, сгибая коленки к животу. Альфа повернулся к нему лицом, поглаживая по плечу, переходя к боку, а потом бедру. Нежная кожа покрывалась мурашками от любых касаний, а Минхо от этого улыбался, не в силах сдержать любви к омеге, с которым хотел провести всю жизнь.       — Если ты снова опоздаешь, я снова тебя накажу, — с улыбкой фыркнул Джисон, несильно толкая возлюбленного в плечо.       — И снова изменишь правила? — вскинул брови Минхо. — Тогда я могу опаздывать хоть каждый день. Мне понравилось.       — Эй, — Хан нахмурился. — Я же сказал, что всё так и было задумано.       — Это я уже понял, — согласился Минхо, хотя знал, что на самом деле всё совсем наоборот. — Хорошо. Если я снова опоздаю, ты опять меня накажешь.