Подсказки Архиепископа

Может ли Ангел, существо, давно вышедшее за рамки людского, напиться?

А бессонный — устать без сна?

Леонард ни разу не уставал и ни разу не напивался.

Апокалипсис позади, Внешние Боги, одно лишь знание о которых загрязняло душу и тело, оказались отброшены в далёкий космос. Теперь они бродили где-то в отдалении вокруг многострадальной системы, как побитые и напуганные собаки. Они определённо снова попытаются нанести удар, подло укусить, когда ты будешь меньше всего этого ждать, но Богиня и Повелитель Тайн держатся даже лучше, чем ожидалось. Слуга Сокрытия со вздохом покачал головой. Балы, званые ужины, проповеди, опять всё сначала. И потом тоже — всё снова начинается заново, гудя в голове смутным калейдоскопом из смутных образов и смытых за ненадобностью силуэтов. После войны люди пытаются вдоволь наверстать упущенное, и гомон десятка голосов вновь раздаётся прямо перед носом, мелькает порванными клочками ночных пейзажей, пенистым шампанским и блеском приевшегося золота. Леонард отводит взгляд изумрудных глаз в сторону, но всё также продолжает ласково, немного неловко улыбаться. Эти дамы в стороне, кажется, очень в нём заинтересованы, и даже не подозревают, что архиепископ Вечной Ночи всё прекрасно слышит, вынужденный притворяться, что в душе не чает об их весьма гнусных на него планах. Правда, по-настоящему занервничал и опомнился он лишь тогда, когда увидел, что одна из аристократок всё-таки решилась к нему подойти. Леонард понял это уже по решительному взгляду, от которого поспешил отвернуться, причем, всем телом, чтобы точно также поспешить скрыться с глаз долой в другой угол залы, и, может, наконец начать проповедь и дать тост. Как спасительный крючок, он видит неподалёку от себя Синди — девушка из его команды, что увязалась на бал за своим капитаном. Никогда не видавшая подобной роскоши, она отчаянно желала поприсутствовать на подобном мероприятии, и Леонард, право, не смог ей в этом отказать. Он бы вообще отдал ей все свои полномочия касательно подобных дел, да вот Антоний вряд ли бы оценил такую доброту... И когда он уже было хотел окликнуть её и потянуться, его догнали, как трусливо убегающего мальчишку: — Леонард Митчелл, верно? — Пропел нежный женский голосок прямо у него за спиной. Названный с трудом подавил вымученное выражение лица и обернулся, озаряя себя жестом Церкви Вечной Ночи. — Добрый вечер, леди. — Вежливо проговаривает он, мысленно перебирая варианты возможного побега с начинающейся вечеринки сватовства — его уже подловили так пару раз... И он, наученный горьким опытом, не желал вновь переживать свою социальную смерть под натиском вопросов юных девиц. Потому что он такой молодой, а уже имеет высокую зарплату и статус архиепископа в придачу к потрясающему лицу и хорошему характеру — выслушивал Леонард это уже как заевшую пластинку, которая не могла остановиться и поднывала спастись бегством. Ему это не льстило. Вовсе нет. Может, лишь первое время. Его даже в самой Церкви пару раз дразнили по этому поводу. Из груди вырвался тихий, тяжёлый вздох, никем так и не замеченный. А за миловидной девушкой быстро подтянулись её подружки в пышных платьях и широких юбках. Синди, кажется, с интересом обернулась — спиной он ощутил её любопытный взгляд у себя на затылке. Она всегда была падка до сплетен, интриг и слухов, словно это было её вторым хобби после мухлежа в картах. Ах... Очередные вопросы о том, кто же в его вкусе. Порой в таких ситуациях он ощущал себя как на допросе: где живёт, как живёт, с кем живёт, сколько зарабатывает, сколько работает, и ещё Богиня знает что. Нахлынули какие-то странные, не совсем свойственные ему ощущения, которые он толком не мог описать. Раздражение ли? Скорее нет, чем да. Быть может, смутное ощущение неправильности ситуации. Леонард отстранился от девушек, немного отойдя назад и старательно создавая между ними больше пространства. Личного пространства. Тонко, с извинением во взгляде он улыбнулся. — Простите, леди, но моё сердце уже давно занято. Вокруг него разошлось расстроенно-удивлённое воркование. У Синди, стоящей рядом и ехидно подслушивающей, упала челюсть, и архиепископ боком почувствовал её ошалелый взгляд. Капитан никогда не проявлял к делам любовным интереса, и она, право, думала что это из-за его стеснительного романтики характера или довольно ироничного отсутствия интереса к этому, а оно вон как, оказывается, было! Всё это время у капитана уже был любовный интерес, именно поэтому он ни за что не подходил с этой стороны к другим и не позволял подходить к себе, отвергая даже самых роковых красавиц? Леонард покачал головой, напрочь отказываясь отвечать на вопрос, кто же именно был удостоен его любви, разочаровывая дам ещё и в объекте потенциальных сплетен. Синди задумчиво нахмурила брови. У капитана такой хороший характер, и кажется, словно он бы с удовольствием разболтал всё о своей любви, разве не так? Её голову озарила страшная мысль: Вдруг этот кто-то не отвечает капитану взаимностью, поэтому тот тактично не оглашает имени? Но как кто-то может не оценить по достоинству все великолепные качества их капитана?! Вот был бы здесь Боб, было бы легче... Она задумчиво прислонила кулак к губам, намереваясь без задней мысли сразу же осведомить обо всём своего друга-коллегу. У Леонарда дёрнулись брови, и он мимолётно обернулся к Синди, касаясь её странным взглядом. Он пока не мог понять, к каким именно умозаключениям привели девушку её шестеренки, но чтобы это ни было, оно настораживало. Дамы, до этого вьющиеся возле Леонарда, кажутся не менее ошеломлёнными, чем сама Синди. Начинают кивать друг другу о чем-то и подозрительно перешептываться. После этого проповедь, тосты, и бал постепенно заканчивается — наконец-то, Слава Богине, Митчелл может вернуться к более привычной работе. Возвращение в штаб, правда, долгожданного успокоения не принесло. Гнусные приставания Синди, касательно вопроса о том, что и почему он брякнул тогда на балу, пусть и проигнорированные с меланхоличной улыбкой, гудящим звоном разносились у него в голове. Наверняка уже вся команда под его началом об этом знает — а потом и ещё кто-то, он был уверен, подтянется... что за мир сплетен и слухов? Ощущение, будто каждое его слово старательно разносит ветер... С другой стороны — он Ангел. Самый юный Ангел Церкви Вечной Ночи. Да, этот интерес и нездоровое любопытство — всё было вполне логично и закономерно. Вероятно, ему стоило это учесть, когда он сбрасывал такую бомбу на Баклундскую общественность. Во взгляде его отражалось недоумение с лёгкой, странной примесью грусти и тоски. Архиепископ обреченно вздохнул, усаживаясь и закидывая ноги на столешницу. Спустя пару томительных секунд и игры в гляделки с бумагой, он отвёл взгляд от документов, уже не в состоянии сосредоточиться. Мысли его теперь занимало совсем иное. Пора бы домой. В конце концов, в основном им запрещали работать сверхурочно. Даже если ты Ангел, в отдыхе нуждаются все живые существа, иначе сойти с ума становится очень лёгким делом. Даже если он, как мифическое существо, уже не нуждается во сне, надо же поддерживать свою человечность в целости и сохранности, верно? Голову Леонарда неожиданно озарило точно вспыхнувшей лампочкой — он, кажется, не ел более... пяти дней? Недели? Из-за отсутствия нужды он совершенно позабыл про эту человеческую потребность. Обычно ему любезно в полу-издевательском тоне напоминал об этом Паллез, но в последнее время в его ушах было до дискомфорта тихо. Старик куда-то ушел по своим Ангельским делам, оставив на Леонарде лишь самого поверхностного паразита, который реагировал только в случае опасности и даже не разговаривал. Он торопливо убрал ноги со стола. Приготовить бы что-нибудь... Несмотря на то, что он Ангел, он всё равно чувствует вкус пищи, и это способствует восстановлению человечности!

***

Он встал возле мясной лавки и задумчиво оглядел предложенные товары, пытаясь мысленно нащупать собственные желания. Итоговый выбор упал на вырезку из говядины, и, пройдясь по ещё нескольким прилавкам и насобирав овощей, он наконец отправился домой в свете сумерек. Интуиция, почему-то, подсказала ему взять побольше... Скинув ветровку в прихожей, Леонард умыл руки и принялся за готовку. За неторопливой нарезкой моркови, лука и зелени быстро пролетело время, и вода в кастрюле закипела, будто привлекая к себе внимание. Он приоткрыл крышку и по помещению разлился приятный аромат. По деревянной доске скатились в кастрюлю нарезанные овощи, и Леонард вернул крышку на место. Его духовная интуиция неожиданно встрепенулась, и Ангел, нахмурившись, обернулся, ища взглядом объект его незримой тревоги. Но его хмурость быстро прояснилась, узрев гостя. Некий странствующий волшебник неожиданно нарисовался в его гостиной. Его шляпа была украшена великолепным орнаментом из перьев, позади красовался толстый плащ, а на рукавах были изящные манжеты. — Добрый вечер, Мистер Митчелл, — Мерлин ловким движением снял шляпу, приложил её к груди и легко поклонился. Леонард тепло улыбнулся, глядя, как волшебник водружает массивную шляпу обратно себе на голову. На самом деле, в какой-то степени он уже ожидал, что Клейн придёт, хотя полноценно эта мысль оформилась только сейчас. — Клейн! Ты очень вовремя. Не хочешь поужинать со мной? — Предложил он неожиданно, и взгляд Клейна наконец упал на тихо журчащую кастрюлю, на которую он до этого не обратил никакого внимания. Долго ждать согласия от господина Мерлина не приходится, и тот с явным интересом принимает приглашение, хотя его взгляд всё равно кажется малость странным. На небольшой стол в гостиной расставляются тарелки и приборы. — Знакомое блюдо, — с удивлением подмечает Клейн, смотря на тушеную говядину с овощами и морковью, очень похожую на ту, что готовил он сам. Леонард кивает. — Попробуешь? — Он взглянул на провидца. — Мне, конечно, далеко до твоего уровня готовки, но я считаю, что справляюсь неплохо. — Ты что, ждал, что я приду? — Спросил Мерлин с несколько неловкой усмешкой, и послушно подцепил кусочек мяса с морковью на вилку. Взгляд Леонарда стал внимательнее. Клейн неторопливо начал жевать, стараясь распробовать вкус, и его глаза на миг удивлённо расширились, направившись прямо на Митчелла. Тот слегка насторожился. Он положил что-то не то? Но взгляд Моретти смягчился быстрее, чем Красная Перчатка успел что-то выдумать. — Вы забыли добавить соль. Леонард пару раз удивлённо моргнул, и, опомнившись, наконец сам попробовал. — Ох. И вправду забыл. В тот момент, когда он хотел это сделать, Клейн неожиданно появился у него дома, и мысль о соли как-то сама собой улетучилась из его головы. — Прости, — его улыбка стала извиняющейся. Клейн покачал головой. — Неужели такой пустяк будет мне не по силам? Он взмахнул рукой над столом, и еда, кажется, стала ещё привлекательнее, чем была до этого. С подначивающего взгляда друга, Леонард ещё раз попробовал. В этот раз в говядине чудесным образом появилось ровно нужное количество соли, а сверху, кажется, добавилось немного специй. — Восхитительно, — похвалил он. — Ну, вообще-то, — Мерлин снова откусил кусочек, не выказывая никаких отклонений — это я должен тебя благодарить, всё-таки, это ты приготовил. Очень вкусно. — Спасибо, мистер странствующий маг. Клейн фыркнул на использование данного прозвища и неторопливо продолжил трапезу. — Кажется, у вас сейчас довольно много дел от церкви? — Наконец поинтересовался он. — Да, в последнее время общественность кажется ещё более взволнованной, чем обычно, в связи с чем Церкви Ночи приходится улаживать дополнительные дела. — Проговорил он. — Вы сегодня устроили тот ещё переполох, — выразительно высказался Клейн. У Леонарда ушло ещё несколько дополнительных секунд на осознание того, о чем таком заговорил провидец. — Неужели кто-то и вправду наконец украл ваше сердце? — Спросил он с ехидством. Словно не ожидая, что он спросит так прямо, Леонард на мгновение остолбенел. Справившись с вспыхнувшими эмоциями, Митчелл наконец набрался сил ответить. — Вам так интересно? — Конечно. Как ваш друг я чувствую себя обязанным помочь вам на любовном фронте. — Произнёс он со странной решимостью, на которую отреагировал Леонард не менее странно. Слуга Сокрытия покачал головой. — Я пока не могу вам рассказать. Клейн в изумлении поднял на него взгляд, чуть не поперхнувшись, и скоропалительно выпалил: — Почему? Молчание и загадочная улыбка Леонарда не предвещали ему ничего хорошего. — Могу сказать, что этот человек любит деньги. Разве вежливо хранить тайны от Повелителя Тайн? — Нервно высмеял он про себя, чувствуя лёгкую неудовлетворенность ситуацией. Или не лёгкую. После борьбы с бывшим Повелителем Тайн, после того, как они с Богиней наконец отогнали злобных коршунов от этой планеты, наконец вырвав себе тонкую ниточку рассудка, передышку, первое, с чем он был вынужден столкнуться — эта возмутительная ситуация! — Думал он, избирательно игнорируя то, почему эта ситуация кажется ему такой возмутительной и... неудовлетворительной. Стоило ему услышать об этом странном слухе — в чем его странность? — его реакция и вправду стала... несколько преувеличенной... одним взмахом руки Клейн отделил от себя большую часть божественности в отдельную марионетку и наугад швырнул её куда-то в укутанные туманом закрома замка, поспешно спускаясь в реальный мир в виде Мерлина. Чрезмерная чувствительность — это то же самое, что безумие. Точно так же чрезмерный разум — это тоже своего рода потеря контроля! Но самое безумное всё ещё ждало его впереди. Ведь, черт подери, Леонард не дал ни одной вразумительной подсказки! Что значит "любит деньги"? Все любят деньги! И он тоже, о Богиня, их любит! Взгляд Мерлина Гермеса неторопливо прошелестил по Красным Перчаткам в прямом подчинении Леонарда. На мгновение он остановился на рыжеволосой барышне с каким-то полу-коварным видом, но быстро отправился дальше... интуиция смутно подсказала ему, что вряд ли у Леонарда такие вкусы... хотя... Клейн в образе Гермеса задумчиво потёр переносицу, сидя на скамейке в парке. Леонард даже не упомянул, мужчина это или женщина. Это ведь может быть мужчина... да нет. Чем больше Клейн об этом думал, тем страннее и хаотичнее становились его мысли и предположения.

***

В следующий раз Леонард дал ещё более глупую подсказу: Этот человек очень любит свою семью и дорожит близкими. Мерлин в недоумении уставился на Ангела перед собой. Клейн всё больше чувствовал, что IQ Леонарда действительно невозможно спасти. Вы можете винить в этом свой мозг, но только в том случае, если он у вас есть! Эй, может, вы всё-таки не до конца переварили зелье Кошмара седьмой последовательности, забыли, в кого влюбились, и теперь хотите чтобы я его нашёл? В конце концов, практически все мало-мальски хорошие люди любят свои семьи и близких! Он мог бы просто погадать и узнать точный ответ на данный вопрос, но вовремя одёрнул себя. В конце концов, он должен сохранять личную жизнь Леонарда и его границы. Взять и воспользоваться гаданием было бы очень бесчеловечно. Но к кое-какой подлости он всё же решил прибегнуть.

***

Мерлин снял шляпу, поклонился и вежливо поздоровался с пустым пространством перед собой. В воздухе повисла короткая тишина, а после раздался тихий старческий вздох. — Молодежь... После ещё пары тяжёлых вздохов, он пробормотал что-то насчет несчастья, удивительной удачи и в интонациях выразил смутное недоумение и тяжесть нависающей над ним судьбы столкновения с юными идиотами. Если выразиться кратко, то даже от Паллеза он не получил никакого вразумительного ответа. Тот развернул его почти в буквальном смысле, со словами, что Леонард должен сказать ему об этом сам. Надо ли говорить о том, что теперь растерянность Клейна возросла в геометрической прогрессии? Его неожиданно посетила мысль наведаться к Мисс Справедливость, но он быстро мотнул головой, отгоняя эту идею прочь. Она, вероятно, скажет ещё меньше, чем Паллез! Она очень дорожит конфинденциальностью своих сеансов и ни за что не расскажет то, о чем Леонард не сказал бы сам. За это он был ей даже благодарен, но, вероятно, не сейчас...

***

— Знаешь, тебе просто стоит взять и признаться. Леонард с некоторым весельем и флёром усталости покачал головой. — Вы просто не можете найти, не так ли? — Ангел лукаво улыбнулся, глядя, как лицо Мерлина искажается. Он махнул рукой, словно в слабой попытке утешить человека перед собой. — В конце концов, почему вам это так интересно? Клейн старательно перевёл тему.

***

— Этот человек, думаю, любит готовить. — Признался Митчелл в следующую их встречу. Слуга Сокрытия подпёр подбородок локтём, тепло взглянув на Клейна. — Он очень любит вкусную еду. Все качества, о которых рассказывал Леонард, присущи очень многим людям, если не всем! Чего уж там, они все присущи даже самому Клейну! От последней своей мысли он даже ощутил какое-то лёгкое удовлетворение. Он откинулся на спинку стула, потягивая холодный сладкий чай и поглядывая за погодой через толстое стекло окна в кафе. Может, пойти приготовить что-то?

***

На столе неожиданно расположился порезанный на небольшие удобные кусочки пирог Дези. Леонард с удивлением поднял взгляд, глупо уставившись на Мерлина. Тот по-хозяйски присел на стул, облокотил подле себя красиво инкрустированный звёздный посох, положил себе на тарелку небольшой кусочек пирога и с видом крайнего удовлетворения укусил, чувствуя, как по рту распространяется заманчивая сладость. Дожевав, он спросил: — Будете? — Мерлин подначивающе взглянул на Митчелла, изумлённо глядящего на него с другого угла кабинета в Соборе Святого Самуила. Надо время от времени отвлекать Леонарда от дел. Он в Церкви день ото дня трудится так самоотверженно, словно обезумел. Или неожиданно стал истовым фанатиком... Проморгавшись, и запоздало ощущая приятный прилив у сердца, Леонард оторопело спросил: — Ты просто так решил взять и появиться в Церкви Ночи и поесть здесь со мной пирог? Знаете, это выглядит очень богоху... Но Леонарду не дали закончить. — Мне кажется, ничто не будет более богохульно, чем молиться в Церкви одного Бога другому, в ней же посещать собрания тайной зло... Теперь перебили уже Мерлина. — Ладно, ладно, давайте не будем об этом, — Ангел беспомощно поднял руки, — Я вас понял, Мистер Мерлин. Убрав папку с отчетом в дальний ящик шкафа, он аккуратно присел по другую сторону стола от Гермеса. Его взгляд упал на пирог. — Ещё я думаю, что этот человек очень любит сладкое. Клейн, не донеся ещё один сладкий кусочек до рта, ошалело взглянул на Леонарда, едва не подавившись уже проглоченным. Леонарду что, чем-то не угодил этот пирог или он сам?! Богиня, однажды этот Поэт доведёт его!

***

Над Баклундом, столицей, медленно расползалась ночь. Свет луны мягко проникал сквозь церковные витражи, окна, падал на деревянные скамейки и танцевал на мраморном полу, вырисовывая смутные узоры. На город опустилась тишина, перемежаемая вкрадчивым шепотом ветра и тиканьем часов. — Господин Архиепископ, вы так и не сказали ничего существенного. — Пожаловался Клейн вслух, сидя где-то позади Леонарда, разбирающегося с бумагами и отчетами Церкви. Клейн последний месяц только и делал, что бегал туда-сюда между Замком Сефиры, верующими и Леонардом, оставляя своих клонов и аватаров отвечать на многочисленные молитвы и заниматься делами. Теперь они проводили вместе достаточно много времени. По помещению разливался тихий скрип перьевой ручки, успокаивающий в своей монотонности. Моретти поглядел на часовую стрелку, что неторопливо пробила полночь. Леонард устало вздыхает, откладывает ручку в чернильницу и оборачивается к Клейну. Его взгляд несколько секунд бесцельно блуждает по силуэту странствующего волшебника, по манжетам, плащу, шляпе, и останавливается на знакомых глазах. — Хорошо. Клейн моргнул. После того, как Леонард столько времени ходил вокруг да около, до него далеко не сразу дошёл смысл сказанного. — Правда? — Спросил он удивлённо, будто думая, что Леонард его обманывает. Митчелл кивнул. — Только давай ты придёшь ко мне завтра вечером? В восемь. Тогда и скажу, хорошо? Мерлин, даже не удосужившись спросить почему и зачем, мгновенно согласился. После месяца приставаний-то было бы странно не согласиться практически на любые условия. Его пальцы чуть крепче сжали звёздный посох, и край бровей едва заметно дёрнулся. Может, он хотя бы побудет шафером на свадьбе у Леонарда. В конце концов, Клейн не мог себе представить, что кто-то может отказать этому красивому лицу. Даже мужчина... Про себя он фыркнул, смутившись этой странной мысли.

***

И он сам не заметил, как подскочила его нервозность. Теперь он уже был не странствующим волшебником, а самым настоящим Клейном Моретти. Молодой человек с книжной аурой сидел на диване, постукивая пальцами по несчастной столешнице, словно отбивая незамысловатый ритм. В отличие от языка тела, лицо его было абсолютно спокойным, с нотками здоровой заинтересованности жизнью хорошего друга. Время близилось к зиме. За окнами вновь сгустилась темнота, и где-то там, в тиши, проносились запоздалые экипажи. Скоро знаменуют себя самые длинные ночи, и это будет празднеством для Богини и её верных последователей. Леонард, стоя подле кухонного стола, аккуратно нарезает мясо небольшими кусочками, в этот раз уже не забывая соль. После смешивает мясо с замысловатым соусом и добавляет крахмал. Крошит имбирь, добавляет лук, перец, морковь. Мясо тихо шипит на сковородке, и после него туда сразу по готовности идут овощи. Леонард, будто бы со знанием дела, начинает смешивать что-то в отдельной маленькой тарелочке. Спустя приблизительно пятнадцать минут на стол выставляются тарелки. Запах мяса в кисло-сладком соусе приятно щекочет ноздри. Но есть то, что сейчас волнует Клейна куда больше. Он наблюдает, как Леонард тоже присаживается напротив. Клейн, разбавляя тишину, начинает: — Ну что, вы скажете, кто вам нравится? Леонард коснулся вилкой приготовленного ужина, нанизал на кончик немного мяса и попробовал. — ...Я думаю, что мне немного страшно признаваться. У меня нет в этом опыта. Моретти воззрился на него с лёгким недоумением. — Ты просто должен со всеми чувствами сказать, что любишь. С твоим лицом тебе никто не откажет. — С уверенностью сказал провидец, выжидающе глядя на Ангела. Взгляд Митчелла упал на тарелку, к которой Клейн так и не притронулся, и его глаза едва заметно потускнели. — Ты попробуешь? Клейн, будто опомнившись, посмотрел в тарелку. Последовав примеру хозяина дома, он попробовал... и его глаза распахнулись шире в уловимом удивлении. На языке Столп ощутил почти физический привкус ностальгии. На него накатило странное, погребённое под ворохами давних проблем чувство дома. Ставшее таким необычным и... оттого цепляющим. — Ха... — Леонард тихо выдохнул, глядя на изменения выражений Клейна. Его тёплый взгляд упал на провидца, и прозвучал голос, нежный, словно кашемировое одеяло:

— Я тебя люблю.

Эти слова прозвучали именно в тот момент, когда Моретти поднял на него взгляд. Он не уверен, было ли у него в данный момент сердце, — он уже мифическое существо и при желании может поддерживать человеческий облик только внешне, — но если было, то наверняка остановилось. Неловкая тишина поползла по стенам, окутывая потолок и леденя собою шею и лодыжки, как морозным ветром. — ...Да, наверное, так и надо...? — Его взгляд блуждающего упёрся куда-то в бок. Леонард покачал головой. — Мне ещё нужно найти этого человека. — Может, у тебя есть какая-то её вещь? Я могу погадать... — Он отклоняется от стола, выпрямляя спину со всей решимостью помогать, которая у него только была. Ощущая смутную дрожь по телу, Клейн боковым зрением видит, как Леонард поднимается со своего места. Его неторопливые шаги раздаются по деревянному полу, и он встаёт прямо перед провидцем. Леонард задумчиво вглядывается в чужое лицо, обводит подбородок взглядом, скользит по скулам и красивым глазам. И вот он чуть наклоняется, тянет руку к чужим каштановым волосам, приятным и ухоженным. Его пальцы убирают выпавшую на лицо прядь, заправляют её за ухо, касаясь сначала кожи, а после мочки. Митчелл наклоняется ещё немного ближе, снимает серьгу с цитрином, и янтарный камень, похожий на чужие глаза, переливается в тусклом свете ламп. — Да, есть. В этот момент стоическое лицо Клейна дало трещину, сквозь которую его паника была видна очень явно, даже если не была озвучена. У него подрагивают губы, и спустя пару томительных секунд его взгляд возвращается, касается яркой серьги и он торопливо выпаливает: — У неё такая же серьга? Если хотите, я могу дать описание Арродесу, и он возможно смо... Рука, в которой Митчелл держал серьгу, едва заметно стискивается. Вторая, ладонью, неожиданно ложится на рот Клейна, который всё никак не мог перестать нести разного рода чушь. Тут только идиот не поймёт — а Клейн не был идиотом. Леонард прищуривается, и в глазах его едва заметным слоем растекается разочарование. Из груди вырвался отчаянный вздох, неуловимую дрожь в пальцах и неприятные мурашки по спине. Клейн, сам того не осознавая совершенно запретивший себе все подобные мысли, не способен был увидеть и понять, как красноречивы были в тот момент его жесты. — Верно, прости, кажется, я зашёл слишком далеко. Ты... — Он оглянулся, словно в поисках чего-то, но потом быстро вернулся к Клейну и выпрямился. — Это ведь память одного из Червей? Пусть Старик украдёт... Как он вообще мог хотя бы понадеяться стать ровней для такого существа? Может, Старик был прав...

"Верьте в могущество божеств, но не доверяйте Их доброжелательности."

Фраза, которую тот повторял постоянно. — Не... нет! Постойте! — Заикнулся Клейн неожиданно, заставив Леонарда поднять на него взгляд. Потом запнулся на полу-слове, глядя в зелёные, едва потускневшие глаза. Он мог поклясться, что слышал ритм крови у себя в ушах, ощущал, и с какой устрашающей скоростью восстанавливается его человечность. Леонард уставился на него, явно ожидая продолжения. Клейн поджал губы, чувствуя, что все слова единовременно вылетели из его головы. Но молчание тоже больше не было выходом, когда его дорогой поэт сейчас стоит прямо перед ним с таким взглядом! — Я... — Он скрестил пальцы в замок, словно пытаясь найти точку опоры. — Вы мне... просто... — Клейн зажмурился, — Я хотел найти, в кого ты влюбился, потому что ты мне нравишься! — Выпалил он на одном дыхании, быстро прикрыв ладонями порозовевшее лицо и чувствуя стойкое желание спастись бегством. Кажется, даже кончики его ушей покрылись алым цветом смущения. Тишина пугала Клейна ещё больше, но открыть глаза и посмотреть на Леонарда он не осмеливался. Спустя несколько секунд над ним почувствовалось движение. Его напряжённые руки аккуратно отогнули от лица, и Моретти вынужденно открыл глаза. Он и помыслить не мог, что на него могут так смотреть. Что кто-нибудь на него так посмотрит. И глаза Леонарда, кажется, заблестели так, как блестели когда-то в Тингоне, очень давно. Клейн опешил, оторопело наблюдая, как пальцы опускаются ему на подбородок. Он покорно приподнял голову под слабым давлением, встречая заискивающий, почти просящий взгляд. Леонард потянулся к нему, как утопающий к последнему плоту, и на его красивом лице возбуждённое волнение казалось особенно привлекательным, почти манящим. И эти мгновения ощущались, как вечный искрящийся поток, разливающийся по внутренностям сладким гречишным мёдом. В помещении будто стало теплее, почти жарче, и шею обдало чем-то тягучим, непривычным, но до дурмана приятным. Словно найдя что-то в его взгляде, Леонард наконец-то притянулся ближе, касаясь его желанных губ своими. Вторая рука Митчелла легла на чужое плечо, и Клейн прислонился к спинке дивана. Леонард осторожно поставил ногу между его колен, опустился ниже для более удобного положения, и во всех смыслах стал куда ближе. Моретти задышал быстрее, чувствуя, как ниточки его губ мягко сжимают, будто на пробу, и на спине выступил холодный пот, стоило по коже скользнуть чужому языку. Осознав это, он распахнул глаза, совершенно не ожидая увидеть почти лукавый взгляд Леонарда. Дрожащие пальцы провидца сжались на обивке дивана. Митчелл, отстранившись для короткой передышки, примкнул к нему вновь, как замученный холодом к знойному теплу. И Леонард, до этого докучающий лишь снаружи, словно просился внутрь, пытаясь нежно, губами разомнкнуть крепко стиснутые зубы партнёра. Клейн, чувствуя, как его плотнее прижимают к спинке позади, приоткрыл рот, и чужой язык мягко скользнул по дёснам, вызывая прилив до этого совершенно неизведанных эмоций и ощущений. Моретти, уже совершенно запутавшийся и не понимающий, как он переживёт этот вечер, неожиданно задумался о том, откуда, черт возьми, Леонард это всё узнал. Даже он, Чжоу, тот ещё клавиатурный воин и полноценный пользователь в прошлом сети интернет, вряд ли смог бы с такой лёгкостью повторить все эти выкрутасы! Леонард, словно почувствовав его мысли, вновь отстранился. На губах осталась сладость, и он облизнулся, отмечая, что с привкусом губ Клейна блюдо, которое они только что пробовали, стало только лучше. О чем он и поспешил ему радостно, почти хитро поведать: — От твоих губ стало только вкуснее. — Зрачки Моретти расширились. — Знаете, после борьбы с Школой Мысли Роз я многое узнал... — Начал он. Клейн, который сейчас дрожал, как осиновый лист на ветру, совершенно не желал слушать о подробностях того, что Леонард там узнал. У него были дела куда важнее! Например, в данный момент ему предстояло серьёзно решить, как он будет переживать эту социальную смерть своей неопытности...