Кнут и пряник

Джейн прекрасно осведомлена о том, что такое хорошо и что такое плохо.  Ей всегда удавалось балансировать между этими понятиями, оставаясь в полном их понимании, и то, что она делала, всегда не содержало в себе ни капли сожаления. — Джейн, — Чжу Юань бросила на нее укоризненный взгляд, — курить в офисе запрещено правилами. — Я знаю, — пожала плечами она, затушив сигарету о первый попавшийся лист бумаги с улыбкой. — Это был месячный отчет, — полицейская приложила руку ко лбу в смятении. — Кто знает, может этот отчет и не имел никакого значения, — начала Джейн, — может, половина имен преступников в нем на самом деле принадлежит мне.  Ложь — плохо. Курение — плохо. Скрываться — плохо. Размывать границы достойного — плохо. И как жаль, что все вышеперечисленное являлось тем, в чем Джейн особенно преуспевает. Но она не злодейка — совсем нет. Джейн совершенно точно хороших принципов девушка, правда, с прицепом вредных привычек за плечами.  Хорошие черты ей тоже присущи — сложно спорить с тем, что ее вклад в работу приносит огромную пользу.  Но самое важное — Джейн всегда умела ставить эти вредные привычки на место, чтобы они сразу становились как шелковые.  Метод кнута и пряника — получишь желаемое, если будешь следовать указаниям. За нарушение правил следует своего рода наказание, устанавливаемое фигурой, которая вершит правила. Но заниматься распределением формальностей совсем не весело для такой личности, как Джейн — переходить к делу сразу, не обговаривая ни деталей, ни согласия и не имея ни малейшего понятия о том, что может произойти в любой момент, звучит гораздо более интригующе.  — Начнем? Хвост обвивает шею вокруг ошейника с затянутым на нем поводком. Джейн поднимается с колен сидящего Сета и тянет за поводок, убеждаясь, что его взгляд сосредоточен только на ней. — Все, чего мы хотим, мы способны получить, — заговорила она, — только в случае выполнения того, что нам велено. Любое повиновение вознаграждается пропорционально вложенным усилиям. Смотри только на меня. — цепь болезненно натягивается вновь и тон Джейн из приторно нежного становится строгим. — Сохранишь ли ты наш маленький секрет? — Джейн нагибается, сокращая расстояние между ними. Хвост оглаживает обнаженную спину, когда она отпускает цепь.  Не глядя Джейн сбрасывает черную ткань с зеркала, что стояло у стены. Обходя Сета со спины, она тянет поводок вновь, дабы обратить его внимание на отражение. — А теперь, — продолжила она, — от зеркала души мы перейдем к материальному, более примитивному зеркалу. Если желание получить заслуженную награду поскорее, советую выслушать меня и сосредоточиться на своем отражении — оно уж точно скажет больше любых слов. — заключила Джейн с неизменной ухмылкой на ее лице.  Проводя рукой меж волос Сета и еле касаясь его ушей, Джейн внезапно усиливает хватку, не меняя выражения концентрации в ее лице. — Безусловно, ты молодец, — говорила она, — но ничто не случается просто так. Докажи, чего ты достоин, и, тогда, может быть…  Толчок в спину. От неожиданности Сет стискивает зубы, но по прежнему остается безмолвным даже будучи поваленным на пол. Цепь неприятно впивается в кожу, оставляя синяки. — Пока ты — ничто иное, как очередная вредная привычка, коими я, как известно, изобилую, — вздыхает Джейн, — а от вредных привычек в обществе принято избавляться. Наверно, можешь считать везением, что я согласна иметь дело с тобой. Хотя бы покажешь, что не заплачешь от первого же раза, когда не все идет по твоим планам и не все подчиняется твоим внутренним правилам… романтичность нрава красива только в книгах, не так ли? Тяжело. Становится еще тяжелее от первого удара хвостом, который кажется достаточно болезненным для того, чтобы оставить шрам. — Вообще-то шрамы уже как своеобразный индикатор жесткости… — засмеялась Джейн, улавливая мысли и заглаживая место удара все тем же хвостом, — но не беспокойся, любые испытания окупаются, — кажется, Сет был и вправду обеспокоен, что Джейн сразу же подмечает, — шрамов не будет. — тон ее голоса контрастировал с вещами, которые были у нее на уме. Впрочем, никому не угадать, что таится в ее мыслях. Никто не знает настоящей Джейн. Ее слова тягучи, как мед, и остры, как лезвие — она повидала больше, чем кто-либо другой и ее знаниям, казалось бы, следует довериться, но Джейн вовсе не такая — хотя бы на первый взгляд; свои знания она всегда использовала лишь в выгоду себе и кто знает, какую выгоду она могла извлечь из того, что происходило прямо сейчас. Сет не исключение, напротив, ему кажется, что знает он гораздо меньше, чем кто угодно, сталкивавшийся с Джейн хоть раз. Загадка в ней заглушалась болью — не сколько физической, сколько такой болью, которая пронизывает твою душу изнутри, словно сверло. Она пугает. Пугает своей необузданностью и тем, что не позволит обуздать себя и идет лишь на небольшие уступки, последствия которых она всегда может развернуть против всех и в угоду себе.  Очередной удар вырывает из мыслей, когда Джейн наконец-то устраивается поудобнее и усаживается на его поясницу.  Безусловно, и боль, и страх отражаются на ком-то столь экспрессивном, как Сет, очень ясно, и Джейн кажется особенно удовлетворенной. — Выдержишь еще хотя бы семь ударов, и считай, что ты меня обыграл, — пальцы девушки вновь вплетаются в его волосы, — только самое главное — молча, как мы и договаривались. Стены тоже хранят секреты, а я с ними уже давным-давно в сговоре. Третий удар по-прежнему застает врасплох. Удивительно даже для самого себя, Сет по прежнему не издает ни звука. Неясно, почему Джейн наслаждается этим и по какой причине она так ценит молчание во всех возможных ситуациях, что происходят с ней.  С привычкой нужно бороться и это осознание приходит уже с четвертым ударом. Удивительно, но если долго испытывать боль, невольно начнешь получать от нее удовольствие. Неужели так тренируют полицейских? — Пятый, — говорит Джейн, будто ознаменовывая что-то важное — так странно, ведь это просто очередной акт причинения боли, — уже больше половины. И вправду неплохо держишься. Возможно, я недооценила тебя изначально, Сет Лоуэлл… однако пока ты еще ничего не доказал. Докажи мне — и я поверю. Только с себя глаз не своди. Шестой и седьмой удары следуют друг за другом почти без промежутка — даже слезы на щеках успели высохнуть. Слезы ведь рефлекторные? Все ведь плачут, когда им становится больно? Морально больно или физически — имеет ли это значение? — Слезы не являются показателем слабости. Точнее, не всегда. Если уколешься о шипы красивой розы, значит, ты просто не можешь совладать с прекрасным. К сожалению, частая проблема. — вздохнула Джейн, будто ее слова что-то значили. Нет, ее слова определенно что-то значили, просто звон в ушах и ноющая боль, кажущаяся настолько сильной, что ее можно было сравнить с тысячей игл, пронзающих тело, перекрывали собой весь смысл, вложенный в эти слова. — А жаль, что ты не слушаешь. Но отдам должное — один из немногих, кто и вправду ведет себя тихо и умеет сосредоточиться. Почему она умеет читать мысли?! — Потому. Восьмой удар, предкульминационный. Почти ознаменовывающий победу, правда неясно, победу над кем или над чем — вполне вероятно, что в какой-то мере над самим собой, но есть ли смысл в этой победе, если даже не знаешь, против чего и с какой целью пытаешься выстоять? С Джейн никогда не удастся предугадать то, что лежит в основе ее планов, и никогда не удастся обойти все то, что она успела предугадать сама. — У кошек 9 жизней, — развернулась она к зеркалу, — и, наверное, одну последнюю я тебе сохраню, — в глазах Сета на миг вспыхивает то ли облегчение, то ли разочарование — сложно было понять, хотелось ли продолжения и следовало ли ему быть вообще, или все это было бессмысленно и пусто, — но не считай это подарком. За все всегда нужно платить, как я и говорила. Поднимайся. Плавно Джейн перекатилась обратно на пол и села там, позволяя Сету наконец встать. Невольно хихикая от того, насколько был заметен ущерб не сколько в синяках, сколько в состоянии, Джейн лишь продолжала наблюдать и ждать, додумается ли он о том же, о чем думает и она. — Как ты думаешь, что следует дальше? — спросила Джейн, профессионально подмечая в поведении неуверенность, — говорить уже можно, конечно. — Понятия не имею, — почему-то виновато признался Сет. — Может, нужна подсказка? Или я все мысли из тебя выбила? — рассмеялась Джейн, — а были ли там они? — Где? — В голове. Знаю, что были. Знаю, какие. Странно, что этого не знаешь ты. Мы всегда хозяева своих мыслей. — Почему тогда ты знаешь о моих мыслях то, чего не знаю я? — Ну, выражение твоего лица сейчас о многом говорит, — отвечала Джейн, ловя себя на мысли о том, что сейчас Сета даже жалко, — ведь я неспроста поставила здесь зеркало, — она подмигнула отражению кого-то из них, — раз уж у тебя проблемы с, скажем, восприятием себя, наверное, их надо как-то решать. — Но не таким же способом, — всхлипнул он, потирая спину. — По крайней мере, ты дошел до момента, к которому до сих пор никто не мог даже подобраться. До момента награждения. — привычно улыбнулась Джейн, изучаемая взглядом Сета, который по-прежнем предпринимал самые отчаянные попытки понять, что таится у нее на душе, но боль отзывалась отголоском вдалеке и заставляла сознание мутнеть под своим натиском. — Хоть сейчас-то я смогу от них избавиться, — подвинулась к Сету Джейн, принявшись расстегивать его ремень, — никогда мне эта ваша форма не нравилась. — Правда? Но почему? А то тебе бы тоже, наверное, не помешало одеваться по дресс-коду… хотя, даже если нет, я могу купить тебе новые колготки… — А ты времени даром не теряешь, — засмеялась от его искренности Джейн, но все же не решилась упустить момент вставить язвительную фразу и есть, — вас, все-таки, хлебом не корми, дай поглазеть на женские формы… — Формы? — Ну, ты смотришь на мои бедра. А я считаю, что надо в глаза. — Джейн резко дернула за цепь, что до сего момента свободно болталась в воздухе, и притянула Сета ближе. Сглотнув слова, которые беспорядочно мешались в голове, Сет перевел взгляд, пусть и вовсе не это имел ввиду изначально, но от Джейн ничего не скроешь. — Таки понял. Это радует, — убедилась Джейн, — но не забывай, кто ведет сегодня. Как одна из моих многочисленных вредных привычек, ты просто на это не способен. И, будем честны, навряд ли будешь. По крайней мере, в ближайшее время… Высвобождая эрекцию, что болезненно долго находилась без стимуляции, Джейн самодовольно усмехается — и вправду выдержал. Нетерпеливо избавляясь от белья, она насаживается на всю длину, явно заставая Сета врасплох. Джейн была неожиданна во всем.  Даже здесь. Даже сейчас.  Невольный и слабый стон срывается с губ Сета, но прерывается тогда, когда Джейн снова тянет за цепь — ведь только выдался момент, когда не задумываешься, чем она удивит в следующую секунду… — Зеркало. Глаза. Фокусироваться на происходящем было все сложнее, особенно тогда, когда приходится видеть своими глазами то, в чем обычно полагаются на ощущения.  Джейн была коварной и знала каждое слабое место Сета — не только Сета, конечно, но, наверное, в этом конкретном акте была доля оснований на то, чтобы почувствовать себя особенным по отношению к ней хоть раз. — Помни, что ты всего лишь моя вредная привычка, которую нужно исправлять, — томно говорила Джейн, пока еще не спеша двигаться. — Исправлять, а не избавляться, — выдохнул Сет, ощущая, как Джейн сплела их хвосты.  В такой позиции самообладание было зафиксировано на одном месте и Джейн имела полный доступ к эксплуатации ситуации — впрочем, как и всегда, она продумала все до мелочей и держала ситуацию под своим пристальным контролем.  — Избавляться мне или нет — это я решу сама, а на твоем месте я бы, честно, порадовалась, — заключила Джейн и, пресекая все возможные ответы на корню, заткнула Сета поцелуем. Поцелуй, жар и боль мешались в неясном ощущении, ограничивающим все возможности, оставляющим лишь внимание, которое было направлено на то, что говорит Джейн; на то, что велит Джейн; на то, что делает Джейн. Она определенно наслаждалась вниманием и у нее невероятно хорошо получалось фиксировать его на себе, не прилагая к этому особых усилий. Начиная медленно двигаться, Джейн разрывает поцелуй так же внезапно, как и вовлекла в него.  Пульсирующая в ней эрекция сжималась тугими стенками, что спровоцировало очередной стон Сета, которые все чаще слышались с каждым движением Джейн. — Романтичность нрава хороша только в книгах… скоро ты узнаешь, как надо ценить то, чем владеешь, — хихикнула Джейн, не выпуская из рук цепь и продолжая вздыматься то вверх, то вниз. Желание — то, что присуще человеческому разуму. Подобно запретному плоду мы всегда тянемся к чему-то, что кажется невозможным для достижения или трудноисполнимым на практике. Но лишь попытавшись мы узнаем, какова может быть сладость награды, которую судьба уготовит в конце каждого испытания и щедро вручит по его окончании. Так, Джейн не боялась нарушать правила, пусть и всегда имела наилучший вид на мораль как жизненный феномен. — Возьмите, — она протянула кассету Чжу Юань, — и оцифруйте. — Что это? — опешила полицейская, рассматривая неподписанный предмет. — Запись, — Джейн облизнула губы, — со сведениями о деле по убийству. Видите ли, жизни можно лишиться, даже если их в запасе, скажем, девять. — Я не понимаю, о чем идет речь, но, пожалуйста, больше не курите в кабинете. Идет? Я займусь записью вместе с прокси. Спасибо за вашу работу в любом случае. — Вам спасибо, — улыбнулась Джейн, провожая уходящую Чжу Юань взглядом, когда входная дверь уже закрылась, — и тебе спасибо, Сет Лоуэлл.