Залог идеального утра

Вздох. Резкий, глубокий и чуть громче, чем хотелось бы, но не настолько, чтобы кто-то помимо него услышал. Распахнутые глаза беспомощно озираются по комнате, ища спасения от увиденного в своём сознании жалких пять секунд назад. Облегчённо выдохнуть удаётся лишь после того, как его ладонь привычно сжимается на мягкой ткани, чужой футболки, а взгляд встречается с тёмной макушкой совсем совсем рядом. Сердцебиение, наконец-то, начинает успокаиваться, а крепкие объятия усиливаются, вжимая молодого коллегу ближе. «Это был всего лишь кошмар» Да, это всего лишь неприятный сон, который благо соизволил закончиться так же быстро, как начался. Владимир был этому несказанно рад. За окном уже во всю блещат рассветные лучи, прорезаясь сквозь тюль на окне, озаряя всю спальню своими яркими красками. Приходится зажмуриться и уткнуться лицом в затылок партнёра, чтобы избежать контакта глаз с солнцем. Благо, второму обитателю повезло в этом плане куда больше и на его стороне навязчивого света оказалось недостаточно, чтобы его разбудить. Потому господин Зеленский продолжал размеренно посапывать, завернувшись в теплое одеяло и мягкие объятия родного человека. Он более не мог назвать его чужим и то неоспоримый факт. Разве могли бы они стать чужими после стольких признаний друг другу, стольких клятв и событий пережитых ими? Нет, определённо. Это стало их абсолютной повседневностью. Рутиной жизни, но именно той, что ни разу за годы не успела приесться до состояния раздражения. Каждая возможность, даже малейший шанс на то, чтобы проснуться очередным утром вдвоём, в одной постели был использован по максимуму. Владимиры не привыкли ждать. Кто же знал, что каждую новую встречу и каждый совместный саммит мужчины заканчивают не дружественным рукопожатием и пожеланиями на будущий контакт, а долгой, изнуряющей обоих ночью в президентских покоях и не менее приятным утром, проведённым наедине. Ни один из прислуги и даже личной охраны не решался беспокоить политиков, зная, что не хочет этого увидеть и не хочет узнать, что с ним будет, если увидит их. Осторожно тычась носом в затылок молодого президента, Владимир Владимирович с наслаждением вдыхает аромат его новомодного бальзама, такого нежного, лёгкого, с ненавязчивыми лавандовыми нотками. Кажется, Зеленский не так давно хвалился им и рассказывал про его различные, полезные эффекты для волос, но Владимир не запомнил ничего кроме ключевой информации. В прочем, эту информацию он не считал жизненно необходимой для себя. Главное, что Володе нравится, а ему нравится этот аромат. Украинец вздрагивает от чужого дыхания на загривке и слегка подёргивает плечами, рефлекторно, не до конца просыпаясь. Это выглядит забавно. И мило. Хотя Владимир и заметил, что во многих его жестах и действиях стал находить для себя что-то умилительное, но в прочем, не удивлялся этому. Владимир Александрович и вправду по истине удивительный человек. В том числе, удивительно милый. Аккуратненькие черты слегка загорелого лица, эти лёгкие ямочки на щеках, густая, каштановая шевелюра, благоухающая различными шампунями, а что до его тела... Пожалуй, российскому лидеру не хватило бы и целой книги, чтобы описать всё и в подробностях, что он находит в нём привлекательным, ведь это... Буквально всё. Его голос он находит настоящей изюминкой и маленькой, украинской прелестью, которая совсем не кажется ему раздражающей или грубой, а совсем наоборот. А какие мелодичные трели способен выдавать ему этот волшебный голосок по ночам, с его бархатными нотками, что лишь добавляют ему пикантности к общему звучанию. Поразительно музыкальное создание. Его изящные плечи, коим безумно радуется Владимирский глаз. По сравнению с ним, его спина безумно гладкая и, даже, более нежная. Эти мысли так навязчивы, так прилипчивы и одновременно так желанны. Путин не мог бы сказать, что против, но вот, что бы сказал о таком Володя... Касание. Второе. Слегка затёкшая ладонь проникает под мягкие одеяла дорогого, парижского отеля проходясь по скрывающим чужую наготу, домашним штанам. Такие лёгкие, приятные на ощупь, в чёрно-красную клеточку, Вова помнит. Их Зеленский очень любит и при любой возможности где-нибудь заночевать всегда берёт их с собой, по привычке, потому Россиянину приходилось часто наблюдать их на нём. Растрёпанные прядки немного щекочут чужой нос, но Владимир не отлипает. Чувствует, что партнёр потихоньку начинает пробуждаться и лишь продолжает свои нежности. Он не хотел бы спугнуть украинца спросонья и приходится действовать безумно аккуратно. Ласково поглаживая, выдыхая горячий воздух в самые чувствительные частички его шеи. Он тихо мычит сквозь губы что-то нечленораздельное, ёрзает на подушке и, не сразу осознав, пытается отодвинуться, но по мере пробуждения сознания, до его высочества начинает доходить смысл действий второго. — С самого утра вам не терпится, да? — Хрипловато усмехается Владимир Александрович, лениво переворачиваясь на спину, позволяя себе увидеть взгляд небесных глаз на своей груди. Её облегает хлопковая, сероватая футболка, но проникающим в спальню лучам рассветного солнца это не мешало просвечивать её. — Нет, я слышал, что утренний секс полезен для здоровья, но... Осторожное прикосновение чужих губ прерывает монолог Володи, чему он, впрочем, не сильно протестует. Отвечает по-прежнему лениво и не активно, но не отталкивает. Движения крайне размеренные, неспешные. — Давай без комментариев, — Просит Владимир, отстраняясь совсем не далеко, опаляя сонное личико своим горячим дыханием. Украинец согласно поднимает руки, принимая просьбу, будто сдаётся перед партнёром. Он дразняще потягивается, демонстрируя свою гибкость во всей красе и Вова с наслаждением наблюдает за украинской прелестью. За его элегантностью, даже, казалось бы, в таких простых вещах, неотразимой красотой и расслабленностью в движениях. Его губы растянулись в ленивой улыбке, подобно чеширскому коту и он потянулся за тем, чтобы стянуть с себя футболку. Его маняще обнажённые плечи были усыпаны десятками поцелуев в самые кротчайшие сроки, пока молодой лидер лишь блаженно улыбался, поглядывая в окно на бледно-розовые облака, проплывающие вдалеке и всё интенсивнее подставляясь под новые ласки для своего тела. Это, наверное, самое приятное утро, что он мог бы только представить. Просыпаться не от пронзительной трели будильника, а от нежных поцелуев действительно любимого человека, чувствовать запах его духов совсем рядом, а не крепкого кофе для пробуждения. Крепкие руки помогают ему выпутаться из одеяльного плена и перелечь на живот, в более удобное положение, мягко массируют затёкшую спину, параллельно расцеловывая каждую складку, каждый сантиметр гладкой кожи. Володя, кажется, тает, как мороженое, в руках старшего президента, становится безумно податливым и нежным. А может быть так на него влияет не прошедшая сонливость. Штаны стягиваются, как и всё остальное, что посчитает Владимир лишним. Прикосновения становятся увереннее и интенсивнее. От этих бесконечных нежностей украинец не сразу воспринимает то, как о его ягодицы осторожно потёрлись, пристраиваясь к заветной части. Пальцы сжимают кусочек простыни, когда после недолговременной растяжки по всему телу проходится импульс, вызваший лёгкую дрожь и первый вздох. Политик чуть сильнее упирается локтями в постель, выгибая спинку, чтобы обеспечить обоим комфорт и удовольствие. В него входят осторожно и медленно, ведь лишняя спешка им и ни к чему. Времени предостаточно, чтобы полностью почувствовать и насладиться друг другом, откинув все ненужные мысли и заботы хотя бы на это время, пока они вместе. Путин, несмотря на свой казалось бы жёсткий характер, с армейскими замашками, всегда чуток и внимателен к ощущениям молодого партнёра. Не спрашивает, но следит за каждой эмоцией на лице, за каждым вздохом и взглядом. Стоило бы Володе лишь разок оглянуться на него своими очаровательными глазками, а россиянину заметить в них слёзы, всё могло прекратиться сию же минуту, а Зеленский был бы окружен заботой и вопросами о самочувствии. Владимир Владимирович даже в таком старается держать контроль и следить за всем процессом. Он ощущает полную ответственность за свои деяния, когда украинец так ласков и верен ему. Ощущая его полное доверие, мужчина не позволяет себе причинять ему хоть каплю боли. Только удовольствие. «Вот так, хорошо, продолжай пожалуйста» И россиянин молча соглашается, продолжая сохранять угодный им темп. Ему не составляет никакого труда наткнуться в изученном с головы до ног теле на заветный комок нервов, что становится ясным по участившимся вздохам со стороны коллеги. Он начал осторожно ёрзать на постели от переизбытка возбуждения, всё больше желая прогнуться, чтобы желанную точку задевали, как можно чаще. Это не могло не вызвать улыбку на чужом лице. Вновь тот что-то шепчет о невозможном удовольствии, но прерывается на сорвавшийся с губ стон. Он ощущает, как чужие губы вновь целуют его в дрожащие плечи, когда член входит до конца. Крупная дрожь бьёт прижатое тело и он готов выть от наслаждения. Последние секунды всегда остаются размытыми в памяти украинского политика, потому как соображать от накатившего удовольствия становится невозможным. Мозг будто плавится от жара по всему телу. Пожалуй, только этому человеку удаётся доводить Володю до полного экстаза. Звонкий голосок политика разливается по всей спальне, когда партнёр наконец заканчивает и внизу становится неимоверно жарко. Его прижимают к кровати крепкими объятиями, пока оба не придут в себя. Настоящий идеал. — Как всегда идеален. Ты меня никогда не подводишь, Володь, — Отдышавшись коротко шепчет российский политик, укладываясь на кровать. — Приятно слышать. Про тебя могу сказать тоже самое. Молодой мужчина осторожно, вновь меняет положение, прижимаясь к старшему коллеге под бок. Он ещё не успел привыкнуть к внезапной прохладе и не желал отпускать его. Липкая простыня неприятно липнет к телу и оттого только жарче становится. Нужно вставать и идти в душ, но так не хочется. Не хочется вставать, снова думать о работе, нет, не сейчас, только не в эти минуты. Идеальное утро должно быть наполненно тишиной и теплом чужих объятий, абсолютной любовью и умиротворением, но точно не работой. Они подумают об этом позже. Часа через два, а лучше через три. И это — их Идеальное Утро.