Импровизация

you called me forever

now you still can’t call me back

      — Я все-таки не понимаю, — тихо спросил Андрей после долгой затяжки, театрально выкинув окурок на проезжую часть, — я тебя чем-то не устраиваю? Ирка закатила глаза, откинулась на спинку кресла. Она уже сто раз пожалела, что согласилась на предложение довезти ее до занятия. Им оставалось ехать буквально триста метров, так что ей просто хотелось открыть дверь и выпрыгнуть на ходу.       — Как тебе ещё объяснить, что ты тут вообще ни при чем? Черт ее дернул сказать Андрею, что она хочет ходить на танцы одна. И как тут объяснишь, не задев его гордость, что она банально от него устала: мало того, что они жили вместе, что он возил ее на учебу, что требовал все ее свободное время для себя — так они еще и знали друг друга со школы, как облупленные. Ирке до сих пор порой не верилось, что мальчик из старшего класса, позвавший ее на дискотеку пять лет назад, смог вновь объявится в ее жизни уже после выпуска. Таня считала, что эта нездоровая история попахивает созависимостью, ущемленным мужским эго и черт знает чем еще; Богдан непривычно для себя сдерживался от комментариев и в чужие отношения не лез. Ирка хотела, чтобы ее перестали осуждать, оценивать или давать советы. Еще ей хотелось выйти из машины.       — Вот тут останови, пожалуйста, — спокойно попросила она. — Тут рядом, я дойду. Припарковались достаточно быстро, удивительно для центра города под вечер. Андрей подарил ей долгий испытующий взгляд, явно взывающий к ее совести. Нет уж, не буду я из-за тебя опаздывать на тренировку, подумалось Ирке, и стоять на своем я умею не хуже твоего. В итоге недолгой яростной битвы глазами Андрей пошел на попятную и откинулся затылком на сидение.       — Во сколько за тобой заехать?       — Спасибо, я сама доберусь до дома, — подумала, что вышло слишком резко, и добавила, — не знаю, во сколько закончим сегодня.       — Как знаешь, — он наклонился и поцеловал ее в висок. Ирка вышла из машины, так и не улыбнувшись. Холодный осенний ветер приятно остудил после духоты салона, Хортица постояла минуту посреди тротуара и поспешила во дворы, где за неприметным поворотом пряталась дверь в танцевальную студию. Все новички по незнанию терялись в поворотах и не могли сразу разглядеть низкий подъезд с тусклым вывеской. Один такой бедолага с растерянным видом вертел головой между двумя похожими домами и явно пытался понять, который из них соответствует адресу. Немного помедлив, Ирка решила протянуть руку помощи и пошла навстречу.       — Вам помочь?       — Да, простите, — незнакомец беспомощно улыбнулся ей, и в его речи она услышала что-то неуловимо иностранное. Он был сильно выше, натянутый на бейсболку капюшон толстовки защищал его от ветра и прятал волосы, но вечерний свет фонарей никак не мог скрыть очевидную красоту его лица. — Я первый раз в этом районе, ищу вход в танцевальную студию.       — Тогда нам по пути, — улыбнулась Ирка, указывая рукой направо.       — Так близко! — рассмеялся парень, от чего внутри у нее вдруг разом потеплело. — Я в новых местах как слепой котенок.       — Занимаетесь танцами? — они вошли в узкий коридор с уходящей вниз лестницей. С цокольного этажа слышались знакомые Ирке голоса и привычная возня у стойки регистрации.       — Да, знаете, потихоньку, — он с интересом разглядывал граффити и памятные фотографии на стенах, — помогает расслабиться после работы.       — Понимаю, — они дошли до ресепшна и неловко застыли на миг. Ирка вдруг поймала себя на мысли, что ищет темы для разговора. — Что ж, удачи на занятии! Надеюсь, все понравится. На этом они разошлись в коридоре, и Хортица с незаметной для себя глупой улыбкой открыла дверь женской раздевалки. Там ей встретились знакомые лица, было душно и тесно, она еле нашла свободный крючок на вешалке для своих вещей. Кажется, сегодня намечались открытые уроки для новичков, а она со всеми своими проблемами пропустила объявление. Потом был зал со свежевымытыми зеркалами и непривычная толпа людей, среди которых затесались как молоденькие студенты, так и женщины в возрасте, сбежавшие от второй смены дома. Во время разминки и заучивания первых восьмерок Ирке не составило труда узнать среди новеньких высокого парня с улицы, которому она помогла. Неприметно одетый, он легко выделялся среди остальных мужчин своей внешностью и легкостью движений. Засмотревшись, Ирка едва не наступила соседке на ногу, после чего смутилась и решила не отвлекаться от практики. И вообще, ей должно было быть стыдно за свой интерес, ведь сколько часов она доказывала Андрею, что в ее хобби нет и не может быть причин для ревности…       — Распределяемся на пары, — объявил тренер начало импровизации. Хортица огляделась вокруг и кивнула ближайшей к ней незнакомой девчонке с крашеными волосами и пирсингом в носу. За что Ирка любила эту студию — здесь совершенно спокойно относились к любым стилям танца, способам самовыражения и выбору партнеров. Девушка эта, как водится, оказалась выше ее и предложила быть ведущей, на что Ирка лишь пожала плечами и улыбнулась. Отдельным удовольствием на занятиях было попытаться угадать жанр музыки. Чаще всего по диджею или тренеру можно было определить трек вплоть до исполнителя, хотя некоторые не переставали удивлять. Сейчас играло что-то энергичное и явно знакомое, однако Хортица так увлеклась своими движениями, что название просто вылетело из головы. Ее партнерша вела достаточно хорошо — видно, что не впервые — и обладала весьма заразительным позитивом. Пару раз они друг друга недопоняли и столкнулись, но так веселились при этом, что даже не придали этому значения. Когда песня оборвалась, они договорились обменяться контактами и разошлись по своим местам. За оставшиеся двадцать минут тренировки Хортица так и не пересеклась со своим загадочным незнакомцем. Во-первых, она туда и не стремилась; во-вторых, всякий раз, когда музыка обрывалась, к нему буквально подпрыгивали новые желающие. Ирка могла понять причину. В этом зале не так уж часто появлялись симпатичные высокие парни, которые помимо всего умели бы танцевать. Ей думалось, что под конец занятия она хотя бы поздоровается и узнает его имя, однако после финальных аплодисментов его задержал тренер и начал что-то бурно обсуждать. Стоять в дверях, будто преданная фанатка, Ирка однозначно не планировала, к тому же дома ее ждал ревнивый и обиженный молодой человек. Оставалось надеяться, что человек этот переступит через свою обиду и хотя бы приготовит ей ужин. Ужином ее и впрямь порадовали. Жуя подостывшие пельмени, Ирка слушала рассказ уже оттаявшего Андрея о его новых коллегах по работе, с которыми он вроде как собирался идти в бар. Ну и ради бога, выдохнула она, социализируйся там на здоровье. В ответ она старательно кивала и улыбалась, насколько ей это позволял набитый пельменями рот. Через пару часов они улеглись спать, и Андрей по-хозяйски сгреб ее в обнимку, как делал сотни раз до этого. Слушая его сонное сопение, Ирка впервые за долгое время подумала, что спать в такой позе ей стало невыносимо душно.

***

К ее искреннему удивлению, тот самый парень встретился ей на тренировке буквально неделю спустя. Мало того, что он со своими умениями зачем-то решил ходить в эту маленькую студию; у них каким-то волшебным образом совпали расписания. Ирка в судьбу не верила, да и в саму себя не особо, однако к третьей смене партнеров вдруг оказалась с ним рядом и предложила станцевать.       — Боже, мне так стыдно, — он снова улыбнулся ей этой головокружительной улыбкой, — это я должен был тебя пригласить.       — Что за стереотипы, — она фыркнула без сарказма и осуждения.       — Ты удивишься, но я довольно старомоден, — он подал ей руку и по-рыцарски поклонился, — я Айт.       — Тебе триста лет или типа того? Заиграла музыка, и в ту же секунду он сдернул ее с места, не дав опомниться. Ирка не могла вспомнить, когда в жизни с ней так танцевали — будто бы она воздушный шарик, попавший в воздушный поток, или потерянная в шторме лодка; она смотрела только в глаза своего партнера, забыв про движения, про существование рук и ног. Айт отбросил ее от себя на мгновение, чтобы сразу же вернуть, и вот они уже двигались практически в объятии, касаясь друг друга плечами. Если так он умел вести в танце, то каким он мог быть в постели? Ирка ощутила, как кровь прилила к щекам от стыда.       — Ты здорово чувствуешь музыку, — сказал он где-то над ее макушкой, на что она лишь нервно дернула плечом в ответ. Ей хотелось, чтобы музыка не переставала играть никогда. Конечно же, это не могло длиться вечно. Они остановились, замерев рука в руке, пока Ирка не опомнилась и отпустила его ладонь.       — Я Ира, — запнулась и добавила, — но все зовут меня Ирка. А ты в самом деле Айт?       — Полное имя Айтварас, — он усмехнулся и отвел взгляд, — но все думают, что я его выдумал. Больше их в пару не ставили — в целом, как и должно было быть в импровизации. Ирка подумала: «Я хочу с ним дружить». Кажется, он прочитал ее мысли, и после тренировки они нашли друг друга, чтобы обменяться аккаунтами в соц.сетях. Потом Айт ждал ее у ресепшена, чтобы вместе выйти, и предложил подкинуть ее до дома на своем мотоцикле. Ну конечно же, у него был свой мотоцикл.       — Серьезно? — Она не сдержала смех, глядя на припаркованный во дворе байк. — Ты как будто вышел прямо из женского романа.       — Это плохо? — Судя по спокойному выражению лица, Айт достаточно часто слышал подобные комментарии в свой адрес. Хортица догадывалась, что где-то в глубине его прекрасных синих глаз скрывалось необъятное эго. — Законом не запрещено быть красивым и успешным. Ох. Так оно и не скрывалось.       — И скромным. Спасибо за предложение, но я не сяду на этого монстра, — Ирка всегда относилась к мотоциклам с опаской. Да что там, она и электросамокатам не особо доверяла, но те по крайней мере не разгонялись до сотни километров в час. — К тому же, мой парень не обрадуется, если меня привезут домой на байке. В свете фонаря нелегко было прочитать выражение лица Айта. Казалось, что он удивленно поднял брови, но лишь на мгновение, после чего расплылся в улыбке — идеально вежливой и от того неискренней.       — Что ж, тогда позволь проводить тебя до остановки? Он проводил, и после этого они не смогли перестать разговаривать. Ради собственного спокойствия Ирка подписала его в телефоне как «Айва танцы», зная, что рано или поздно Андрей заметит на экране уведомление; переписывалась до трех часов ночи, всё подливая кипяток в остывающий черный чай. Они обсуждали музыку и танцы, учебу, работу, куда сходить в этом городе — Айт с таким увлечением расспрашивал ее, словно она знала все истории на свете. Оказалось, что он действительно не местный, что переехал недавно по работе, что давно уже танцует в свое удовольствие, что любит сладкое и настольный теннис; Ирка рассказывала про учебу в медицинском, про друзей и про любимые книги. Тему личных отношений они тактично обходили стороной. С тех пор эта странная дружба начала расти и крепнуть с каждым днем, каждым сообщением, каждой тренировкой. Они сопоставили свои графики, чтобы почаще пересекаться в студии, делились понравившейся музыкой и видео с танцевальными связками. Хотя бы раз в тренировку они обязательно становились в пару, и в этот момент мир переставал существовать, а тренера ставили их в пример того, как нужно понимать своего партнера. Ирка смеялась, стараясь скрыть смущение. Она шла домой и льнула к Андрею, целовала его, пытаясь разбудить утихшее, затеревшееся чувство влюбленности. Они занимались любовью, и она тяжело дышала, то и дело открывая глаза (ведь с закрытыми ей представлялся совсем другой человек). Андрей засыпал рядом с ней, пока она целовала его лицо и перечисляла в голове всё то, за что его раньше любила. Его шутки, когда-то доводящие ее до истерики, теперь казались вульгарными и неуместными. Его одеколон стал слишком резким, особенно в сравнении с вечно свежим запахом Айта. Его дотошность вызывала раздражение, и Хортица понимала, что начинает цепляться к мелочам. Таня слушала ее жалобы, кивала и улыбалась так, будто ей уже давным-давно было все понятно. Богдан, до смерти уставший держать себя в рамках такта, подпер щеку ладонью и поинтересовался:       — Я так и не понял, че ты с этим Айтом не замутишь тогда?       — Богдан! — Таня незамедлительно пихнула его локтем под бок, да с таким энтузиазмом, что бедняга аж взвыл. Поняв, что не рассчитала силы, она принялась срочно его успокаивать и жалеть. — А правда… почему нет?       — Потому что Айт — мой друг, — спокойно отозвалась Ирка, отпивая сидр из бутылки. Этот разговор она уже сотню раз провела в своей голове, и сейчас ей не сложно было повторить его вслух. — Потому что я уже нахожусь в долгих и серьезных отношениях.       — В которых ты не счастлива, — вставил свои пять копеек Богдан, предусмотрительно перехватив Танину руку. Ирка бросила ему колючий взгляд.       — У всех бывают проблемы. Без обид, но вы двое не расстаетесь каждую неделю.       — Потому что никто другой нас терпеть не будет, — Таня пожала плечами, а Богдан лишь активно покивал и кинул в рот горсть сырных чипсов. — Жаль, что ты не хочешь с Айтом встречаться. Он классный. Красивее Андрея. Богдан возмущенно поднял брови, на что получил от своей девушки воздушный поцелуй.       — Не переживай, мой прекрасный хоббит, мое сердце отдано только тебе. Таня прекрасно знала, что от отсылок к Властелину колец он растает, как снег под майским солнцем. И пусть немного поревнует, держится в тонусе.       — Я не буду бросать своего парня из-за того, что встретила кого-то посимпатичнее, — сказала Ирка с уверенностью, которая не убедила бы ни одного знакомого с ней человека. — Какой смысл это обсуждать, если я Айту даже не нравлюсь? Друзья переглянусь и тут же расхохотались. Ирка смотрела на то, с каким единодушием эти паразиты смеются над ее душевными терзаниями, и против воли сама начинала улыбаться.       — Подарю тебе на Новый год очки, — Богдан смахнул выступившие слёзы и отпил пиво, — не знал, что у тебя проблемы со зрением. Хортица нахмурилась. Если уж ее лучший друг, дуб дубом в любовных делах, так откровенно видел отношение Айта к ней, то насколько это было очевидно для остальных? Заметил ли Андрей, ждавший ее неделю назад с тренировки, насмешливый взгляд Айта в свою сторону? Боже, у нее голова шла кругом от этих безумных отношений, а ведь надо по-хорошему учить анатомию и выбирать тему для курсовой. Меньше всего ей хотелось переживать расставание вместе с зимней сессией, собирать свои вещи и искать новое жилье. Никакие ненужные чувства того не стоили.

***

Снежный ветер бросал ей в лицо растрепанные волосы, жутко мерзли уши без шапки и хотелось плакать. Хортица молилась, что наушники и телефон не сдохли по дороге от холода, упрямо шла от остановки по знакомым дворам. Сугробов в декабре намело будь здоров, хорошо хоть у входа в студию расчистили дорожку. Она бессовестно опаздывала на занятие, но ей было в кои-то веки совершенно и абсолютно наплевать. Задержавшись у порога, она окостеневшими пальцами вытащила из кармана зажигалку и несколько раз прокрутила колесико, чтобы поджечь сигарету. Курить хотелось редко, в основном во время сессии от стресса и недосыпа, но сегодня она искала возможность отвлечь свои мысли на что угодно. Телефон жалобно пискнул, призывая проверить уведомления. «Ты придешь?» «Уже на входе», с трудом напечатала она и выбросила окурок в снег. От мысли, что сейчас она столкнется с Айтом, слезы снова подступали к горлу. Он ждал ее в коридоре, с улыбкой и убранными в хвост волосами, готовый в любую минуту зайти в класс. Поймав ее взгляд, он разом посерьезнел и нахмурился.       — Я подожду тебя, — объявил он без вопросов, за что Ирка была ему благодарна. Он знал, как сильно она не любила привлекать лишнее внимание. Ждать долго не пришлось: в течение пяти минут все опоздавшие разбежались по занятиям, оставляя коридор пустым. Айтварас постучал в дверь женской раздевалки и спросил, может ли он войти.       — Тут никого нет, кроме меня, — крикнула ему Ирка. Он зашел и закрыл за собой дверь, сел рядом с ней на скамейку.       — Кто тебя расстроил?       — Не так уж много кандидатов.       — Иди сюда, — он протянул руку и обнял ее, пряча под своим крылышком. Ирке стало так спокойно и безопасно, что в глазах защипало снова, и она прикусила дрожащие губы. — Расскажешь? Она не знала, с чего начать этот разговор. Пришлось бы долго и в деталях описывать недавнюю тусовку с компанией Андрея, его раздраженные комментарии в ее сторону, демонстративное общение с другими девушками; во всех деталях рассказать об их сегодняшней ссоре, обо всех услышанных и сказанных обвинениях, о брошенном в ее сторону «вали куда хочешь, тебя здесь никто не держит» и о многом другом. Например о том, как она потянулась поцеловать Андрея при его друзьях, а он отвернулся.       — Я просто устала, — слезы уже текли сами по себе, а слова лились следом за ними. — Мне кажется, он просто ненавидит меня. Он сказал, что я ставлю ему рога, и что все его друзья в курсе, а он что, олень какой-то? Сказал, что я позорю его.       — Действительно олень. — Ирка ощутила, что объятие вокруг нее стало еще крепче. От излишних комментариев Айт сдерживался. Она посмотрела на свои ладони, не желая поднимать голову, закрыла лицо руками.       — Я понимаю, что он расстроен и злится. Наверно, я его сильно обидела.       — Ты всегда такая добрая, или только мне так везет? Она подняла на него глаза — красная, уставшая, со вздыбленными ветром волосами. Он смотрел на нее с такой невыносимой добротой, что у нее болело сердце. У нее снова задрожали губы, и Хортица завыла, ткнувшись ему в плечо. Перепугавшись, Айт обнял ее обеими руками и начал гладить по голове, бормоча под нос «ну что ты, тише, тише».       — Я не могу-у-у, — от каждого всхлипа она вздрагивала всем телом, — не могу уже скрывать, меня тошнит от самой себя, господи…       — Что скрывать? — осторожно спросил он, боясь услышать ответ.       — Что я влюбилась в тебя, как дура, еще в нашу первую встречу, — прошептала она в уже мокрый рукав футболки, и Айт будто разом окаменел. — Прости меня, пожалуйста. Я так долго пыталась убедить себя в том, что это неправда, но я не могу уже врать никому. Чувствую себя просто самой последней тварью. Пожалуйста, не переставай со мной общаться. Мир вокруг Ирки замер вместе с ними двумя. Не было слышно музыки и голосов из коридора, перестали шуметь трубы в стенах, не шуршали пакеты с чужими вещами, даже ее глупые непослушные кудри будто застыли в воздухе. Она слушала тишину и смотрела на то, как поднимается и опускается чужая грудная клетка под ее носом. С затянувшимся в желудке узлом напряжения она ждала чего угодно — осуждения, жалости, отвращения. Ничего иного к себе она не ощущала.       — Как ты думаешь, — его голос звучал так четко, так резко, что ей хотелось убежать и забиться в угол, — насколько неприятно мне было видеть, что рядом с тобой живет такое ничтожество? Сколько сил и оправданий ты тратишь на то, чтобы убедить себя, что вам хорошо вместе? Господи, когда он пришел за тобой сюда, я хотел переехать его мотоциклом.       — Зачем? — только и смогла растерянно пролепетать Ирка.       — Потому что я хотел быть на его месте. Я хочу быть на его месте. Я могу дать тебе намного больше, всё то, чего ты действительно стоишь.       — Айт… — она подняла лицо ему навстречу, надеясь увидеть, что он и впрямь это говорит сейчас, что ей не послышалось и не приснилось. Он хмурился, и в его глазах она разом видела тревогу, злость, надежду, усталость — а еще себя, маленькую и напуганную. Безумно хотелось поцеловать его, прямо сейчас, немедленно, или она точно закончит этот день нервным срывом. Дверь в раздевалку скрипнула и открылась, ошпарив Ирку не хуже электрического разряда; в проеме вдруг оказалась незнакомая Хортице девушка, которая аж подпрыгнула при виде сидящей на лавке парочки.       — Ой! Я за водой, простите! Она быстро пробежала к своей сумке, выудила оттуда бутылку и выскочила из раздевалки, случайно хлопнув дверью. Ирке эта девушка показалась ангелом с небес, разрубившим это невыносимое напряжение между ней и Айтом. Судя по его смеющимся глазам, он тоже так подумал. Он провел ладонью по ее волосам, убирая их за ухо, и оставил пальцы на щеке. Не сдержавшись, Ирка прильнула к его ладони.       — Я сейчас тебя поцелую, — предупредил он с серьезным видом.       — Поскорее бы, — проворчала она на это. Широко усмехнувшись, он поспешил выполнить обещание. Это было лучше, чем в ее снах, потому что было по-настоящему: он в самом деле целовал ее, и губы у него были теплыми, а руки гладили ее по спине, и его язык как-то сам собой переместился из ее рта на шею, и вот уже Ирка беззвучно постанывала, не веря в происходящее.       — Пожалуйста, — проскулила она, — остановись.       — Почему? — он улыбнулся ей в шею, покрывая ее поцелуями.       — Если ты продолжишь, то я отдамся тебе прямо на этой скамейке, — выдох прямо в его ухо, от которого по бледным рукам побежали мурашки, — а я не так представляла наш первый секс.       — И как же ты его представляла? — он практически мурлыкал ей в ответ, покусывая ее ухо. С каждой секундой Ирка все больше согласна была на скамейку.       — Где-то у тебя дома.       — Где-то? — он даже оторвался от нее, чтобы взглянуть удивленным смеющимся взглядом. Ирка уже не готова была смущаться.       — На кровати, в коридоре, у стены. Мне без разницы. Айт перевел взгляд вниз, едва порозовел от неловкости и рассмеялся.       — Ты готова ехать сейчас? Я вызову такси, вряд ли я довезу нас до дома в таком состоянии.       Ирка посмотрела на него: непривычно взъерошенный, он сидел перед ней с глупой счастливой улыбкой и измочаленной уже футболкой, из которой аппетитно виднелись острые ключицы. Дома ее (возможно) ждал Андрей, давно привычный и набивший оскомину, опять на что-то смертельно обиженный, готовый продолжать ссору. Послушай она Таньку, найди в себе смелость раньше, и не чувствовала бы себя сейчас лгуньей и сволочью, убежавшей от конфликта в чужие руки. Правильно было сделать всё по-другому, но она уже в край задолбалась быть правильной.       — Поехали.