Глупость

Внимание Даши с первых же минут было приковано к зелёными глазам, что смотрели будто в самую душу, к небрежному каре, к татуировкам, которых было не пересчитать, к длинным пальцам с множеством колец.  В её собственных глазах, казалось, можно было рассмотреть сердечки, прямо как на тех самых мемах с котиками. Она в любовь с первого взгляда не верит - но, похоже, пришло время своё мнение поменять. Да и в любовь в принципе Даша не верит. Существует привязанность, симпатия, взаимовыгода; влюбленность - на крайний случай. Но не искренняя и настоящая любовь. Каплан упорно вбивала это убеждение себе в голову на протяжении многих лет. И когда появлялись мысли, что ей тоже хочется тепла, хочется заботы, хочется, чтобы дома кто-то ждал и готовил ужин, чтобы обнимал крепко и поддерживал, она это всё старалась из головы выкинуть как можно быстрее. Это не для неё.  Виолетта не была идеальной и таковой даже не казалась. Просто было в ней что-то, от чего сердце начинало биться быстрее, а бабочки в животе впервые там появились. Было в ней что-то, из-за чего Даша, что обычно к себе на метр никого не подпускает, захотела эту девушку узнать как можно ближе. Она приковывала к себе всё внимание даже без слов. Поэтому Даша как дура несколько секунд пялилась на неё, когда та впервые вошла в класс и заявилась в учебном заведении спустя почти месяц, после начала обучения. Когда спросила разрешения сесть рядом - Каплан вообще забыла, как говорить. Сумасшествие какое-то. Это ей совершенно не свойственно. Так что, как и всегда, тихо бросила в ответ, спустя пару секунд, что-то вроде: «конечно, садись» и опустила глаза в телефон, перелистывая страницы рабочего стола туда-сюда сотню раз, дабы себя отвлечь. Но и это не очень-то и вышло. Потому что как-то всё так получилось, что через пол года после знакомства и более близкого общения друг с другом, они приняли решение снимать вместе квартиру.  Это просто выгодно и удобно. Ничего больше. Они просто сожители, подружки, им просто обеим жутко осточертело общежитие с одной душевой на весь этаж и кухней, на которой вечно тусовались все, кому не лень. Поэтому у Каплан довольно быстро вошло в привычку помогать Виолетте с домашним заданием, хоть и редким, на которое та всё равно забивала.  Привычкой за это время стало засыпать по выходным одной в пустой квартире и трястись от страха, - она жуть как боится оставаться одна дома, - пока Вилка работает в каком-то небольшом клубе барменом.  Кушать завтраки по утрам, заботливо приготовленные Малышенко, и мыть посуду по очереди стало своеобразной традицией. Довольно быстро Даша привыкла к объятиям по возвращению домой с очередной вечерней смены в кафе; Виолетта было ужасно тактильной.  Даше это нравилось. Но она упорно игнорировала все эти мысли, выкуривая чуть больше, чем обычно. Но вот игнорировать тяжесть внизу живота было сложно. Игнорировать возбуждение во время просмотра фоток Малышенко, - она пересмотрела их раз сто, - было просто нереально.  Игнорировать свою руку, что уже почти залезла в нижнее бельё, игнорировать подступающий оргазм и невольно вырвавшийся стон было не в её силах. А также игнорировать ненависть к себе в эти моменты. Тогда она и поняла, что любовь с первого взгляда, всё таки, существует. Тогда она поняла, что крупно влипла. Тогда Даша поняла, что впервые влюбилась. Скоро сессия - поэтому Вилка, как самая прилежная ученица, сидит над учебниками и пытается что-то зазубрить. Выходит, откровенно, плохо. Но она хотя бы пытается, и не просто делает вид, а реально что-то учит. Ей учеба в колледже, на самом деле, нафиг не сдалась. Ей хотелось бить татуировки, ходить по клубам и радоваться жизни. Но маму, какой бы она не была, Малышенко очень любит, и знает, что, если бы никуда не поступила, то женщина бы сначала очень расстроилась, после чего принялась бы читать лекции о том, что сейчас без образования никуда, а в конце добавила, что Вилка - эгоистка, думающая только о себе и ушла, громко хлопнув дверью. Малышенко бы себя после этого ненавидела. Не смотря на всё, что было раньше, а было много чего - плохого, в основном, - её внутренний ребёнок всё ещё хотел быть в глазах мамы самой лучшей. Хотел, чтобы её любили. Желательно просто так, а не за оценки и какие-то заслуги. Но, не судьба. Поэтому сейчас Виолетта ученица третьего курса. Она учится в колледже на дизайнера одежды. Только вот как её до сих пор не отчислили - вопрос очень хороший.  Она занималась буквально всем, чем только можно, кроме учёбы. Зависала в телефоне двадцать четыре на семь, общалась с Дашей, обнималась с ней по вечерам и не только, курила в туалете, ходила стабильно пару раз в неделю в клуб, искала там новую девку на ночь, а потом ныла, что ужасно хочет спать и засыпала на парах с утра, работала, из-за чего частенько не успевала подготовить рефераты. Веселилась как только могла и пыталась не проебать молодость. – Ты не устала? - её чтение одного абзаца в, казалось, уже тысячный раз, прерывает Каплан, что неожиданно появилась в комнате, и тёплая ладонь на плече. – Устала, - она складывает брови домиком и поджимает губы, поворачиваясь и жалобно смотря на Дашу.  Они смотрят друг другу в глаза. Для Вилки, кажется, это ничего не значит, а внутри Каплан бушует целый ураган. Она до сих пор боится сделать что-то лишнее; что-то, что могло бы её выдать. Хоть и прошла уже куча времени. Но для Малышенко все эти объятия и касания, - случайные и не очень, - обыденность, а потому Даша может позволить себе больше положенного, зная, что та ничего лишнего не подумает. – Хочешь, чай тебе сделаю? Или покушать? - она склоняет голову в бок и чуть улыбается. – Сделай чай, пожалуйста, - Вилка улыбается в ответ. - Зелёный, - и гладит руку Даши аккуратно, пытаясь этим выразить свою благодарность.  Каплан в ответ на это лишь кивает, ничего не говоря, но не уходит. А потом спрашивает: – Ты сегодня куда-то собираешься?  – Сегодня нет, завтра думаю. – Хорошо, - она опять кивает и делает вид, будто ей всё равно. На деле, это абсолютно не так. Каплан прекрасно знает, что происходит на вписках, что так любит Виолетта. Хоть и не имеет никакого права, Вилку жутко ревнует. Она убеждает себя, что все эти чувства - глупость. Но вот только никак эта глупость не проходит. Уже на протяжении трёх лет. Она понимает, что Виолетта имеет право трахаться с кем подряд и не приходить на ночь, что Малышенко не должна перед Дашей отчитываться. Что они просто подруги, хоть и знают друг друга буквально наизусть. Что за это время успели выучить все привычки, что понимают без слов, достаточно одного взгляда. Но ей остаётся лишь уйти делать обещанный чай. Она уже знает, что следующая ночь пройдёт в слезах и желании уткнуться в чужое плечо, крепко обнимая. Вилка набила первую татуировку в четырнадцать, в каком-то заплёванном подъезде, абсолютно не соблюдая даже элементарных правил личной гигиены, у пацана, который держал тату машинку в руках чуть-ли не первый раз. Она сделала это в знак протеста, когда мама сказала, что за татушку убьёт. А потом показала этот «шедевр», где нет ни одной ровной линии, матери. Просто пришла и показала, молча. Вилка начала курить, дабы позлить маму, в то время, пока та каждый день читала ей лекции и вещала о том, что курение - это плохо. И грозилась выгнать из дома, если узнает, что её дочь курит. В итоге Малышенко даже не пыталась прятать сигареты. Вилка сбегала из дома на ночь стабильно три раза в неделю, на вписку к какому-то знакомому, с которым она закорешилась пару дней назад. Бухая приходила домой под утро, заваливаясь с грохотом в квартиру, и смотрела в глаза маме, которая кричала и била. Вилка делала всё это как протест. Она ненавидит запреты и всё, связанное с ними. Она ненавидит правила и всегда их нарушает. Возможно, это связано с гиперопекой и постоянным контролем. Возможно, с поминутно расписанным днём, где на отдых отводится шесть часов сна. Возможно, с вечными избиениями из-за четвёрки по русскому языку или с несделанной домашней работой. Она может только предполагать. В семь лет всё это Виолетта считала нормой, будто так должно быть, будто так у всех. В одиннадцать закрались мысли, что это не правильно. Что бить и унижать за малейшую провинность, абсолютно не значительную, - ужасно. В четырнадцать она поняла, как себя защищать и в обиду не давать. Пыталась так делать, по крайней мере. Хотелось показать маме, что она не груша для битья. Что она не кукла, которой можно играть как захочется. Что она не будет делать так, как та скажет. Поэтому всё началось. Именно поэтому она впервые набухалась дешёвого алкоголя и занюхала дорожку. Именно поэтому удобной кровати она предпочла старый матрас на холодном полу, где бегали тараканы. И именно поэтому только спустя уйму времени их с мамой отношения вышли на нейтральный уровень, где Виолетта старалась контактировать по-минимуму, а старшая наконец поняла, что дочь её выросла. Поняла, что потерять её - очень легко. Вилка не видела мать всё время, что училась в колледже. Желания приезжать домой не было. Телефонные звонки раз в месяц и очень редкие сообщения - всё, чем они ограничивались. Но это не отменяла того факта, что маму Малышенко любила всегда и будет любить, не смотря ни на что. Ей иногда от осознания всего грустно, но она пытается просто на это забивать. Так что сейчас Виолетта, весёлая и с отличным настроением, бредёт в клуб, дабы развлечься. Дабы напиться в хлам и выкинуть все мысли из головы. В помещении она видит пьяные тела, что еле держатся на ногах, наблюдает за тем, как кто-то в гордом одиночестве распивает бутылку санто стефанно, как какой-то мужик изливает душу бармену, а тот делает вид, будто внимательно слушает. Чувствует ужасную духоту и желание выпить чего-нибудь покрепче. Заказывает первый шот, усаживаясь, а затем, постепенно, в ход идут ещё несколько. Вскоре Виолетте становится скучно.  И на диванчике в углу она видит девушку. Блондинку, с волосами по пояс, длинными белыми ногтями-стилетами, с татуировками на тыльной стороне руки, одетую в ужасно открытый топик и короткую чёрную юбку. Спустя мгновение она уже оказывается рядом с ней, обнимает одной рукой и целует шею. Делает всё на автомате, не задумываясь особо. Ощущает, как сжимают её ляшку и царапают ногтями спину, пробираясь под футболку. Виолетта чувствует запах чужих дорогих духов и страсти. Похоти, разврата и всего того, о чём говорить считается стыдным. Они идут в туалет, ведь иного места потрахаться здесь нет. Вилке нужно только это - расслабиться и забыться.  Как можно быстрее, а потому, оказываясь в узкой кабинке и закрывая щеколду, она стаскивает с девушки, чьё имя даже не узнала, топ, а после расстёгивает чёрный кружевной бюстгалтер и целует грудь с животом. Малышенко зарывается руками в волосы и сжимает. Она вылизывает бледную кожу, пока девушка под ней громко стонет и извивается. Это грязно и грубо. Она даже не пытается быть нежной, лишь срывает юбку и оставшееся бельё, размазывая смазку и входя сразу двумя пальцами. Слышит вздохи, сбившееся чужое дыхание. Вновь целует шею и чувствует руку на своей собственной. Блондинка целует её в губы, кажется, находясь уже на грани. Это всё происходит быстро, абсолютно не связно, но кажется единственным, что ей может сейчас помочь.  – Даша… - Вилка шепчет это быстро, будто в бреду, не понимая толком сама, что говорит. Она свои действия и слова контролировать особо не в силах. - Даша, блять, - девушка напротив ничего не слышит. Она сама не лучше, чем Малышенко. Такая же бухая и ничего не соображает. А ещё мешает громкая музыка, что слышна даже здесь. Спустя пару минут Виолетта моет руки и, плетясь до выхода, закуривает около здания, даже не одевая куртку. По щеке катится одинокая слеза от осознания того, что все эти беспорядочные контакты на одну ночь не заменят того, что Вилке действительно нужно. Точнее того, кто ей нужен.  Она так и останется курить и мёрзнуть, незаметно плача и прикрывая лицо рукой. Малышенко благополучно прогуляла все пары на следующий день. Даша, проснувшись утром полностью разбитой и абсолютно не выспавшейся, с больной головой, увидела рядом с собой Виолетту, что спала почти на самом краю, свернувшись калачиком, укрывшись одеялом полностью. Её эта картина удивила и поразила. И Даша сама решила всё за Вилку. Она решила, что та сегодня никуда не пойдёт и, тихо прикрыв дверь в комнату, пошла собираться на пары. Сейчас, в тишине, они сидели на кухне. Каждая думала о чём-то своём, чай, что уже остыл, так и стоял практически не тронутым. Комнату освещал лишь лунный свет.  Из открытой форточки дул слабый ветер, из-за чего по коже пробегали мурашки, на встать и окно прикрыть было лень. Поэтому Даша сидела, подогнув одну ногу и изредка мелко подрагивала. Атмосфера была странной. Чуть напряжённая и расслабленная, мрачная. – Ты давно маме звонила? - неожиданный вопрос от Каплан. Без каких-либо предпосылок и объяснений. Даша всё знала. Знала о маме, знала о прошлом; знала и чувствовала боль, что Вилка ощущала. Но искренне считала, что Малышенко поступает неправильно, пытаясь с мамой никак не взаимодействовать. Она всё видела и понимала. Возможно, даже, чуть больше, чем понимала сама Виолетта. Это, конечно, совсем не её дело, но смотреть на это - больно. Сама на себе всё прочувствовала давным-давно, поэтому и не хочет, чтобы Малышенко повторяла её ошибки.  – Ага, - Виолетта, наконец, подняла взгляд на Дашу и зачем-то кивнула.  – Позвони ей, а? - Каплан смотрит прям в глаза напротив. - Просто узнай, как дела, ей будет приятно, - она чуть улыбнулась, склонив голову в бок. Вилка ничего на это не ответила, лишь ещё раз кивнула и вновь замолчала. Наверное, Дашу стоило послушать. Но в мыслях было другое. В мыслях было то, что все способы, что действовали ранее - не работают сейчас. Раньше ей хватало секса с левой красивой телкой. Раньше ей хватало набухаться до потери пульса. Раньше ей, в самых крайних случаях, когда не помогала ничего из вышеперечисленного - хватало снюханной дорожки. А сейчас не хватило бы даже этого. Вилка уверена, но проверять не хочет. Она думает о Даше буквально двадцать четыре на семь. Это безумно пугает. Это ненормально. Она не знает, что с собой делать. Она не знает, куда себя деть, куда деть свои мысли и как избавиться от них полностью и навсегда.  Виолетта боится, что Даша узнает. Откуда и как - она понятия не имеет, но боится всё равно. Малышенко уверена на все сто процентов - это не взаимно. Над ней просто посмеются и бросят, не воспримут в серьёз.  И всё, что приносило удовольствие раньше и помогало забыться, вдруг перестало иметь значение. Но эти мысли вновь прерывает Каплан. Оно и к лучшему. Надо меньше об этом думать. – Вил, - и Даша опять смотрит в глаза. Она готова в этих глазах утонуть. - Ты не думала перестать пить? - тихо и опасливо. Они читают мысли друг друга? Ей кажется, будто спрашивать это она не может. Будто это её вовсе не касается. – Бля, коть, - Малышенко усмехается, нервно поправляет выбившиеся из хвоста волосы.  – Просто я за тебя переживаю, - быстро выпаливает, не давая сказать что-то ещё. Тихо. Почти шёпотом, опуская глаза и смотря на свою ногу. В следующий момент она чувствует, как на её руку ложится чужая. Вилка слегка сжимает ледяную ладонь Даши в своей. Ей от этих слов приятно становится.  – Я думала, конечно думала, но не знаю, как, - вновь с усмешкой, но более грустной. Горькой. С долей отвращения к себе. Пододвигаясь чуть ближе. А Даша молчит. Пару секунд они опять сидят в тишине, а потом вдруг Вилка, уж больно неожиданно, Дашу обнимает, от чего Каплан даже вздрагивает, устраивая голову на плече и гладя спину рукой. Виолетта сжимает маленькое тело покрепче, но с такой нежностью, что у Каплан всё внутри переворачивается. Это ощущается как глоток свежего воздуха. А Даша в ответ обнимает тоже - крепко, с чувством, с нежностью такой же. Эти объятия пропитаны надеждой, болью, верой во что-то хорошее и любовью, искренней очень. Такой, какую в сериалах сопливых показывают. Хотя, даже там всё это не так. Виолетта гладит волосы аккуратно второй рукой. Ей до ужаса страшно получить отказ. Она боится, что Даша сейчас её оттолкнёт. Хочется Каплан прижать к себе крепко-крепко и никогда не отпускать. Они обнимаются так около пяти минут - молчат и гладят друг друга. Обеим в этом моменте становится очень хорошо.  А потом Даша отстраняется, первая, и смотрит Виолетте в глаза. В зелёные, глубокие, в которых она целый мир видит.  Она аккуратно рукой своей приближается к щеке чужой и гладит чуть. Ей очень сильно хочется почувствовать Вилку тактильно. Чтобы точно понять, что это не сон и та правда сейчас рядом.  Этот момент полон интима, неозвученных чувств и боли. Но Каплан одёргивает себя в какой-то момент - резко двигается назад и руку убирает. Опускает взгляд в пол опять и тихо говорит: – Прости, - ведь ей кажется, что сделала она слишком много. Что сделала то, чего делать было нельзя. Даша курит стабильно по пять сигарет в день, пьёт две банки редбулла, готовится к сессии, что уже близится, спит почти всё свободное время и листает тик ток. Делает всё то, что помогает отвлечься от дурных мыслей в голове. Что помогает снизить тревожность хоть немного и не натворить ерунды. Она думает, что вот эта вот её глупость - затянулась. Слишком сильно и невозвратно. Но как только такие мысли всплывают, Каплан мгновенно их из головы выбрасывает. Это намного легче и лучше для неё самой, чем постоянно размышлять и винить себя; чем забивать все мысли лишь одним человеком. Так что она выбирает сидеть за столом в холодный зимний вечер и читать горы учебников. Пытаться что-то понять и запомнить. Ну или же смотреть рекомендации тик тока, в которых постоянно готовят какие-то азиатские блюда и делают клин-мейкап. Думает, что надо бы самой его повторить. Но её просмотр, когда она уже почти было уснула от наскучившей ленты, прерывает Вилка, что неожиданно входит в комнату, без стука или чего-либо ещё, радостная и с улыбкой на лице. Она направляется к кровати Даши, где та сейчас лежит, и параллельно тянет: – Привет, - усаживается на кровать и закидывает ногу на ногу. – Как дела? - спрашивает, улыбаясь и смотря на девушку. Каплан аж просыпается, чуть не роняет на себя телефон от неожиданности и глядит в сторону Малышенко. Та с распущенными волосами и в сером топе Даши выглядит просто прекрасно. Поэтому Каплан улыбается тоже. – Привет, - усмехается чуть. Она рада видеть Виолетту в таком отличном настроении. - Хорошо, у тебя как? - склоняет голову в бок и бегает глазами по лицу.  – У меня тоже, - и в ответ разглядывает Дашу, с ног до головы. Подмечает для себя лично, что без макияжа той в разы лучше. - А мне кстати пятёрку сегодня поставили, прикинь, - лыбится во все тридцать два. – Умница, - мягко. А дальше они обе молчат. Каплан вновь что-то смотрит в телефоне, а Вилка думает, что бы ещё сказать. – О, а сделаешь мне маникюр?  Даша округляет глаза и удивляется очень такой просьбе. Слышать это от Малышенко максимально неожиданно. – Тебе? - усмехается, показывая своё удивление. - Сделаю, конечно, - на что Вилка улыбается широко, хлопает в ладоши и гладит Дашу по руке. А у Каплан настроение сразу поднимается. Её больше не тянет в сон от скуки и настрой подруги будто перепадает и ей.  – А пошли погуляем? - почти сразу выпаливает, всё ещё очень неожиданно. – Ну, пойдём, - особо не задумываясь. Даша от такой инициативной Вилки находится немного в шоке. Та, конечно, всегда болтливая и разговорчивая, но сегодня какая-то слишком активной.  Виолетта её лишь обнимает и кладёт голову на грудь, улыбаясь сильнее. После чего они идут собираться. Даша даже не краситься - теперь удивляется уже Виолетта, ведь без макияжа Каплан не бывает почти никогда. Думает, что, может быть, наконец убедила девушку в том, что красивая она всегда - без косметики в том числе. Точнее, - тем более без косметики, - как думает Малышенко. Вечерний Санкт-Петербург отдаёт мурашками по коже и заставляет сильнее сжать руки в карманах в кулаки, в попытках согреть. Отдаёт приятной и расслабляющей атмосферой; атмосферой спокойствия и уюта.  Виолетта весело рассказывает о чём-то непринужденном Даше, пока та с интересом слушает. Каплан действительно безумно любит все рассказы Вилки.  Кажется, как бы банально это не звучало, что кроме них нет больше никого. Ведь на улицах практически пусто и им на глаза лишь изредка попадаются люди. И Даше в этом моменте очень комфортно, ей хочется остаться здесь подольше. В мыслях крутится то, что ей с Виолеттой повезло. Ведь та действительно прекрасный друг. Она всегда поддержит, всегда выслушает и развеселит. Она любит обниматься также, как и Даша, любит милые прозвища, любит рэдбулл и курить в тишине, обмениваясь взглядами. Наверняка, партнёр она тоже прекрасный - но это уже узнает кто-то другой, не Даша. – Коть, всё хорошо? - вырывает из собственных мыслей Виолетта, треся за плечо. – Ой, да, прости, - она мотает головой в разные стороны и опускает взгляд. Смотрит на свои кроссовки, подмечая, что пора бы купить новые. – Говорю, хочешь кофе? – Хочу, - она поднимает голову, улыбаясь уголками губ. И спустя минут пять они сидят на лавочке в чьём-то дворе, где тихо и стоит один- единственный фонарь на несколько подъездов; остальные редкие просто перегорели. Виолетта в какой-то момент кладёт голову на плечо Каплан. Ей слишком сильно этого хочется, а потому она себе в желаниях не отказывает. И чувствует почти сразу, как её одной рукой приобнимают. Они обе молчат. Но это молчание ощущается комфортно, совершенно не напряжно. У Виолетты в мыслях то, что ей сейчас по-настоящему хорошо. Что вот так сидеть с Дашей хочется целую вечность. В мыслях то, что ей ещё хочется чего-то большего - но нельзя.  Она думает о том, что её чувства, в теории, в принципе, если подумать, могут оказаться взаимны. Но, хоть этого и хочется, такие мысли пугают, и девушка сама себе объяснить не может, почему. Она уже, как будто, успела смириться с тем, что это не взаимно. И просто приняла всё, как есть. Пытается меньше по этому поводу переживать и тревожиться. Но совсем изредка она разрешает себе думать положительном исходе событий, после чего мгновенно пытаясь это забыть. Поэтому Виолетта просто прикрывает глаза, поудобнее устраиваясь на плече и выкидывая все мысли из головы. Почти что засыпая от приятных ощущений и холода не чувствуя, ведь объятия Даши действительно согревают, даже несмотря на то, что она в тоненьком пальто в минус пять. Дни идут своим чередом. Новый год потихоньку приближается, а вместе с ним и сессия в колледже. На улице становится ещё холоднее, хотя, казалось бы, куда, а снег покрывает землю и заваливает всё вокруг. Виолетта продолжает ходить в клубы, как и раньше, но уже не трахается со всеми подряд. Теперь оно ей не нужно. Теперь ей от этого противно. Ей становится противно от осознания того, что она переспала с кучей тёлок, чьих имён даже не знает. Становится противно от того, что она не помнит большую часть из этих ночей и от того, что она трогала и целовала людей, которых видит первый и последний раз в жизни. Так что теперь она просто напивается в хлам, а потом заваливается домой под утро, пытаясь не разбудить Дашу. Это осталось единственным, что помогало хоть немного. Что помогало забыть о том, кто она есть на самом деле хотя бы на пару часов. А потом похмелье, головная боль и ненависть к себе, что с каждым днём становится всё больше и сильнее. Что растёт в геометрической прогрессии. В остальное время она пыталась просто выкинуть все мысли из головы и думать исключительно об учёбе. По ночам курить в окно, даже кофты не накидывая. А ещё изредка делать записи в дневнике, дабы в моменты, когда совсем хуёво, высказаться хоть кому-то. Точнее, хоть чему-то. В общем, её с головой накрыло осознание, что катится она явно куда-то не туда. Что как только у неё появился шанс хоть на что-то, она его сразу же проёбывает. От этого больно, страшно и грустно.  И Виолетта думает, что пора бы решить хоть одну из своих проблем. Главную свою проблему. Не важно, какие это понесёт последствия. Она очень устала держать всё в себе и готова абсолютно ко всему. Не важно, что потом она, возможно, возненавидит себя ещё больше. И, скорее всего, лишится последнего, что у неё есть. Что ей так дорого. Но она знает, что хоть на чуточку легче станет, а потому, даже особо не раздумывая и не придумав, что будет говорить, она тушит окурок о пепельницу и откладывает телефон, вытаскивая наушник. Встаёт и слишком уверенными шагами направляется в другую комнату, туда, где сейчас находится Даша.   И только когда Малышенко оказывается там, смотрит на подругу, что залипает в телефоне, то чувствует, как трясутся и потеют руки. Как она мечется глазами по помещению, не зная, куда деть взгляд. – Зай, всё хорошо? - Каплан говорит первая, когда Виолетта молчит несколько секунд и стоит неподвижно в проходе. - Что-то случилось? – А… - Вилка одёргивает себя. - Да нет, просто… просто хотела спросить, что ты делаешь, - она давит улыбку, волнение пытаясь не выдавать. – Ну ты хоть сядь, - Даша кивает на кровать и усмехается. Ей от такой Малышенко становится смешно. - Ты же не просто так пришла, - и вновь улыбается. Она прекрасно знает Виолетту. – Ну… - она мнётся. Ведёт себя как тринадцатилетний подросток, который впервые признаётся кому-то в симпатии. Опускает глаза в пол и кусает губы. - Ну да, не просто так. – Вил, говори, ты что-то хотела? -Даша мягко произносит и ближе садится. Смотрит со всей нежностью и ждёт. – Короче, ну, я не знаю, как тебе сказать… - Малышенко запинается и молчит. - Блять, я тебя люблю, короче, - она выпаливает это быстро, что едва слова можно разобрать. Вилка не умеет говорить красивых речей, так что вываливает всё, как есть. Смотрит Даше прямо в глаза и хочет провалиться сквозь землю, настолько ей сейчас неловко и стыдно. И страшно, в добавок. – Зай, я тебя тоже люблю, - у Каплан на секунду замирает сердце. Но она лишь вновь мягко улыбается и делает вид, будто говорит о любви дружеской. Не той, какую чувствует на самом деле. – Нет, Даш, - Вилка готова заплакать от всего, что чувствует сейчас. У неё внутри чёткое ощущение того, что в следующую секунду её пошлют нахуй и скажут больше никогда сюда не возвращаться. - Ты не так поняла. И Даша молчит следующую минуту. Она не знает, что должна говорить и как себя вести. У неё сердце теперь уже бьётся так, что, кажется, Виолетта его точно слышит. Становится до невозможности жарко. – Я тебя тоже люблю, - наконец прерывает молчание. - Как… как девушку, - это ужасно неловко. А ещё очень боязно и дрожащим голосом. Вилка не знает, что чувствует. Ей одновременно радостно, и одновременно страшно.  И она не придумывает ничего лучше, чем Дашу обнять. Очень крепко, прижимая к себе изо всех сил и перебирая чужие волосы. Чувствуя дыхание Каплан у себя на шее и слезу, что стекает по щеке. Даша отстраняется и целует. Впивается в губы напротив, будто мечтала об этом всю жизнь. Будто если сейчас она этого не сделает, у неё Вилку заберут и не отдадут больше никогда. И целуются они аккуратно, боясь сделать что-то не так. Боясь сделать больно или неприятно. Размазывая Дашин розовый блеск вокруг губ и кладя руки на шею. С нежностью, без какой-либо похоти и грязи. С Каплан хочется только так, и никак больше. С ней нельзя по-другому. Потом они с минуту смотрят друг на друга и улыбаются. Вилка гладит спину, а Даша кладёт голову той на плечо, прикрывая глаза. Оказывается, это была вовсе не глупость.