Семь минут, как опоздал

Жарко. Лифт, трижды будь он проклят, не приехал. Никаких табличек о ремонте на дверях или около них не было и, выждав для верности минут семь, скрепя зубами, она вступила на путь страданий и нытья... лестницу. И всё бы ничего, но звёзды сегодня никак выстроились для неё в неприличное слово. За окном оптимистичные плюс тридцать, а на ней, по уставу из графы мероприятия ну очень красивый темно-синий сарафан с рубашкой, но и очень плотный для такой погоды. Ноги, обтянутые полупрозрачным чёрным капроном в лаковых туфельках на пятом часу носки уже не приятно скользили, а натурально горели от ноющей боли и усталости. Спасибо, что этаж всего навсего четвёртый. Не девятый. Не пятнадцатый. Заваливается в прихожую на последних крохах терпения и сил, сбрасывая прямо на пол сумку. С туфлями так ловко не получается - приходится перенести вес на одну ногу, чтобы оторвать вторую от пола и, нагнувшись, стащить рукой. Затем вторую под болезненно-блаженный стон и опуститься на прохладный ламинат почти что босыми ступнями. Они приятно ноют и хочется сползти на пол. Добредает до гостиной, даже не заглянув на кухню, и отстегивает широкие лямки сарафана на груди. Влажные пальцы с длинными неудобными ногтями не с первой попытки ловят замочек сбоку и тянут вниз. Сарафан узкий и сам по ногам не скатывается, его приходится подгонять руками и после, переступив, откинуть к дивану. До спинки не долетает, оседает скомканной тряпкой на сидение. Плевать. На рубашке с коротким рукавом много мелких пуговиц - с ними тоже приходится повозиться, уже опустившись коленями, обтянутыми капроновыми колготками на пол. Плотный шов впивается через тонкую ткань ластовицы между половых губ, но у нее нет сил ее одернуть и вообще наплевать так что... Стаскивает рубашку и швыряет туда же. К сарафану. И опускается спиной на пол. Боже да, кайф. Застежка от лифчика неприятно вдавливается под лопатками в спину. Приходится немного выгнуться в спине и руки под нее затащить. Расстегивает быстро и вытягивает руки с неудобного положения. Вытянуть руки и, стянув пыточное приспособление с груди, без сил откидывает на пол. Упругие нежные холмики на свободу реагируют лёгкой ноющей болью и зудом в мягких после тисков плотного белья сосках. Обхватывает ладонями, не в силах покрыть целиком и массирует. Сжимает нежно и оглаживает полу-круговыми движениями, тихо и блаженно выдыхая. — Что ты делаешь? — вкрадчиво интересуются откуда-то со стороны двери. Она мгновенно испуганно замирает и приподнимает голову, чтобы посмотреть на мужчину в дверном проёме. — Это не то, что ты подумал, — немного растерянно отзывается она, оценив ситуацию, а тот напротив, расслабляется, сложив руки на груди и вальяжно привалившись плечом к косяку: — Да что ты, правда? Немного подумав с поджатыми губами на миловидном личике, девушка хмыкнула и, улыбнувшись, продолжила. Длинные тонкие пальцы с яркими ногтями пришли в движение, массируя мясистые упругие округлые сиськи и, поднимаясь к вершинам, зажали сосочки, оттягивая вверх и придавая им твёрдости. — И сейчас не то, что я думаю? — уточняет мужчина, немного подсевшим голосом, не отрывая взгляд от её рук. — Сейчас именно то, о чём ты думаешь, — отзывается протяжно и ноги подбирает, скользя ступнями по ламинату, сгибает в коленях и одну на другую закидывает. Покачивает плавно той, что сверху и носочки тянет. — Даже не думай, у меня обед заканчивается через пятнадцать минут. Я уже должен быть внизу и заводить машину. — Ну иди, — пожимает плечами и одной рукой, отпустив порозовевшую от ласк сиську, скользит по телу вниз, на талии цепляет, но не стягивает плотную резинку и по шву ниже ведет, к прижатым к друг другу ногам, чтобы прижать пальцы к губам через ткань трусиков и колготки... и надавить. Совсем немного, но приятно. А еще помассировать так приятно клитор, стиснутый плотным швом. — Сучка, — выплёвывает с чувством и отрывается от дверного проёма, но не для того, чтобы скрыться в прихожей, а для того, чтобы приблизиться. Времени и правда почти что нет. Он не будет ходить вокруг да около, раз эта маленькая дрянь его специально спровоцировала. А она, видимо, только и рада побыстрее узреть вываленный из брюк твердеющий хер. — Ноги, — бросает негромко, но твердо, опустившись рядом и сам её ноги раскидывает в разные стороны, подхватив руками под коленочками. Невероятно приятными на ощупь и скользящими от бликующей на свету материи. Белый толстый хуй, нависающий над её промежностью задорно вздрагивает и заставляет её облизать губки. Игнорирует это и за бедра подтаскивает ближе, протащив спиной по полу. Ткань скользкая и пальцами ее подхватить сложно. Со второго раза ловит, натянув и разорвав на промежности. — Варвар, — пеняет ему она и, ничуть не расстроенная, улыбается. Закусывает губы и тихо стонет, когда в немаленькую дыру он сует руку и накрывает тонкую ластовицу, вжимая ее между гладких светлых и мокрых половых губ. — Тихо, — бросает строгое, смерив взглядом и она тихо тает, покорно заткнувшись. Ножки, согнутые в коленях отрывает от пола и поднимает лягушкой, склоняя голову к плечу. Игривая и нежная. Забывшая о своей усталости, обращенной в похоть. В итоге трусики тоже рвутся. Он купил, он порвал - ничего страшного. Махристые обрывки темного кружева забавно смотрятся на бледной коже. Ему нравится. Наклоняется и язык свой горячий мокрый пихает в её пизденку. Гладкую, нежную, розовую и такую на вид невинную. Скользит языком между губ торопливо, присасывается разок к губкам и, поднявшись, берется за член. Обхватывает под головкой ладонью и приставляет к маленькой яркой дырке между бледных губ. Толкается плавно, но нетерпеливо. И она стонет, чувствуя, как толстая залупа растягивает влагалище. Очень влажное. И не только из-за его слюны. Его член входит плавно и знакомо. Скользит внутрь с подрагивающим трепетом и зарождающимся удовольствием. Она тянет подбородок к верху и розовый слюнявый язык вываливает на щеку. Знает, как надо. Выучилась. И он не отказывает себе в удовольствии наклониться к ней, когда член входит на ощутимую глубину и накрывает её рот своим. Язык втягивает её и крепко чувственно неспешно обсасывает. Сам от этого кайфует, а она и вовсе дыхнуть боится - загипнотизированная будто. Лишь бы не прекращал и после, губы её терзает с неменьшим напором. Они аж горят и точно покраснеют. Он бы растянул это удовольствие, но время, сука, поджимает. Отрывается и нетерпеливо отводит таз назад, чтобы толкнуться в неё до упора и из её сладкого ротика выдавить приятный слуху стон. Под коленями снова обхватывает и толчок. Толчок. Толчок. Бедрышки хорошие, мясистые издают забавный шлепок и ароматизируют классно. Мягко пружинят, ее немного подбрасывает спиной по полу. Вперед - назад. Ритм налаживается и ускоряется, и торчащие сосочки на округлых манящих башенках качаются в такт от из движений. Красиво. Ему нравится вид сверху. — Ещё, — шепчут ее мокрые губы, — Ещё. А он и не думает останавливаться. Он напротив, ускоряется и уже просто долбит в неё, раздвинув ноги бабочкой и напирая сверху. Блядский капрон ползет стрелками по внутренней стороне бедра от дыры на промежности. Красивая цепочка одинаковых дырочек тянется к сгибу колена. Хочется наклониться и провести языком. Нет, не остановится. Не сейчас точно. Она кончает слишком быстро. Ну слишком. Пиздюшка. Не перестаёт долбить, рывками вгоняя во влагалище, плотнее сжавшееся в спазмах оргазма и вот когда уже почти, он командует: — Сейчас! Умничка отрывает затылок от пола и распахивает ротик, вытягивая язык. Он вынимает из неё быстро. Едва успевает - на живот летят белесые брызги. Он переступает её ногу коленом и буквально вталкивает в её приветливо распахнутый ротик свой капающий хуй. И взрывается. С тихим хриплым стоном сливает в её чудный сосальник. Она даже умело стискивает его губами, вжавшись подбородком в увесистые яйца и послушно глотает. Закатывает глазки к верху и такая красивая с хером во рту, особенно когда втягивает щечки с оттянутыми губами и умело сосёт. Грубовато ласкает её волосы поглаживанием и больше сжимает, не удержавшись от нескольких толчков напоследок в горло. Вот теперь всё. Сучка. Время - семь минут, как опоздал.