За маской

      Прошла только половина дня, а силы уже оказались на исходе. Казалось бы, обеденный перерыв был временем, когда можно отдохнуть перед следующими занятиями, но для Мафую он в каком-то смысле был даже бо́льшим испытанием. На уроках почти не требовалось ни с кем взаимодействовать: лишь пялить в тетрадь или на доску, моментами беседовать с учителем и только иногда перекликаться с особенно болтливыми одноклассниками. Затем быстро проходили короткие перемены в пять или десять минут, и таким образом девушка переживала день до и после обеда.       Обед же изнурял сильнее постоянного поглощения знаний. Длиной в час, свободный от учёбы, он давал возможность людям вокруг Мафую полноценно поговорить с ней.       А это значило, что целый час девушке предстояло почти беспрерывно оставаться в образе.       Голова гудела. Со всех сторон бесперебойным гамом разговаривали между собой ученики, звенела посуда, то тут, то там кто-то внезапно вскрикивал или что-то ронял, создавая ещё больше шума. Все эти звуки объединялись в одну громкую какофонию, которая, как казалось девушке, становилась всё громче и громче с каждой секундой. Ей нужно было передохнуть.       Просто найти укромное место, где будет тихо, и хотя бы — боже — хотя бы пару минут побыть наедине с собой. Собой. Снять эту противную, премерзкую улыбку, содрать с лица, лишь бы не чувствовать: Асахина Мафую нужна маме, нужна учителям, нужна одноклассникам, нужна всем вокруг только тогда, когда не является Асахиной Мафую. Возможно, так даже проще, ведь она больше не знает, как это — быть собой. Возможно, так даже лучше, ведь кто знает, насколько плоха «настоящая» Асахина Мафую по сравнению с «образцовой».       Но сегодня кому бы то ни было из них нужна была передышка.       Пробраться, продраться сквозь толпы людей. «Здравствуй», «отлично», «хорошего дня» — в этом совсем нет смысла, чёрт возьми, быстрее, быстрее! Покажи, что спешишь, но не иди слишком торопливо — посеешь панику, пойдут слухи. Продолжай улыбаться, вежливо отвечай всем приставучим знакомым, не заставляй их переживать — потом будут приставать ещё сильнее. Скорее, скорее. Спрячься где-нибудь. Главное — не показывай своей… усталости. Не дай себе взять верх над «собой». Терпи. Терпи. Терпи!       Вдох-выдох. Вдох-выдох. Один выход из класса почудился длиною в вечность, что уж говорить о коридоре. Мафую старалась сохранять спокойствие, однако все чувства будто разом стали в несколько раз острее. Последнее время всё вокруг и так ужасно давило, но именно сегодня давление решило стать невыносимым. Может, предыдущие дни как раз и привели к подобному исходу. Следовало этого ожидать.       Хорошо, что туалет оказался рядом, ещё лучше, что был свободен от людей. Первая попавшаяся кабинка стала спасительницей, хоть и всего на пару минут. Закрывшись, Мафую обессиленно свалилась на крышку унитаза, опёрла голову на руки и зарылась ими в волосы. С плеча на сгиб локтя упал случайно прихваченный с собой шопер. Причёска взлохматилась из-за пальцев, нервно ерошивших пряди среди фиолетовых волос.       Ногти даже слегка царапали голову — в девушке совсем не осталось слёз, чтобы плакать, но на их месте появилось неистовое желание содрать с себя всю чёртову кожу, оболочку, тот образ, который стало до невозможного невыносимо носить изо дня в день. С головы ладони метнулись к грудной клетке — её тоже хотелось собственными руками разодрать, только бы вытащить изнутри эссенцию бесконечной тревоги, от которой Мафую не могла избавиться никакими способами, сколько бы ни старалась.       Она поглощала лёгкие, отбирая воздух, проникала в желудок, лишая аппетита и вызывая тошноту, брала верх над мозгом, заставляя погружаться в своё болото ещё глубже. Совершенно непонятное, намешанное из разных других чувство, возникавшее каждый раз и ни за что не дававшее покоя — никогда не прекращавшееся, было сложно назвать просто «тревогой», просто «усталостью». Это было сложно назвать вообще хоть чем-то. Из всех своих непонятных чувств она больше всего не понимала это. Оно появлялось, когда Асахина надевала маску, усиливалось, когда это происходило уж слишком непомерно часто для неё, в такие моменты его хотелось выскребать из груди вместе с самим сердцем, ведь других способов остановить это отвратительное ощущение больше не представлялось — все остальные были испробованы.       Здесь даже нельзя было кричать. Не пресекай Юки это ограничение, она бы, кажется, давно уже сорвала себе голос. Пока что безысходно вырвана была только пара клочков волос. В поисках помощи девушка начала цепляться взглядом за всё, что попадалось на глаза. Всё казалось размытым даже без слёз, зрение просто не фокусировалось на чём-то конкретном. В конце концов Мафую вспомнила про телефон. В телефоне хранились все те немногочисленные составляющие её собственного «я», к которым она была безнадёжно привязана; только в телефоне находилось её настоящее спасение; в телефоне — Найткорд, секай и… и Цукаса.       Цукаса.       Тот, кто озаряет её серый мир своим ярким светом, пробираясь сквозь грозовые тучи прямо Мафую в душу наподобие солнечных лучей. Тот, с кем можно почувствовать абсолютный комфорт даже без нужды «раствориться» в чём-то тихом, одиноком и, в общем и целом, пустом, как секай. Тот, кто заставляет её улыбаться совершенно искренне. Тот, с кем ей без преувеличения посчастливилось однажды столкнуться и продолжить общаться. Тот, из-за кого исчезнуть хотелось всё меньше.       Одно его присутствие рядом даже, возможно, полностью заменяло пустой секай, где девушка обычно приводила мысли в порядок. Нет, конечно, Мафую не наседала на Цукасу с просьбами о поддержке (получить от неё просьбу о помощи было вообще исключительной редкостью и с любыми другими людьми, если уж честно). Но сейчас насладиться «бестревожной пустотой» было не тем, чего она хотела, даже если понятие желания сохранилось у девушки лишь на базовом уровне. Сейчас больше хотелось скорее почувствовать тепло на месте беспокойства, уют вместо суровых ощущений от нахождения в школе. Любовь. [ Yuki ] 12:11 PM > Я цстала…       Вышло с опечаткой. Нечастое зрелище. Просто руки слегка дрожали.       Минуты ожидания тянулись вечно. Асахина понимала, что он вряд ли увидит сообщение сразу, но не могла дольше томить внутри весь норовивший вылиться куда-то негатив, поэтому решила напомнить о себе ещё парой сообщений. [ Yuki ] 12:11 PM > Цукпса..? [ Yuki ] 12:12 PM > Извтни. Ч просто… не могу брльше это выдежривать… [ Yuki ] 12:12 PM > …       В ожидании девушка решила устроиться удобнее, подняв ноги на крышку и зарывшись носом в свои колени на корточках. Волосы подобно волнам лоснились по плечам и закрывали почти весь обзор перед глазами. Взгляд сфокусировался на одном лишь чате, словно цеплялся за последнюю надежду спокойно пережить этот день.       Первоначальная пустота сменилась на «прочитано», затем появилась надпись «печатает…», из-за которой Мафую нечаянно затаила дыхание. И наконец – ответ… [ TSUKASA TENMA THE WORLD FUTU… ] 12:16 PM > Можно я позвоню тебе по видео??       …который поставил в ступор. Но девушка не стала возражать. Зачем?       Ответив на звонок, она почти моментально столкнулась со знакомым лицом, прижатым практически вплотную к камере. Кажется, Цукаса вглядывался в видео партнёрши — с её стороны было видно те же сложенные на коленях руки, спрятанный в них нос и скрытые за густой чёлкой усталые, пустые глаза. Но парень совсем скоро отпрянул, показывая себя сверху вниз во всей красе. Упёр свободный кулак в бок и натянул самую что ни на есть искреннюю и широкую улыбку, которую в нём так любили друзья и близкие.       Его серьёзное в первый момент лицо мигом преобразилось в беззаботное и весёлое, словно таким образом Тенма пытался заразить улыбкой и девушку, показать, что тревожиться не о чем. — Мафую!!! Смотри, — он повращался вокруг своей оси, тем самым открыв обзор на крышу школы Камияма и светлое небо над головой. Где-то сзади беседовали его друзья из труппы, видимо, юноша отошёл от них на несколько метров. — Мы на крыше! Тут красиво, правда?       Это был скорее риторический вопрос, Цукаса не ждал ответа. Несколько секунд он молчал только ради того, чтобы проследить за реакцией девушки, снова забавно приблизив телефон к лицу. Мафую легонько кивнула, хотя, честно, не особо обращала внимание на фон. Больше наслаждения доставляло любование этим лучезарным человеком. Тепло, которое он излучал всякий раз, когда смотрел на неё, даже пускай сквозь экран, приятно задевало самое сердце. Хотя она не до конца понимала, что за чувство появлялось, когда Тенма обращал на неё этот свой «особенный» взгляд, но знала точно: оно хорошее. — Именно поэтому я решил… — он сложил руки на груди, — хм-хм-хм! — а затем самодовольно ухмыльнулся и приложил указательный палец к подбородку, выставив перпендикулярно ему большой. — Что сегодня отличный день, чтобы прогулять пару уроков! Эй, слышал, Руи? — Цукаса повернул голову в сторону, крича кому-то вдаль о своей блестящей идее, пока Мафую вся встрепенулась и крайне ошарашенно пялила в экран в ожидании ответов на все возникшие вопросы. Увидев это, юноша опомнился и поспешил себя поправить. — Не тебе, конечно! Хе!       Это самонадеянное «хе» заставило сомневаться в целесообразности того, что задумал актёр. — О чём ты?.. Ты хочешь уйти с уроков? — Асахина немного выпрямилась, округлившимися от ошеломления глазами следя за дальнейшими движениями парня. Тот почти без промедления начал спускаться с крыши, минуя лестницы и коридоры, прямо к первому этажу, чтобы затем выйти на улицу. — Но твоя посещаемость… — Мафую, — с той точки города он вдруг заглянул в лицо партнёрши так проницательно и серьёзно, что она удивилась ещё больше. Всё же… какой неординарный человек. — Не волнуйся обо мне! Всё в порядке. К тому же, до следующего урока ещё целый час! — …Сорок минут. — Сорок минут! Вот видишь, так много, я точно успею к тебе до конца обеда! Ха-ха-ха, для будущей мировой звезды нет непосильных задач! И ничего страшного, если я пропущу один… ну, может, два… урока. Не переживай об этом, Мафую!       Видео размывалось из-за того, как быстро Цукаса пересекал здание, но вскоре он поставил телефон на какую-то полку. Сзади показались шкафчики с чужими ботинками, и юноша начал торопливо менять школьную обувь на уличную, отчаянно пытаясь удерживать равновесие на одной ноге. Прекращать звонок он не спешил.       Девушка окончательно спрятала лицо в своих руках, так, что Тенма мог видеть только её растрёпанную макушку во весь экран. Этим она пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями, которые всё ещё были не до конца понятными, но на этот раз точно… более приятными, чем те, которые одолевали пару минут назад. Сквозь вечную мерзлоту в душу начало пробираться столь любимое и, к счастью, уже знакомое тепло. В голове на повторе вертелись слова: «к тебе», подтверждавшие догадки Юки о том, что её парень собирался делать.       Ещё тридцать минут. Всего тридцать минут — вытерпеть, дождаться, чтобы встретиться с ним и снова ощутить проникавшее в самые кончики пальцев тепло. Они и так виделись в реальной жизни пару-тройку раз на неделе, но каждая эта встреча помогала девушке приободриться, даже если настроение и силы уже пробили дно. А тут Цукаса вдруг решил прийти прямо к ней в школу… Асахина искренне надеялась, что ему так же нравилось проводить с ней время. По крайней мере, она тоже старалась выказывать любовь и заботу, как может… Своими способами.       Видеозвонок помог открыть второе дыхание и немного привести себя в порядок. Аналогично юноше Мафую стоило выйти на улицу, ведь на территорию школы его ни за что не пустили бы. Наверняка Цукаса не подумал об этом, когда побежал сломя голову вслед за своей «гениальной идеей». Глупый…       Всю дорогу он не намеревался прекращать разговор: беседовал и всячески отвлекал девушку от рутины. Это, как и его пробиравшая до мурашек улыбка, отзывалось внутри теплом. Мафую была бесконечно благодарна парню за всё добро, на которое надеялась в полной мере ответить. Иногда с забавой отмечала у себя в мыслях, что дарить людям улыбки Цукаса мог своей собственной, и без всякого актёрства…       Но, если её образ так намертво прирос к телу, что вызывал лишь отвращение, то Тенме образы были к лицу. Именно из-за того, что ему нравился театр. Именно потому, что радость зрителей приносила неподдельную радость и ему.       Однако же во всяких спектаклях между актами должен быть антракт.