Мальчик, который нашёл звезду

      Каждый день обычного крестьянина был очень трудным. Ещё труднее, когда ты старший сын этого крестьянина: наблюдать за тем, как родители, старающиеся работать как можно больше ради лечения дочери, стареют и постепенно угасают, становилось всё больнее. Чувствовать ответственность за то, что должен пахать вместо них, должен сам обеспечить семье благополучие и поднять сестру с колен, но вечно получать от матери по лбу, мол, он ещё слишком юн и должен беречь силы — всё невыносимее. Они говорили: «актёрам не надлежит надрывать спины, а ты обязательно выбьешься в лучшие, мы верим!», а Цукаса и сам уже не верил.       Цукаса только хотел, чтобы на всех их лицах сияла искренняя улыбка — не выдавленная сквозь слёзы, не грустная, а самая, что ни на есть, по-настоящему счастливая. Поэтому продолжал делать всё, что было в силах, в надежде когда-нибудь начать делать ещё больше. Он обязательно — обязательно! — добьётся лучшего для всех них будущего.       Об этом юный мальчик мечтал в бессонные ночи у окна, когда не мог знать утешения ни в чём, кроме звёзд. Звёзды не могли ни говорить, ни шевелиться, но даже так ярко сияли и освещали другим путь — пожалуй, это то, чем Тенма в них восторгался и в чём находил воодушевление. Возможно, сравнивал с собой. Но и тут находилось масштабное различие: звёзд были мириады. Цукаса был один.       Всем и так хватало проблем, чтобы разделять с кем-то переживания, поэтому он водружал ношу тревог и забот лишь на свои плечи, прогибаясь, чуть ли не опуская голову под тяжестью. Разве что… Позволял себе рассказать о грёзах какой-нибудь звезде. Упавшей, например, — не зря же люди называют её исполнительницей желаний? Хотя и в этом у мальчика возникали сомнения. Раз звезда упала, значит, потеряла надежду исполнить свои мечты и больше не пытается вставать.       Тенма-старший не рассматривал возможность опустить руки, не испробовав все варианты. Это было не в его духе, и представить, что другие на такое способны, тоже казалось для него невероятным.       Впрочем, падающую звезду встретить было нелегко. Цукаса часто воображал, что нашепчет ей, когда и вправду увидит, но сейчас отчего-то оказался не готов. Вот она была, прямо перед носом, такая яркая, редкая и желанная, но недосягаемая — завораживала, лишала дара речи и способности упорядоченно мыслить. Заветное желание будто вмиг испарилось из головы, и единственное, что мальчик мог делать — очарованно наблюдать за падением звезды своими светлыми, будто искрящимися от воодушевления глазами.       Она приземлилась где-то далеко в лесу за пределами деревни. Это всё, что Тенма выудил… и с этой информацией пришла идея, ребячливая до мурашек на коже родителей. Чего ещё ожидать от десятилетнего парнишки, во всех смыслах стремящегося к высотам, способного, но пока неопытного.       Идея — найти звезду и поймать, чтобы тихо поделиться своей сокровенной надеждой увидеть сестру здоровой. Тогда ведь и родители смогут больше отдыхать, и Саки насладится жизнью, верно? А он… Он продолжит следить, чтобы звезда сдерживала своё обещание. Улыбки родных обрадуют и наполнят энергией, что значит — он сможет отдавать им больше своих сил, помогать и делать ещё счастливее! Но прежде всего для исполнения этого зловещего плана требовалось исполнить первый пункт.       Цукаса начал наскоро собирать всё необходимое в платок: горбушку хлеба, коробок спичек, дедушкину флягу с водой и небольшое яблочко, собранное недавно с дерева. На его взгляд, этого было достаточно. Всего-то прогуляться по лесу, найти звёздочку и вернуться весёлым обратно — на всём свете нет задачи легче!       Разве что, не так трудно было вытащить сестру из поверхностного сна, который уже на постоянной основе не позволял ей полноценно отдохнуть. Видимо, ночные шорохи разбудили девочку и несколько напугали — из отдельной комнаты высунулась малюсенькая головушка.       Раньше это была их общая спальня, но сейчас брат спал под боком родителей, не нарушая тишину и спокойствие сестринской «палаты». Благо, когда-то давно дедушка спланировал и построил этот дом так, чтобы он включал в себя целых три комнаты: помимо упомянутой ещё родительскую и гостиную, совмещавшую сразу кухню, столовую и прихожую. Не аристократически просторно, зато и не слишком тесно — дедушка определённо позаботился о жизни своих потомков. Хотя не сказать, что Саки была рада одинокому времяпрепровождению у себя… Эх, Цукаса бы сделал всё, чтобы самому находиться на месте младшей и тем самым избавить её от страданий. — Стой, стой, куда ты идёшь?.. — слабый заспанный голос в ночном молчании раздался непривычно громко.       Мальчик уже собирался привязывать самодельное лукошко к найденной дома импровизированной палке, когда отвлёкся и неслышно приблизился к Саки, аккуратно кладя ладонь на хрупкое плечо и вставая в фирменную позу. Горделиво: вторую руку в бок, нос к потолку и ноги врозь, хихикая про себя. — Я иду собирать звёзды!       Саки восторженно раскрыла рот, а сонно слипавшиеся глаза словно бы вмиг отлипли, сверкая воодушевлением. Это заявление звучало так мечтательно и вместе с тем привлекательно, что она в очередной раз втихомолку прокляла свой недуг, не позволявший пойти с братцем (хотя он абсолютно точно и не отпустил бы). — Хм-хм, вижу восхищение на твоём лице! — Цукаса расплылся в самодовольной улыбке и сам заразился энтузиазмом. Сестрёнка всегда умела поднять его дух даже неосознанно, — но, Саки, тебе нужно набраться сил. Я… Обещаю, утром я вернусь домой и расскажу вам всем очень-очень хорошую новость!! А сейчас иди спать, хорошо? — юноша опустил ладонь и на второе плечо младшей и наклонился, чтобы поцеловать в лоб, преисполнившись любви. Та решила послушаться — сама не хотела заставлять родных волноваться. — Ладно… Ты же покажешь мне одну звёздочку вблизи, когда поймаешь, да? — Конечно. Обязательно! Вот прямо сейчас пойду и..!       У девочки в мыслях пронёсся очередной поток восторженных речей бравому и отважному старшему брату, который она не стала озвучивать. Кое-что заслуживало их общего внимания больше. — Стой-стой, ты забыл свой сачок! — Тенма засеменила на носочках к той самой «палке» с платком, ловко завязав узел и вскоре протянув Цукасе, что от стыда уже весь нахохлился и забеспокоился, не видно ли в темноте его красных щёк. — Перестань раздувать ноздри…       Юноша помотал головой и пришёл в себя. Приняв сачок (на самом деле, тоже довольно полезный для этого похода — подумалось), он проследил, пока Саки не уйдёт, и вновь остался наедине с нараставшими внутри страхами…       Теперь он был для сестры не только любимый старший братец, но и мальчик, который собирал звёзды.

***

      Ночь казалась такой волшебной. Бесшумная мелодия леса успокаивала и невольно клонила ко сну, но Цукаса старался оставаться на ногах, напоминая себе о большой мечте. Звёздное полотно над головой, почти не застеленное облаками, мерцало в шёпоте природы, словно бы все затихли в восхищении; и мальчик тоже не мог не испытывать восторг, даже притом, что уже порядка полутора часов продолжал свой поход. Отложенной еды, к его удивлению, оказалось недостаточно. Обычно он прогладывался часа за три, но тут не учёл непривычно большую потерю энергии… Впрочем, что с него взять.       Тенма как раз намеревался найти место для привала, когда впереди засияло некое пятнышко. Он тут же помчался туда, конечно, не упустив мысль: «может, это та самая звёздочка?», но наткнулся лишь на полянку, сплошь укрытую какими-то цветами. В темноте они блестели светло-жёлтым, ассоциируясь у Цукасы с небесными светилами, только отражёнными снизу. А если это и правда то, что он искал? Получается, наконец нашёл?!       Счастье захлёстывает с головой. Мальчик припадает к земле, устремляя взгляд на изящные стебельки. Даже глубоко вдыхает аромат: в носу щекочет от запаха свежей травы вперемешку со сладким — цветов. Глаза искрятся энтузиазмом, и на лице до ушей протягивается улыбка. Он не может себя сдержать и срывает один. Затем второй… И ещё пару. «Звёзды» бросает в карман — там не хватит на всех места. Но, конечно, так только кажется ему, маленькому, с таким же маленьким карманом на комбинезоне. На деле потеря четырёх цветов была для всего поля невеликой, но и за этот поступок Цукаса мысленно извинился.       Ветер обдувает спину, будто подталкивает идти дальше, открывая для себя новые горизонты. Но кто же мог знать, что на самом деле это ветер недобрый, подгоняющий тучи, тревожащий безмятежность леса? Мальчик любуется чарующим светом, пока в поле крадётся туман, молчаливый и бесчестный… Надвигались тучи. Звуки вокруг становились всё громче. Звёзды… испарялись.

***

      Сквозь заросли Цукаса плёлся по колено в грязи, изо всех последних сил стараясь восстановить сбитое дыхание и не концентрироваться на продрогшем теле, чтобы не почувствовать ещё больший холод. Шёл косой ливень, и вместе с воздухом он глотал воду, жмурился от холодных капель прямо в глаза, вздрагивал от каждого их соприкосновения с кожей. Энергия заканчивалась. От долгой ходьбы и преодоления всяческих препятствий ноги совсем ослабли и едва держали опору. Платочек (и, наверняка, его содержимое тоже) весь измок, а сачок становилось всё труднее нести. Тенма готов был заплакать, но унимал бурю эмоций в груди, пока не понял, что картинка мира медленно тускнеет и исчезает… На фоне шума, создававшегося дождём, обессиленное тело упало в грязь совершенно неслышно.

***

      Мафую шла лёгкой поступью, непоспешно, словно совсем не доставляла дискомфорта вода, стекавшая по широким полям шляпы прямо на спину, и взъерошенные морозным ветром волосы. Высокие сапожки пачкались в грязи, а сорвавшиеся с деревьев листья врезались в лицо, но это всё для неё будто не имело смысла.       Сегодняшний день прошёл бы для неё, как и все остальные сотни лет, обычно: утро, завтрак, уход за кошкой, обед, сбор трав, вечер, зелья, ночь, сон — если бы не человеческий мальчик, забредший в глубины леса, да так далеко, что ведьма даже недоумевала, как ему это удалось.       Она успела забыть, что люди хрупки, что им нельзя столько оставаться на холоде, поэтому поход до родной хижины оказался дольше. Но не оставлять же мальчика там — мало ли, другие к рукам приберут, или он ещё больше полезных трав нарвёт, или… дома кто ждёт. Да и выглядел он как полудохлый зяблик… Мафую решила, что лучше подержит у себя, пока он не проснётся. А там уж спровадит прямиком к выходу из леса.       Может ли быть причиной такого милосердия нечто ещё, ей неведомое?.. К подобным размышлениям девушка пока не пришла.       А мальчик в её руках слегка зашевелился.       Тепло разливалось по всему организму подобно волне пригретого на солнце молока: мягко, обволакивающе, трепетно. Зародившись где-то у сердца, оно распространялось дальше по кровеносным сосудам и в конце концов охватывало каждую клетку. Даже такой, казалось бы, небольшой источник огня — фонарик — создавал обстановку в разы приятнее, чем была какое-то время назад. Или дело было в другом, что заставило сразу всё тело согреться?       Глаза не без усилий разлепились. Сквозь капли воды, сохранившиеся на ресницах, Цукаса не мог разглядеть картинку перед собой чётко, но там и не было ничего интересного: если не повернуть головы, что пока не представлялось возможным, обзор падал только на некую тёмную ткань, освещённую пламенем из фонарика. Да, всё-таки с этим пламенем было что-то не так. Какое-то оно… Уж слишком стойкое. И ощущения от него не такие, как от костра, что они с отцом разжигают на некоторые «семейные воскресенья», например.       Послышался вздох, и Цукаса поднял глаза, обнаружив чужое лицо: острых черт, бледное, прямо как у аристократки. Видимо, причиной вздоха послужили размышления о ближайшем времени, когда серость повседневности будет окрашена присутствием мальчишки — Мафую пока не поняла, в более светлые или тёмные тона, но она и не была ясновидицей. Простые ведьмы, в отличие от них, могут видеть только двумя своими зеницами… Например, сейчас девушка заметила, как ребёнок в её руках проснулся.       Они только и успели, что столкнуться взглядами. Затем его сознание снова потянуло в дрёму…

***

      В хижине было только одно спальное место — кровать Мафую, поэтому у неё не оставалось выбора, кроме как расположить мальчика там. Пока он спал, ведьма вернулась к занятию бытом.       Она просыпалась ранним утром не одна, но с кошкой по имени Юки, поэтому каждый день начинался с её кормления. Не то чтобы Юки не любила охотиться на птиц в лесу, однако от бесплатной пищи в безопасном месте отказываться с её стороны было бы глупо.       Кошка уже ждала хозяйку, когда та подходила со свежим нарезанным мясом в тарелке с намерением переложить его в миску. Погладив Юки по тёмной спине, словно с пожеланием приятного аппетита, Асахина распрямилась. Поскольку в её коллекцию трав добавилось ещё несколько цветков, она решила приняться сначала за них — следовало навести порядок на полках, пересортировать, может, убрать исчерпавшие себя растения… Да, звездолистники из кармана мальчишки ведьма решила забрать в качестве оплаты за «услугу». Негоже таким пропадать в неумелых руках.       Но зачем они, интересно, ему понадобились?       Шорохи. Мафую обернулась в сторону спальни, откуда они доносились, и нерасторопными шагами подошла к ней. Уже поднявший свой корпус с постели мальчик смотрел на девушку немного заспанными, растерянными глазами, совершенно недоумевая, почему проснулся не у себя дома… А. Ну, или не лежал в лесу, обляпанный грязью, продрогший и до ниточки промокший... — Проснулся-таки.       Из всех ответов, что Цукаса мог произнести, он выбрал… Чихнуть. Это застало врасплох не только ведьму, но и его самого — ночь всё же выдалась на редкость промёрзлой. — Будь… здоров?       Тенма некоторое время не отвечал. Может, его что-то испугало во мрачной внешности девушки, и даже мирное пожелание быть здоровым этому не помешало, а может, он до сих пор до конца не пробудился — кто знает. — Ладно… — приняв это молчание за новомодные странности человеческих детей, Мафую решила не придавать ситуации особого значения и продолжить, в таком случае, выполнять свои дела. — С-стой! Прости… Эм… Спасибо… — очередная пауза, но было чувство, что Цукаса норовит что-то сказать. — Это ты меня спасла? — Допустим... Скажи, зачем ты бродил так глубоко в лесу?       Мальчик сразу всполошился, заёрзал на кровати, нервно перебирая пальцами. Он всё ещё с трудом понимал, кто стоит перед ним, не говоря о том, как объяснить свой поступок. Но мама давно учила: когда выбор стоит между выдумкой и правдой, как бы тебе ни было страшно за последствия, всегда нужно говорить правду. А эта правда и не должна привести к плохому итогу, так ведь? — Я хотел найти звёздочку, чтобы она помогла моей сестре… И нашёл! Вроде… Целых четыре!! — Четыре звезды? — не требовалось долго размышлять, чтобы понять, что за звёзды он принял цветы. — Хм… Что значит — помогла сестре?       Кажется, Мафую нисколько не смущало, что их диалог больше походил на допрос. Она не была уверена, как следует общаться с людским дитём, поэтому выбрала метод «просто узнавать необходимое». Но, видимо, такой метод не всегда работал. Цукаса почувствовал себя смущённо в такой давящей обстановке, под наседающим, будто проникающим вглубь души взглядом мрачной ведьмы, и потому не смог выдавить больше ни слова. А потом снова невольно чихнул.       Асахина отнюдь не намеревалась создать вокруг себя угрожающую ауру, однако сама её природа, похоже, активно сопротивлялась именно этому стремлению. — Извини. Давай лучше по-другому. Она оставила мальчишку на некоторое время одного, но уже скоро вернулась — с дополнительным пледом и светильником в руках. Последний показался Цукасе странно знакомым. Все загадки развеялись, когда огонь внутри фонарика вдруг сам по себе разгорелся, такой же тёплый и обволакивавший. — Ты, верно, простудился… это мой просчёт. — Мафую попыталась утеплить парнишу вторым покрывалом, никак не ожидавшая, что тот внезапно начнёт брыкаться. — Простудился?! Не-ет, мне нельзя болеть! Саки уже болеет! — он хотел было подняться, но накатила слабость. Впервые Цукаса почувствовал, каково быть на месте сестрёнки – прикованным к постели, беспомощным, с туманом в голове и дрожью в теле. Тут же захотелось стараться ради неё ещё сильнее. — Саки? Твоя сестра? — догадалась Асахина. — Лежи, пожалуйста. Всё равно в лес далеко не уйдёшь — заблудишься.       Молчание. Она была права. Цукаса тут совсем один, вдалеке от семьи, с какой-то незнакомой… ведьмой? А может, это и есть шанс?! — …Да, моя сестрёнка! Я хотел словить упавшую звезду, чтобы та её излечила, но… но, сколько бы ни искал, нашёл только несколько цветов… тогда я подумал, что они и есть звёзды, а сейчас… Сейчас думаю: может, всё это время настоящая звезда вела меня к тебе? — выговорил Тенма на эмоциях, лишь после подняв взгляд на лицо своей собеседницы. Та выглядела слегка ошарашенно. Привыкшая к тихой и спокойной жизни в одиночестве, никому не знакомая, она абсолютно не ожидала таких слов, сказанных в свою сторону. — Ой…       В тишине раздался вздох. — А зачем мне тебе помогать? — слова ошпарили Цукасу подобно кипятку.       Они замолкли. Мальчик заметно поник и погрузился в раздумья. Не знал, что ответить. — …Разве что, только чтобы выпроводить тебя подальше от ведьминских владений. Не хватало тут людских детишек, — Мафую отвернулась так, чтобы юноша не видел её лица, а голос как будто стал мягче. Несмотря на ворчливую интонацию, Тенма почувствовал, что может быть спокоен. — Возможно… я что-нибудь и найду. — Спасибо! Эм… — Мафую. — Спасибо!! – мальчик сел на кровати так, чтобы поклониться в знак благодарности. — А ты?.. — Тенма Цукаса!! – гордо воскликнул он, уже убедившийся в том, что за мрачной натурой ведьмы на самом деле скрывается благодетель, и ей можно доверять. А затем чихнул. «Правда». — Будь здоров. — Спасибо… — Укутайся. Тебе не стоит вставать… — Асахина направилась было к выходу. — Подожди!! А… Я же скоро вернусь домой? Да? Я не предупредил родителей, когда уходил… Только Саки. Они, наверное, злятся… Или волнуются…       Мафую подумала несколько секунд, оценивая его состояние и готовность зелья. Возможно, где-то в глубине души она просто надеялась подольше побыть хоть с кем-то, кроме кошки… Но эти мысли тщательно прятала от самой же себя. — Через… Несколько дней? Неделю?.. — Как!!! Я не могу так долго… — мальчик вскочил. Волнение закололо мурашками в кончиках пальцев, отозвалось холодом по коже, расшевелило щупальца страха в мозгу. Столько переживаний, вопросов зашумели роем в голове одновременно. — Ну, видимо, им придётся подождать… — Нет, ты не понимаешь!! Они же семья! Как я могу… Я… я не должен был сюда идти…       Цукаса вновь поник. Прижав к груди колени, он спрятал в них голову. Взгляд, оставшийся «на поверхности», зацепился за окошко в стене хижины — вероятно, причина, по которой он чихал, поскольку оно не было закрыто.       Там, за окном, всё опылила роса, словно хочет попасть внутрь. Так показалось мальчику, когда глаза случайно намочились, а во рту почувствовался солоноватый вкус. — Ты… что?       Мафую не помнила, когда последний раз видела чьи-то слёзы, тем более ребячьи. Как с ними справиться? Что ей следует делать? Чем утешить? Наскоро перебрав разные мысли, она приняла импульсивное решение следовать собственной интуиции… и просто позволила себе говорить. — Ам-м… Цукаса. Цукаса... — девушка протянула было руку, чтобы погладить дитя по плечу, но осеклась. Разве приятно станет кому-нибудь из людей ощутить на себе ведьминское прикосновение? — Я же сказала, что найду что-нибудь для твоей сестры… Выходит, не зря всё-таки? Цукаса… Глянь на меня, — она аккуратно присела на край постели, облокотившись на одну руку и наклонив в сторону голову. Длинные волосы сползли по плечам, и расслабленный вид её действительно внушал некую форму умиротворения. — Мы можем отправить весточку. По голубиной почте.       Цукаса тихонько хныкнул, прежде чем с искренним любопытством задаться вопросом. — Разве голуби доставляют письма?.. — Мой доставит, — Мафую выдержала паузу, размышляя над следующими словами. – Не переживай.       Он благодарно кивнул. На лице воцарилась мягкая улыбка. — О, а у меня же… — мальчик смотрит в карман. А в кармане одно «утро» — пусто, как на улицах при восходе солнца, — …их нет… м-м…       Асахина не стала ничего говорить, но это и не нужно было — Цукаса скоро сам пришёл к собственному выводу. — Хотя, если я нашёл тебя, то больше звёзд мне искать и не надо, правда?       Мальчик, который растерял звёзды, на самом деле только что открыл для себя самую важную. С ней он столкнётся ещё не раз, и дружба их протянется на года…       К этой невзрачной звезде нужно было лишь приблизиться, чтобы понять, насколько она в действительности ярка.