Волшебство полуночи.

— Сатору, давай бегом! — Сëко осторожно, но быстро поднимается к стеклянным дверям отеля. Вдруг пошел снег и её узкие туфли на высоченном каблуке слегка скользят на влажном камне ступеней, она хватается за услужливо подставленный локоть Годжо. — Я уже ненавижу, что согласился, — ворчит как старый дед и зябко дергает плечами от сырости, — лучше бы с Мегсом смотрели «Один дома»… — Мегуми имеет право на Новый год с друзьями, — Сëко закатывает глаза, — он большой мальчик. — И то правда… — Сатору тяжело вздыхает. В лобби отеля толпа, разряженная в пух и прах. Сразу несколько лучших консалтинговых компаний и два университета решили отметить Новый год корпоративом в этом месте. Сатору ищет взглядом своих коллег. Разумеется, все семейные по домам, нарядили ёлку и упаковывают подарки для жен и детей. Здесь одни молодые люди, почти всем меньше 25, младший состав, и пара одиночек с руководящих должностей, например, Годжо и Иери. Иери в принципе не жалует идею отношений, а Годжо как-то все время неудачно натыкался на взрывных истеричек. Иери буквально волоком вытащила его из дома на празднование, испробовав всё: от жалобного нытья «мненескемамнепочти30всебудутпялиться» до угроз и шантажа счастьем ребёнка (Мегуми активно подыгрывал и топил собственного приёмного отца, рассчитывая получить квартиру в своё распоряжение на всю новогоднюю ночь). В итоге Годжо сдался, даже откопал какой-то костюм расслабленного кроя и приехал за Иери 31 декабря. Сатору довольно быстро нашел знакомые лица, круг своих коллег и направился к ним, ведя Сёко под руку. Там уже оживлённая болтовня, разлито по высоким бокалам шампанское. Их человек 20, стоят тесной группой, держатся своих, как никак, кругом конкуренты. — Вроде, все на месте, предлагаю идти в зал, — сразу видно, кто начальник направления по связям с общественностью, Сёко как заправский аниматор управляет вечером, — давайте, там уже фуршет! — Да ты мастер, — Годжо всегда восхищался её талантом изображать самого яркого интроверта, при том, что в отпуске она могла говорить по паре слов в три дня и чувствовать себя превосходно. — Стараемся, ты давай тоже, — она подталкивает его в спину. За высокими дверями огромный зал, точечно освещенный, с блуждающими рассеянными лучами, вспышками цвета в такт музыке. Больше похоже на огромную и очень дорогую студенческую вечеринку, чем на корпоратив крупных воротил в сфере. Годжо уже вручили бокал и даже крикнули в ухо поздравления с наступающим. — Спасибо, неведомый мне друг, — он с удовольствием опрокидывает в себя шампанское, которое щекочет нутро пузырьками. А потом и ещё один. И как-то незаметно третий. Через час в нём плещется примерно бутылка игристого и неприкаянно плавает три канапе, ухваченные впопыхах со стола. Сатору решил оторваться хотя бы раз в год, раз уж все равно вышел из дома. Он танцевал с маленькой помощницей из отдела экономики, та забавно трясла челкой и широко улыбалась одному из топ-менеджеров, который сейчас был таким лёгким и таким веселым, совсем не похожий на серьёзного руководителя. Сквозь толпу к ним протолкнулась Иери: — Уже 11, ты ведь останешься? — Сёко тоже слегка навеселе. Точнее, это Сёко слегка навеселе, а Сатору конкретно разогрет и можно сказать, что пьян. Да что уж там, даже Нанами выпил и теперь с лёгкой улыбкой покачивается в такт музыки. Вот почему снег пошел! — Конечно, я что, зря сюда тащился?! — Сатору втягивает её в танец, тряся головой под биты. В пиджаке уже жарко и он сбрасывает его, оглядываясь в поисках какого-нибудь стула, где он сможет забыть его до утра. В этот ответственный момент его отвлекает взрыв хохота возле дверей зала. Годжо смотрит в сторону звука поверх толпы. В мигающей полутьме различает как в кружке университетских преподавателей стоит красавица и хохочет, запрокинув голову. Длинные чёрные волосы лишь частью на макушке прихвачены в маленький пучок, а остальная копна рассыпалась по плечам, но приоткрывает линию ключиц над открытым лифом темно-фиолетового платья. Плечи крупные, укрыты тонкой тканью газового палантина, собравшегося складками. Должно быть, именно она так развеселила коллег. Сатору замер и рассматривает её в наглую. Женщина видимо чувствует чужое внимание и резко переводит взгляд, чтобы их глаза встретились. Ох… Сатору забывает вдохнуть. Глаза сощурены, взгляд дерзкий, хитрый, тонкая стрелка росчерком обозначает лисий изгиб века. Тёплого оттенка кожа, с едва ощутимым оливковым подтоном, щеки краснеют, не румянами, нет, естественным приливом гемоглобина от жары и атмосферы праздника. Губы с тёмной помадой, очерчена ямка над верхней, влажно блеснул кончик языка, обводя контур. Она высокая, среди коллег как маяк, почти на пол головы выделяется. Сатору думает, что если они будут стоять друг напротив друга, то их губы будут ровно на одном уровне. Что? — Сёко, скинь куда-нибудь, — он всучает пиджак подруге и подхватывает два бокала с шампанским. Он не сомневается ни минуты, он должен увидеть эти глаза вблизи. Он расталкивает танцующих локтями и наконец высвобождается из толпы прямо перед красоткой. Господи Святый Боже, она ещё прекраснее, когда стоит вот так, в метре от него. В высоком разрезе на платье гладкая кожа бедра, между такими можно и умереть в полном довольстве. — Разрешите угостить? — он тянет ей бокал. Длинные пальцы, крупная ладонь, широкое запястье, она тянет руку и благосклонно принимает бокал. Глубокий голос, идет из самой груди: — Спасибо, Вы очень обходительны, — медленно моргает, глядя на Сатору поверх тоненькой кромки бокала, пока отпивает искристый напиток, оставляя едва заметный след помады на краю. — Я Сатору Годжо, — он забыл про свой бокал, он болтается в его руке бесполезным реквизитом, Сатору протягивает ей ладонь, чтобы почувствовать, как её пальцы соскальзывают в предложенную руку, чуть сжимаются. — Сугуру, — урчит низко, как мотор дорогущей Ауди, если прогазовать на холостом ходу, от этого звука встают дыбом волоски на теле. Годжо следует порывам, склоняется и легко касается губами крупных костяшек, запечатлев мягкий поцелуй. — Очень приятно, — она лишь улыбается острым углом рта на его довольно смелый выпад. — Вы из университета, да? — Сатору подходит ближе и предлагает учтиво локоть. — Да, преподаю там, — красавица подхватывает его, хватка у неё ощутимая, в принципе, ещё пара бокалов и будет непонятно кто и кого ведёт. Сатору неторопливо следует с ней к спокойному уголку с маленькими столиками, где не так по глазам бьёт светомузыка и мельтешение чужих тел. — А что Вы преподаете? — он не может оторваться от её лица, правильный, резковатый, но изящный профиль, очерченная челюсть, в ней какая-то животная притягательность смеси силы и красоты. — Я специализируюсь на юриспруденции, — она чуть ведёт плечами, пряди волос скользят, открывают пульсирующий сосуд на шее, — уголовное право. — Потрясающе… — черт знает о чем он, о её специальности или её сводящей с ума шее. — А Вы? — А, я скучный офисный клерк, — Сатору обворожительно улыбается, а внутри все сжимается от желания коснуться её снова. Но она будто угадывает его желание, накрывает его пальцы своими на блестящей поверхности столика. — Напротив, это интересно… — Иисус, Мария и Иосиф, она гладит кончиком пальца его запястье, — …поглощения и слияния, да? — Что-то вроде, — твою мать, зачем она сказала про слияние, аж сердце прихватило, — хотите ещё выпить? — Можно, но тут так шумно… — томный взгляд из-под чёрных как сама ночь ресниц. — Понял, — черт, это ему снится, точно снится, — можем проветриться. Он поднимается на нетвердых ногах, ведёт её мимо барной стойки, меняя опустевшие бокалы на полные и чувствуя её руку на своём предплечье, обвила горячими пальцами как лозой. Они покидают тёмный зал, идут по небольшому коридору. Он оборачивается, чтобы отдать ей бокал, в свете ламп она ещё красивее… Она приняла бокал, на ходу отпивая. Они сами не понимают, как ускоряются, к лифту они подходят почти бегом. Сатору одним глотком осушает остатки шампанского и сразу шагает в открывшиеся двери лифта. Сугуру следует за ним, держа его ладонь в своей, руки чуть подрагивают. Напряжение бешеное, Сатору срывается с места стоит сомкнуться кромкам железных дверей. Жадно впивается в тёмные губы со вкусом шампанского и ягодной сладости помады. Он даже согласен был получить по лицу за такую наглость, но напротив, она отвечает, впускает жаждущий язык, влажно трется своим, губы сжимают его губы, давят, но поддаются сразу на его движения. Они с трудом отрываются, когда слышат тихий «звеньк» как оповещение о прибытии на этаж. Между пальцев Сугуру мелькает белая карточка… Ну когда успела, черт, кто кого соблазнил… Сатору тащится за ней, глядя на угольно-черный затылок, поблескивающие в отсветах тяжелые волосы. В номер они вламываются уже снова сплетенными, свет им не нужен, они шатко прижались друг к другу, балансируя на кончиках пальцев ног, поцелуи сумасбродные, куда придется, помада размазана по их щекам, руки рыщут по телам. Сатору оглаживает грудь под платьем, чувствует напряжённые соски через сияющую ткань, чуть дразнит большими пальцами. Сугуру шипит и толкает его к кровати, заставляя сесть, опускается рядом, расстегивая белую рубашку, сразу лезет руками под такнь, гладит ласково напряженный пресс, соскальзывает по пряжке ремня. — Охренеть… — Сатору теряет фокус зрения, когда большая ладонь накрывает эрекцию и сжимает. — Какой ты отзывчивый… — Сугуру хрипит, снова касаясь своими губами розовых губ Сатору, покусывая. — Ты такая красивая… — Сатору бубнит, голос не слушается, только стоны даются ему сейчас. Внизу какой-то шум, они слышат как толпа скандирует: ОДИН Руки Сугуру распахивают рубашку ДВА Сатору кладёт ладонь на нежную кожу чуть ниже колена, сдавливает ТРИ Сугуру целует его шею, покусывает, да хоть бы и вцепиась зубами, разрывая артерии, Сатору бы и не заметил ЧЕТЫРЕ Годжо запускает пальцы в волосы Сугуру, чуть тянет, подставляя её подбородок под урывистые поцелуи ПЯТЬ Сугуру стонет от горячих губ, хозяйничающих на шее. Дергается кадык, проталкивая вязкую от возбуждения слюну вглубь ШЕСТЬ Сатору гладит бедро, широкое, плотное, пальцы утопают в уступчивых мышцах. СЕМЬ Палантин сброшен черт знает куда, Сатору проводит пальцами по обнажённой спине, находит молнию платья, тянет вниз… ВОСЕМЬ Сугуру прижимается к нему, сжимает чужую эрекцию пальцами, слегка двигает кистью, слушая как сбивчиво дышит блондин… ДЕВЯТЬ — Ох, Сугуру, черт, черт… — Сатору целует плечи, ключицы, чужие пальцы уже позвякивают пряжкой ремня. ДЕСЯТЬ Сатору оглаживает тонкую кожу на внутренней стороне бедра Сугуру, горячую, обжигающую руки своей согласностью. Сугуру разводит колени, демонстрируя, что желает больше, сейчас же, ноги подрагивают. ОДИННАДЦАТЬ Сатору большим пальцем чувствует мягкую ткань белья, приподнимает край, чтобы всей пятерней оттянуть тонкое препятствие и коснуться самого чувствительного… — Классный Новый год, — Сугуру стонет в ухо от нетерпения, — Сатору, пожалуйста… Годжо запускает пальцы под белье. ДВЕНАДЦАТЬ!!! Цветы фейерверка в чёрном небе окрашивают комнату бликами, толпа ликует, видимо, перед отелем собрались все и теперь радость шумит многоголосым хором поздравлений. Гремят взрывы салюта… Под рукой Сатору крупные поджавшиеся яйца и толстое основание стоящего члена. блядь.