Часть 1
25 октября 2024 г., 12:50
– И запомни, Луций, чтобы это было в последний раз! То, что ты мой сын не дает тебе права надеяться на поблажку от меня. Скажу больше: в следующий раз за такое ты попадешь в тюрьму – и не в имперском форте, а в казематах Хлаалу! И даже здесь, в Балморе, уголовники оч-чень не любят нас, имперцев. Запомни это накрепко!
Пожилой жилистый имперец строго выговаривал молодому рыжеволосому человеку, стоявшему перед ним понурившись в залатанной тюремной одежде, болтавшейся на нем, как на вешалке. С трудом сдерживая зевок, Луций ждал, когда же его зануда-отец выговорится и отпустит его.
– Сын, пойми же, что твое поведение бросает тень не только на тебя, но и на меня. На всю империю! И ради чего – пары синих тарелок и просроченного зелья? «Синие тарелки красивые...» – передразнил он кого-то. – А твоя жизнь достойна большего, чтобы просидеть ее на нарах ради глупого заклада или партии в панцири!
– Хорошо, отец... Чемпион форта Ларриус Варро, сэр! Я осознал, что был неправ, мои пять суток в карцере истекли. Могу я уже переодеться в свою одежду и пойти домой?
– Можешь. Ступай, скажешь Солее, что я приказал вернуть тебе твое барахло, кроме той бутылки флина. Она явно краденая, к тому же – рано тебе пить крепкие напитки. И вот еще что: украденные тобой тарелки ты же и вернешь хозяйке. И извинишься. Отговорки не принимаются. Ступай.
Луций только вздохнул, отсалютовал отцу и вышел. Чуть позже, получив свою одежду и пару стальных кинжалов у симпатичной имперки Солеи Нуккузиус, он не удержался и подмигнул девушке. Та словно не заметила, но выводя его наружу, как бы невзначай наступила на ногу так, что Луций не сдержал стон. Однако в компенсацию он все же стащил из сундука улик злополучную бутыль флина.
На выходе из форта Солея не без злорадства вручила ему те самые красивые и синие тарелки и бесцеремонно выпроводила наружу.
Отойдя немного от белоснежных стен, Луций Варро, больше известный как Рыжий, извлек краденый флин, отхлебнул немного – натощак сразу ударило в голову – сощурился на яркое утреннее солнце и, выбросив тарелки в ближайшие кусты, подался в сторону Балморы. Наблюдавший за ним со стены отец лишь глубоко вздохнул.
Встретившись по пути лишь с парочкой назойливых, но неопасных гусениц, так называемых фуражиров квама, Луций добрался до города, пройдя через постоянно открытые ворота под пронзительный вой силт-страйдера. Имперец снова задумался – ну почему нельзя было завезти сюда привычных лошадей, или хотя бы поставить под седло местных ящеров-гуаров? Разве обязательно ездить на этом... на этой штуке, на спине которой укачивает, словно на палубе корабля? Однако местные путешественники не поддерживали его скептицизма, гуськом поднимаясь по лестнице на вышку извозчика, находившуюся вровень со спиной гигантского насекомого, а оттуда – в обустроенную кабину. И вскоре силт-страйдер отчалил – другого слова Луций подобрать не смог – сперва медленно, а затем все быстрее перебирая своими длиннющими ногами, вскоре его протяжный вой уже затих вдали.
Кинув монетку аргонианке-бродяжке Хул, суетившейся у входа в город, Луций пошел дальше. Хул была по-своему полезна для Гильдии, высматривая среди прибывающих в Балмору тех, чей наряд был побогаче, а кошель – потолще. И за это каждый уважавший себя вор временами подкидывал ей монетку-другую. Перейдя по мосту реку, имперец добрался, наконец, до таверны «Южная стена», принадлежавшей его соотечественнику Баколе Клосиусу, что был, впрочем, лишь мелкой сошкой в Гильдии, квартировавшей здесь, регулярно облегчая кошели жителей Балморы.
Войдя, он столкнулся с шустрым босмером, тут же скорчившим ехидную мину.
– Надо же, какая встреча, Рыжий собственной персоной! Твои приятели-имперцы уже сжалились над незадачливым воришкой и отпустили? Или тебя отпустили закончить кражу, чтобы посадить вернее, ха-ха!
– И я рад тебя видеть, Аратор-Мокроух. Не забывайся, мы одного ранга, однажды я не стану выслушивать твои ехидные комментарии, а просто вздую по первое число!
– Хорошо-хорошо, сэра Рыжий, ты победил, сдаюсь! – шутливо поднял руки вверх Аратор. Впрочем, шуткой происходящее было лишь отчасти, Луций был куда сильнее худосочного босмера, что не мешало им считаться приятелями.
– Что слышно было в те пять дней, что я пропустил? – решил узнать Рыжий последние сплетни.
– Да все по-прежнему. Вот только Соттильд чуть не попалась громилам из «Клуба Совета», до сих пор сама не своя. Но ей удалось стащить что-то, из-за чего вся Камонна Тонг теперь на ушах стоит. Так что, друг Луций, сам ты пока тоже поменьше шляйся в том районе, хорошо?
– Уговорил. Ладно, Клосиус у себя?
– Как обычно. Ты не на мели, надеюсь?
– Нет, есть немножко дрейков. Ну, побегу. Вечером загляну, как обычно?
– Валяй, Рыжий, до встречи.
Бакола Клосиус, мрачный моложавый имперец, против обыкновения не стал пенять незадачливому вору за провал, лишь уточнил: «Как обычно». Получив свои десять септимов платы за комнату, он коротко кивнул и быстренько выпроводил воришку из своих комнат наверху, поскольку к нему уже входил другой посетитель – немолодой уже имперец, одетый во все черное. Убегая, Луций краем уха уловил, как голос Баколы, ставший вдруг слаще меда, почти пропел: «Конечно-конечно, мутсера, все есть! Свежая поставка из...»
Раскланявшись по дороге с главой воров Балморы, каджиткой Хабаси, Рыжий спустился в подвальный этаж, к прилавку. Как проваливший задание, на бесплатный обед он рассчитывать не мог, а потому раскошелился на порядком подсохшую булку из рисовой муки, несколько полосок вяленого мяса скриба да кружку отвратного местного пива – мацта. С едой он направился в свою каморку, что располагалась тут же, неподалеку. Заперев за собой дверь, он осмотрелся: что ж, все его небольшое имущество, кажется, было в неприкосновенности – в основном потому, что не стоило того, чтобы его красть. Несколько дешевых зелий да железных кинжалов, потертые хитиновые поножи и сапоги – все выглядело так, словно было приобретено в лавке ростовщика, что и соответствовало истине. Хорошо еще, что имперец немного знал кузнечное дело и поддерживал свою броню и оружие в приемлемом состоянии сам. Да и дешевые зелья добывались им не для простого употребления, но чтобы учиться алхимии на чужих ошибках.
По привычке оглянувшись, он извлек из пола неприметную дощечку, под которой был устроен его личный тайник. Спрятав в него оставшиеся деньги, кроме пары монет на расходы, он вновь отхлебнул флина, припрятав и полупустую бутыль тоже. Приведя все в прежний порядок, он проглотил свой скудный обед и, чуть передохнув, принялся отрабатывать выпады кинжалом. Мало-мальски знающий человек, увидев его сейчас, сказал бы, что, несмотря на некоторые просчеты, рука юноши была изрядно натренирована, «поставлена», как говорили имперцы. В этом, как и в знании им кузнечного дела «виноват» был его отец, Ларриус Варро, бывший на хорошем счету в Имперском легионе, и уверенный, что сын пойдет по его стопам, с юных лет вовлекая его в «школу юного имперца». Однако в воспитании отец был далеко не так хорош, как в тренировках, и его чаяния так и не сбылись.
Намахавшись своим дешевым кинжалом (а Луций продолжал считать, что приемы владения всем клинковым оружием довольно-таки схожи, что бы ни утверждал отец), он отправился «на заработки». Безденежных воров хозяин заведения не терпел, а в запас на черный день Луцию лезть не хотелось.
Выбравшись наружу, он немного прогулялся по улице Труда, где жили такие же бедняки, как и он сам, а затем, перейдя мост, вновь вернулся в богатый район Балморы, в аккурат выйдя к самой оживленной ее таверне под названием «Восемь тарелок», расположившейся неподалеку от храма Трибунала. Здесь почти всегда было людно, а внутрь впускали всех, кто мог оплатить хоть кружку мацта, что и привлекало паломников, возвращавшихся от поклонения алтарям святых. Многие шутили, что для получения всех благословений посещение «Восьми тарелок» тоже обязательно для паломника. Так это было или нет – неизвестно, но выпивка здесь всегда лилась рекой, а лютни и барабаны музыкантов играли от зари и до зари.
Отец вновь ошибался, считая, что его сын спускает свои деньги на незаконную игру в «Панцири». Ошибка была более чем существенной: он не тратил, но зарабатывал, будучи тем самым шулером, который и вел эту жульническую игру, порой раздевая соперников до порток. Четверть прибыли оставалась ему, а остальное составляло еще одну долю дохода заведения. За это хозяева всегда выручали его, предупреждая о готовящихся облавах. И таинственный шулер оставался неуловимым, приводя честного Ларриуса Варро в ярость.
Кивнув на входе стоящему слуге и получив ответный кивок, говорящий, что все в порядке, Луций юркнул в небольшую комнатку, вход в которую искусно скрывала портьера, где и переоделся до неузнаваемости. В зал вышел чернобородый мужчина средних лет в дорогом имперском дублете и бриджах, верхнюю часть его лица скрывал черный капюшон. Пока он спускался в подвал, ждущая публика была извещена о том, что прибыл «мастер Зир». Псевдоним, придуманный Луцием после прочтения жутковатой пьесы о буднях Дома Телванни, был одновременно последней буквой принятого здесь даэдрического алфавита. «Мастер Зир» являлся особым пунктом в программе развлечений богатых паломников, жаждущих острых впечатлений.
Богатеев в этот раз оказалось трое: два холеных данмера в вычурной одежде и одна бретонка, что явно не совершала паломничества, но была при деньгах. И хотя прислуга уже осмотрела игроков, вынеся вердикт об их «чистоте», Луций внимательно пригляделся к ним еще раз. Нет, ничего похожего на переодетых легионеров из форта или их информаторов, можно начинать.
Поприветствовав гостей, в ответ он получил лишь пару пренебрежительных кивков местных «хозяев жизни». «Что ж, – про себя усмехнулся имперец. – Это чванство ненадолго».
Достав из-под полы холщовый мешочек, «Зир» извлек из него пять маленьких высушенных панцирей грязекрабов и шарик, слепленный из свежего скаттла. Предложив собравшимся угадать, под каким из панцирей окажется шарик, он начал передвигать колючие скорлупки. Аккуратно, медленно. Последовали первые ставки. Понемногу, господа, понемногу. Отлично. Разумеется, те успели рассмотреть, где скрывается шарик – и все трое выиграли. «Зир» сыграл еще кон – и снова проиграл. На напыщенных лицах расползлись самодовольные улыбки. В следующий раз он позволил себе выиграть у двоих и поддаться третьему. Снова выиграл, а затем два раза проиграл по сто дрейков каждому.
Понемногу игроков охватил азарт. Как говорил один недавно встреченный Луцием в таверне Пелагиада каджит: «Рыбку ловить просто, клюет – подсекай!» Разница была только в том, что «Зир» ловил не простую рыбку, а золотую. И следил, чтобы эта рыба не слопала его самого.
Постепенно число проигрышей имперца уменьшалось, а ставки шли все выше. Иногда он позволял себе проиграть, но вскоре вновь наверстывал упущенное. Лица его «клиентов» утратили свой лоск, являя собой воплощения жадности и азарта, которым позавидовал бы сам Клавикус Вайл. Все, они уже попались, не сорваться. Игроки даже не замечали, что липкий скаттловый шарик в минуты особо ожесточенных баталий находится не под одним из панцирей, а прилеплен к ногтю безымянного пальца шулера.
Проиграв все деньги, отвалился один из данмеров. Второй поставил фамильный перстень против целой кучи монет и выиграл, затем решил отыграться еще – и потерял все. Бретонка тоже решилась поставить на кон свой драгоценный кулон с изумрудом под цвет ее глаз. И когда тот уже благополучно сменил владельца, «Зир» почувствовал магическую пульсацию внутри камня. Немного разбираясь в зачаровании, он знал, что подобную вещь можно легко отследить, взяв организаторов незаконной игры с поличным. Все же девушка могла оказаться приманкой, на которую его хотели поймать.
Бросив кулон обратно, он громко, во всеуслышание, назвал его подделкой, увидав, как лицо дамы исказилось от ярости. Попытка расплатиться поддельной драгоценностью в подобном месте считалась позором, так что вряд ли ее хозяйка рискнет переступить порог этой таверны. А он избавился от улики, все чисто. И все же прислуга поспешила создать сутолоку, в которой шулер и затерялся, благополучно покинув зал. Среди выигранного за сегодня, помимо монет и перстня, оказалась увесистая книга, которую хозяин, дележ с которым шел небольшой комнате с двумя выходами, любезно оставил ему. На обложек ее значилось: «Тридцать шесть уроков Вивека, проповедь двадцать девятая». Луций никогда не читал проповедей морровиндского живого божества и решил взглянуть, но внутри оказался лишь перечень каких-то книг с числами. Разбираться во всем этом он не стал, хоть ему и показалось, что что-то изменилось в нем в тот момент, когда он открыл эту книгу.
Религиозная заумь была тут же продана им в ближайшей книжной лавке за приятные полторы сотни септимов, вместе с которыми сегодняшний «улов» составил около пяти сотен. Теперь же путь удачливого игрока лежал в местную Гильдию Магов, где он прилежно обучался магии Иллюзии у заносчивой альтмерки Эстирдалин и Разрушению – у вечно усталого мага-данмера, сэры Марайна Дрена. Почти все деньги, заработанные им за вечер, ушли в объемистые кошели почтенных магов, после чего имперец даже подумал – и кто же тут, собственно, вор? Но стрельба огненными шарами по мишени давалась уже лучше, а высокая эльфийка сегодня даже сдержанно похвалила успехи своего ученика, поскольку маскировка «Хамелеона» давалась ему довольно сносно. А вот Аратор, его приятель-босмер, был не так снисходителен, когда вечером продолжат тренировки скрытности. По его словам «у гуара получилось бы значительно лучше». Имперец старался изо всех сил, даже старался красться босиком – мало что помогало. Угостив раздосадованного босмера ужином в качестве платы, Луций отправился немного отдохнуть.
***
Над Балморой, раскинувшейся среди зеленых холмов, летели дни, сменяя друг друга. С момента позорного ареста Луция прошло уже пару месяцев. Каждый день он уходил за двери «Южной стены» – и каждую ночь возвращался с небольшой, но достаточной добычей, позволявшей ему снимать комнату здесь и быть на хорошем счету у хозяина. Вскоре он уже смог получить новый ранг, став «Топотуном» к зависти Аратора, не преминувшего съязвить, что новый ранг успешно отражает успехи имперца в скрытности. Тем не менее, тот регулярно приносил гильдейской ростовщице Соттильд разный украденных хлам, а один раз даже добыл пару бриллиантов, которые тут же забрал себе Бакола Клосиус, взамен пообещав пару месяцев не брать с «толкового вора» плату за жилье. Но никто даже не догадывался, что Рыжий зарабатывает шальные деньги не кражами, а на азартных играх, затем спуская их на уроки магического мастерства. Аратор тоже не подозревал, что его недотепа-ученик перед каждым занятием читает заклинание, снижающее его навыки скрытности, в которой ученик уже давно сравнялся с учителем. Еще через пару недель Луций решил, что созрел для проверки своих умений, для чего заявился в форт Лунного Мотылька и потребовал встречи с отцом, прекрасно зная, что тот постоянно занят. И не слишком удивился тому, что легионер-дневальный сказал ему, что Чемпион форта принимает посетителя. Выпроваживать Луция на сей раз не стали, он пошел прочь сам. Но вскоре шмыгнул в укромный уголок, где и применил пару заклинаний да выпил зелье. Вскоре по переходам форта крался полупрозрачный силуэт, стараясь держаться в тени, подальше от громыхавших доспехами легионеров. Те, впрочем, несли службу не слишком рьяно и пробраться в комнаты отца Луций сумел за какой-то десяток минут, не особо утомившись. Ларриус и впрямь беседовал с каким-то типом, тоже державшимся в тени. Судя по тому, как его черствый отец расплывался в улыбке, вспоминая общие со своим гостем дела, Рыжий прекрасно понял, кто это был. Где-то месяца два назад Ларриус, по слухам, заплатил наемнику за то, чтобы тот разобрался с группой бандитов Камонны Тонг, облюбовавших «Клуб Совета». Их смерть наделала в городе много шума, а отец, словно не понимая этого, раструбил всем о своем деянии, будто бы Камонна Тонг была вырезана им подчистую и опасаться было нечего. Это и был тот наемник. В прекрасной броне и при оружии, тот пришел проститься, преподнеся отцу Луция маленький подарок – с виду обычную монету, но та, по уверениям наемника, принесла ему удачу в самом важном деле его жизни. А удача Рыжему нужна была позарез. Хоть он и считался удачливее многих своих сверстников, но считал, что много удачи не бывает. И ровно через пару минут после того, как Чемпион форта положил подарок в свой кошель, тот уже оказался в кармане вора-невидимки, прихватившего забавы ради и пару имперских бланков с печатями со стола, прежде чем отправиться восвояси. Спрятав монетку в небольшой мешочек, а тот подвесив на манер талисмана на шее, Луций Варро готовился к тому самому деянию, ради которого все и затеял, включая вступление в воровскую гильдию. Он планировал ограбить эту самую гильдию. Забрав из тайника свои сбережения, которые перевалили за полторы тысячи септимов, и зашив их в свой пояс для надежности, он ранним утром, когда воры отправлялись спать, пробрался в зал совещаний, запретный для обычных воров, тут же заперев за собой дверь. Тот оказался даже и не залом, а несколькими небольшими комнатами, заваленными разным барахлом, представлявшим ценность, вроде шкафов с одеждой, сундуков, в которых звенело золото и шкатулок с бумагами. Именно последние интересовали юного вора, именно бумаги, могущие скомпрометировать Гильдию, привели его сюда и заставили рискнуть жизнью. И вскоре ему повезло найти бумаги с описанием всех домов в Балморе, где воры собирались тайно, схронов особо ценных вещей и даже – описывающих путь к логову главаря всей шайки. Там же оказалась потертая книга, в которую заносились добыча и доля всех воров, живших здесь. Можно было убираться. Отдельно на столе лежала пара бриллиантов – не те ли самые, которые он добыл в лавке заносчивой Налькарии ранее? Не замедляя хода, Луций схватил их и сунул в карман. – Кажется, Хабаси что-то слышала! – парой мгновений спустя раздался характерный мурлыкающий каджитский голос прямо за дверью. Если бы имперец не боялся шуметь, то выписал бы себе же смачную затрещину за глупость. Надо же было купиться на такую простую магическую ловушку! Сама Хабаси сейчас соизволила проверить сохранность сокровищ своей Гильдии. Самая ловкая воровка, умеющая двигаться бесшумно и видеть в темноте, шла сейчас по его душу. Нужно было срочно найти укрытие, причем такое, где бы никто не стал его искать. Молниеносно забравшись по гобелену, висящему у двери, через которую сейчас должна будет войти каджитка, он разместился на узком карнизе, к которой крепилось вышитое полотно. Вновь сотворив чары «хамелеона», Луций вновь мог надеяться лишь на удачу – не зря же ему частенько везло в жизни? Проскрежетав ключом, дверь распахнулась, впустив каджитку, а точнее – расплывчатую тень. Хабаси тоже применяла какие-то маскирующие чары! «Вот как она, оказывается, проникала в самые охраняемые особняки Хлаалу!» – мелькнула внезапная мысль у имперца. – Здесь кто-нибудь есть? – промурлыкала Хабаси, стоя прямо под ним. – Ну же, выходи, не стесняйся, мр-р! Каджитка начала методично обшаривать небольшую комнату, заглядывая во все темные уголки, гибкая и ловкая, готовая мгновенно вцепиться в обнаруженную цель. «Стоит ей только поднять голову, – подумал вновь Луций. – и она увидит размытое пятно под потолком. Тут-то мне и конец!» Словно услыхав его мысли, каджитка стащила со своей головы капюшон, тут же лишившись маскировки – и начала осматривать стены, медленно поднимая свою точеную голову. Еще миг... Тут в соседней комнате что то с грохотом рухнуло – и каджитка, отшвырнув капюшон, с шипением метнулась туда, готовая растерзать непрошенного гостя. Гость же тихонько сполз на пол и тихо-тихо убрался за дверь, схватив по дороге чудо-капюшон. После чего имперец задал такого стрекача, что только его и видели. Проклятые бриллианты он выбросил прямо в воды реки, пусть воры ищут их, сколько вздумается! Осталось последнее – отправиться в таверну «Счастливая тюряга», куда им заблаговременно был вызван отец, уверенный, что его вызывает один из информаторов легиона, чему поспособствовало письмо, написанное на украденном бланке. Название же таверны было язвительным намеком Луция на те пять дней, что по воле отца были проведены им в холодной тюремной камере. Молодой имперец уже представлял, как будет гордиться им отец, когда с помощью его, Луция Варро, будет обезврежено все воровское подполье Балморы – а может и всего Вварденфелла! Но в снятой комнатке никого не оказалось. Прошел час, другой... Ждать дольше было опасно, воры должны были уже начать прочесывать город. Поэтому Рыжий, натянув добытый капюшон, несший на себе дополнительные чары водного дыхания, и сотворив чары иллюзии, что сделало его почти незаметным, отправился отцу навстречу, идя сбоку от тракта и высматривая впереди знакомый доспех. И он его увидел. Ларриус Варро, Чемпион форта собственной персоной, стоял на берегу реки, едва перейдя мост, окруженный шестерыми плечистыми типами и, казалось, спокойно беседовал с ними. Но, подойдя ближе, Луций внимательно разглядел собеседников отца – и вздрогнул. Вроде бы ничего необычного: простая одежда, украшенная недорогой яшмовой брошью, кожаные сапоги... И кожаные шлемы, закрывавшие все лицо, шлемы, снабженные характерной маской, закрывавшей нижнюю часть, и очками, в которые была вставлена все та же прозрачная алая яшма, шлемы, носителей которых боится весь Вварденфелл. Мораг Тонг, гильдия наемных убийц, не знающих жалости. Именно убийцы окружили сейчас пожилого имперца, и не нужно было быть оракулом, чтобы понять, что будет дальше. – Кто послал вас, псы? – послышался голос Ларриуса. – Наша гильдия, почтенный сэра Варро, не разглашает имен своих клиентов. Это грозит нам потерей репутации. Впрочем, вы человек неглупый, и сами прекрасно знаете, кому и как успели насыпать пепельной соли на хвост. Равно как и оповестили об этом случае половину нашего благословенного края, что слишком многим пришлось не по душе. По этой причине мы и имеем удовольствие встретиться с вами сейчас. Позвольте же огласить приказ о вашей почетной казни, сэра Варро. «В соответствии с законной традицией и практикой Гильдии Мораг Тонг Ларриус Варро, имперец, приговаривается к...» – Какой еще приказ вы, жалкие убийцы? Убирайтесь под тот камень, из-под которого выползли, преступные отродья, или я с удовольствием помогу вам в этом! – Увы, сэра, сейчас мы действуем как раз в рамках законов провинции Морровинд, одобренный империей, которой вы, сэра Варро, поклялись служить до самой своей смерти. Это вы в данный момент являетесь нарушившим закон и должны понести кару. Смиритесь же – и отдайтесь в руки правосудия! – Я... я буду сражаться! За императора! – Как вам угодно. – глава отряда выразительно кивнул – и убийцы накинулись на пожилого солдата, все разом. Его длинная клеймора отлетела в сторону, так и не сделав ни одного удара, ее же хозяин, хрипя, оседал наземь. Все было кончено. Луций онемел, его ноги словно приросли к земле, а глава убийц тем временем обыскал тело, небрежно уронив рядом страшный приказ о казни. Затем подобрал и фамильный меч. – Идем в город, нужно отыскать его щенка. Сегодня у нас два приказа. Галтис, Бален! Вы остаетесь охранять мост. Смотрите в оба, чтобы и скриб не проскочил! На север он не сунется, там тоже мост, его стережет Невос, опытный Мыслящий, не достигший бы своего ранга, имей он обыкновение проваливать поручения. Остальные, за мной, нужно обшарить эту проклятую гильдию. И помните, мастер не прощает ошибок! Упустите его, невольники – и вас не станет. Вперед! – и отряд ассасинов быстрым шагом проскочил совсем неподалеку от своей спрятавшейся жертвы. Итак, все зря. Отец погиб – пусть и по собственной глупости, пусть он всю жизнь был лишь жестким и черствым служакой, исполнявшим приказы, но это был единственный близкий ему человек. Свою мать он не знал, и после того, как отца перевели из Чейдинхола на этот остров – Балмора стала его домом. Домом, из которого теперь предстояло бежать со всех ног. Гильдия Воров, Мораг Тонг, да еще раздразненная отцом Камонна Тонг – все теперь против него. Впрочем – куда бежать? Обе дороги, ведущие прочь, перекрыты, и дозор попался весьма проницательный, раз уж ценой провала были их жизни. Так что северный и южный тракт отпадают, а бежать через гористую местность на западе и востоке, населенную хищными зверями и бандитами, слишком опасно. Хоть просто прыгай сам с моста в реку – и с концами... Впрочем – это идея. Вспомнив про зачарование водного дыхание на капюшоне, доставшемся ему от Хабаси, Луций решился и, глубоко вдохнув, осторожно подался в воду, изо всех сил стараясь не шуметь. Инстинктивно задержав дыхание, когда его голова скрылась под водой, он рискнул все же сделать маленький вдох. Что ж, магическая мембрана, закрывшая лицо, позволяла довольно сносно дышать и видеть. Ему повезло также и в том, что хищные рыбы, кишевшие в водах Морровинда, по какой-то причине не водились в водах реки Одай. Но этот подводный заплыв к морю имперец запомнил надолго. «Хамелеон» не позволил убийцам заметить его в воде, но и дальше он старался не высовываться, хоть и отчаянно мерз. И лишь почуяв всем телом, как толщу воды колышут волны прибоя, он вынырнул, осмотрелся – и полез на берег. Идти в Сейда Нин, поселок, где располагалась Имперская канцелярия, он боялся. Именно там и станет искать его Мораг Тонг, удостоверившись, что в Балморе юного вора нет. Найдутся у них агенты и в Эбенгарде, куда попасть не засветившись еще труднее. Остается лишь пробираться вдоль Горького берега на север, к другому имперскому форту, расположенному в Гнисисе. Гнисис, расположившийся на землях Дома Редоран, не терпел бандитов Камонны Тонг, вероятно и ассасинов там не было. Оставалось лишь придумать способ, как туда добраться. Спустя пару часов терпеливого ожидания, появилась лодка, управляемая местным худосочным рыбаком-данмером. Луций сорвал с себя капюшон и замахал им, подзывая лодку. Та подплыла ближе – местные привыкли к присутствию скрытных контрабандистов и порой выручали их за пару-другую монет. Впрочем, подплывший рыбак стал чуть поодаль, да еще взял в руки до того лежавшую на дне лодки острогу. Но узнав, что требуется отвезти пассажира, он причалил, хоть в Гнисис плыть отказался. После традиционного торга они ударили по рукам в том, что за сто септимов имперец будет доставлен в Гнаар Мок, а увидав, как от голода горят глаза «контрабандиста», рыбак даже угостил того своим куском хлеба с жареной рыбой. Отец часто говорил, что в деревушке Хла Оуд, мимо которой им предстояло плыть, находится главное пристанище контрабандистов Горького берега. А там, где водятся контрабандисты – там и бандиты Камонны Тонг. Поэтому Луций запретил рыбаку даже приближаться к пристани, а чтобы не вызывать у того подозрений – доплатил еще двадцать септимов, якобы за срочность. Огибать пришлось также острова, на которых высились зловещие даэдрические руины – но здесь уже сам рыбак не желал подплывать близко, шепча молитвы. Ночь они провели стоя на якоре, но уже утром цель пути была достигнута, лодка подошла к причалам Гнаар Мока. Опасаясь, что рыбак, которого, кстати, звали Эрен, доложит вышибалам Камонны Тонг о своем пассажире, Луций угостил того в таверне обедом, хорошенько напоив в процессе, чему угощаемый никак не противился. Сам же имперец сразу же отправился на пристань, откуда на другой лодке добрался до Гнисиса. Там он сразу направился в форт, где доложил о себе ведущему дела офицеру-орку, которому и отдал весь компромат на Гильдию Воров. Бумаги эти ему больше были неинтересны, но пользу принести еще могли. Буквально через день Луций сел на корабль, везший легионеров-ветеранов через Внутреннее море домой. Из городка под названием Кормар, где размещались почти одни казармы для легионеров, он направился южнее, в Силград, а оттуда, через скайримский, пропахший рыбой, Рифтен, добрался до родного Чейдинхола. Возвращение на родину не вызвало у Луция Варро никакой радости. Город был для него чужим, а населявшие его данмеры – после пережитого изрядно пугали. К тому же он опасался агентов Камонны Тонг, что вполне могли бы обретаться и здесь. И потому Рыжий решил отправляться в Имперский Город почти сразу же. Столица ошеломила юного имперца своим многолюдьем и богатствами. Увы, своих последних септимов он лишился, когда некий проходимец-редгард всучил ему исцеляющее магическое кольцо, дальше оставалось или воровать или умирать с голоду. Но первая же кража Рыжего привела к ужасной ошибке: хозяин дома был уже мертв, но в убийстве обвинили несчастного воришку. Луций смог бежать, хоть и понимал, что будет вскоре пойман, ведь не зная города совершенно, скрыться он бы не сумел. Все, на что ему хватило времени – это обустроить тайник, укрыв в том свое небогатое имущество, после чего был схвачен в ближайшей же таверне. Нашелся и «свидетель» убийства – как Луций и предполагал, им был данмер весьма бандитской внешности. За преступление имперцу грозила либо казнь, либо высылка в Морровинд, откуда пришел документ, в котором утверждалось его, Луция, бегство из гарнизона форта Лунного Мотылька.***
Рыжий проснулся утром в своей холодной камере-одиночке, ставшей его приютом месяц назад. Выслушав очередную порцию угроз от данмера из каменного мешка напротив, он терпеливо ждал, когда принесут завтрак. Послышались шаги, стража как всегда особо не спешила кормить заключенных. Нет, это не просто наряд стражи, их что-то слишком много. Неужели и впрямь – казнь? Они подошли к дверям его камеры. Трое стражников и пожилой мужчина в мантии. – Что этот заключенный делает здесь? Эта камера должна оставаться свободной! – резко проговорила, почти крикнула стражница-редгардка. – Наверное стража напутала. – ответил ей второй. Доспехи у них были какими-то непривычными, иными. – Эй, заключенный, отойди к окну! Живо! – теперь уже грубо обратились прибывшие к нему. Тогда Луций Рыжий подумал, что это все, конец, но это было лишь начало...
