Страх отступает

«Какое гнусное поражение…» - дождь медленно смывал свежие потеки крови с бледного уставшего лица капитана. Сражение было окончено и казалось, что вместе с ним подошла к концу долгая, но не особенно счастливая жизнь 28-го главы клана Кучики. Мучительно больно, и хуже того – мучительно стыдно… Бьякуя устало опустил голову на грудь. Ноги подкашивались, все тело немело, но он старательно убеждал себя, что, как настоящий воин, должен был принять смерть стоя – как того требовали законы чести. На одном этом убеждении и держался, не сгибая колен. А воздух как будто вибрировал вокруг: сотни и сотни различных реяцу испуганно колыхали, вскипали в битве и практически тут же гасли, не оставив по себе и следа. Все это были до боли знакомые ему реяцу – шинигами всех отрядов проливали кровь за Сейретей, гибли в неравных схватках, а он ничем не мог помочь им. Не мог даже пошевелиться. «Какое гнусное поражение…» Истерзанное собственным оружием тело стало будто бы чужим, окровавленным куском плоти, сознание туманилось, а в ушах, сквозь непрерывный шум дождя и доносящиеся отовсюду звуки сражения явственно звучали тихие-тихие мучительные стоны. «Сенбонзакура… ты никогда не отличался выдержкой» - тяжело вздохнул Кучики, прикрывая заплывшие кровью глаза. Израненной ладонью он ощущал, как медленно, прямо в его руке, распадается меч, погибающий вместе с ним. Стоны стали громче, раз за разом оглашая гаснущее сознание. «Ну потерпи еще. Уже почти все…» - тяжелые веки сомкнулись. Свет померк. Протяжные стоны в подсознании затихли. И наступил долгожданный покой. Однако продлился он не долго. Внезапно тьма перед глазами начала редеть и постепенно сменилась красным маревом, беспрестанно колышущимся и мерцающим редкими проблесками. Глаза Бьякуи медленно приоткрылись. Яркий дневной свет, пробиваясь сквозь толщу воды над ним, раз за разом попадал в глаза, создавая те самые проблески, будоража сознание и приводя в чувство. «Как странно. Я, кажется, умер… Тогда откуда же здесь вода?» - собравшись с силами, Кучики резко вынырнул, скорее по инерции чем по необходимости откашлялся и смахнул капли воды с перемотанного бинтами лица. Полуденное солнце яркими лучами освещало необычайно большой горячий источник, в котором он и находился, а на одном из огромных камней, окружающих тихие воды, восседал до боли знакомый силуэт юноши с длинными темными волосами, частично собранными в высокий хвост. - Сенбонзакура? – удивлению Кучики не было приделов. – Откуда ты здесь? Что это за место? Занпакто, спокойно глядевший на солнце задумчивыми синими глазами и по-детски беспечно бултыхавший ногами в источнике, тут же поднялся на одно колено и почтительно склонил голову. - Вы находитесь в Королевстве Душ, хозяин, - видя, как изумленно вытянулось лицо аристократа, меч поспешно добавил, - во владениях Тенджиро Киринджи. Это целебный источник, он… - Достаточно, - Кучики медленно стянул с лица бинты. Теперь многое прояснилось. Значит, вот как он все-таки выжил. Значит, Королевство Душ все же вмешалось в ход сражения. Значит, ситуация была настолько критична, что Общество Душ не только спасли, а еще и взялись выходить тяжело раненных шинигами, вроде него… Теперь все прояснилось. Ну, кроме одного. - Сенбонзакура, почему ты без одежды? – Кучики окинул его суровым взглядом. И вправду, на мече не было ни постоянной маски, призванной скрывать красоту внутреннего мира благородного аристократа, ни самурайских доспехов, призванных скрывать его величественное телосложение, ни хотя бы фундоши, призванных скрывать… Тут Бьякуя смутился, сообразив, что и сам он, перемотанный мокрыми бинтами с ног до головы, скрывать особо ничего не может. - Простите, хозяин, моя реяцу восстановилась еще не полностью, - Сенбонзакура рассеянно оглядел камни в поисках чего-то, чем хоть немного можно было прикрыть себя. Кучики в ответ лишь тяжело вздохнул и, отвернувшись от меча, бросил, строго взглянув через плечо: - Хоть в воду спустись! Жар от источника, медленно подымаясь с полупрозрачных вод, легкой испариной оседал на прогретых под солнцем гладких камнях, даря им необычайный, ослепительный блеск. Взойдя на один из них, Бьякуя приспустил бинты и оглядел изувеченное прежде тело. Ни порезов, ни ран, ни кровоподтеков… Все следы его недавнего поражения были заботливо излечены и навсегда стерты с гладкой алебастровой кожи, словно со страницы личного дневника. Только, к сожалению, память его излечить было невозможно. Честная битва: один на один, лицом к лицу – все как и полагалось у благородных самураев, чтящих традиции, гордившихся своей честью… И абсолютное поражение. Бьякуя опустил голову, закрыл лицо рукой. О Ками, зачем его только спасли! - Тайчо-о-о-о! – радостный, до боли знакомый вопль неожиданно огласил всю округу. Бьякуя вздрогнул и резко обернулся: из неведомых дебрей водных пространств необъятного источника вприпрыжку несся к нему Абараи Ренджи. - Тайчо, значит вы все-таки живы! - вопил он, на бегу расплескивая воду во все стороны. - Как же я рад! Как рад!!! – однако, не добежав каких-то несколько метров, Ренджи вдруг стал как вкопанный и с недоверием оглядел Сенбонзакуру. - Тайчо, а это еще кто? И почему он голый... рядом с вами?? - глаза лейтенанта подозрительно сузились. - Я - Сенбонзакура, идиот! - величественно заявил занпакто, с высока оглядывая перемотанного бинтами лейтенанта. - А по поводу одежды - кто бы говорил! - Ааа, так это ваш занпакто! - облегченно вздохнул Абараи, вновь радостно улыбаясь. - А я уж было подумал, что... - Что? – Бьякуя злобно сверкнул глазами. По правде сказать, он был не менее рад видеть Ренджи здоровым и невредимым, только эта его руконгайская непосредственность… даже в такой эпичный момент она раздражала просто неимоверно. Он с обнаженным парнем подле горячего источника… и что этому ненормальному только в голову пришло?! - Э-э... ну-у, не важно в общем, - Ренджи смущенно потер шею и широко улыбнулся. – Ох уж эти мечи… материализовываются без спросу, а потом попробуй их обратно загнать. Да, тайчо? - Это что еще значит? - щеки Сенбонзакуры заалели от возмущения. - Не смей меня со своей мартышкой сравнивать! - А я и не думал сравнивать! – в момент ощетинился Ренджи. - Куда тебе до неё! Только подумай, что твои лезвия с Кучики-тайчо сделали… это из-за тебя мы сюда угодили! - ЧТО?!! – Сенбонзакура даже поперхнулся от гнева. - Мы угодили сюда потому, что один бездарный лейтенант не удосужился во время сражения прикрыть спину своего командира, – выпалил занпакто, гордо вскинув голову. - Трус! - Ублюдок! – глаза Абараи засверкали яростью, а рука будто сама по себе замахнулась для удара. - Хватит, - строго скомандовал Кучики. Капитан даже не повернулся к ним лицом, а тон его оставался спокойным и властным как обычно, однако Ренджи не был бы столько лет его лейтенантом, если бы безошибочно не уловил нотки боли в его голосе, совершенно не свойственные твердому, закаленному характеру аристократа. - Капитан, с вами точно все в порядке? – лейтенант несмело шагнул к нему. - Хватит называть меня капитаном, - Бьякуя тяжело вздохнул. – Я больше не достоин звания одного из тринадцати главных защитников Общества Душ. Я не смог защитить его, - Кучики обернулся и невесело взглянул на Ренджи, - не смог защитить то, что мне дорого, ни даже себя самого, – губы Бьякуи скривила горькая усмешка. – Не думаю, что после этого мне стоит оставаться капитаном. - Да бросьте вы, тайчо, - Ренджи заулыбался так искренне и добродушно, будто разговаривал с ребенком, разбившим вазу и спрятавшимся в углу. – Ну, навеял этот квинси на вас страх, ну забыли вы, как свое кидо использовать, ну изувелились своим же банкаем… - Ренджи! – глаза Бьякуи расширились от возмущения. - Ты что себе позволяешь, чертова скотина! – вскипел праведным гневом Сенбонзакура. – Где это видано, чтоб с капитанами ТАК разговаривали? - А где видано, что бы занпакто вместо хозяев отвечали? Даже мой Забимару себе такого не позволяет! – честно соврал Абараи и, отвернувшись от пристыженного меча, продолжил: - Что «Ренджи», тайчо? А сколько десятилетий к ряду вы защищаете свой клан? А сколько до этого вырвали невинных душ из лап пустых? Сколько после этого бойцов вы обучили мастерству шинигами и этим спасли не только жизни множества людей, но и их жизни тоже. Нет, Кучики-тайчо, - Абараи уверенно покачал головой. – Даже сотня проигранных битв не избавит вас теперь от звания капитана. А то, что мы с Рукией едва не приставились – так нам и не привыкать. Да если бы не вы – нас бы еще в Уэко Мундо в живых не осталось! И это вы уже забыли, да? Ренджи сделал паузу, выжидая реакции на свои слова, однако её не последовало. Капитан стоял перед ним не шелохнувшись, словно каменное изваяние: высокий, статный, полуобнаженный – восхитительно красивый. Не выдержав, Ренджи подступил ближе и доверительно положил руку на его плечо. - Вы простите, что я к вам так по-простому, но мы же сейчас не построение на плацу проводим, да и одеты вы, кхм, не по уставу, - губы лейтенанта расплылись в широкой усмешке, при виде которой Бьякуя, наконец, пришел в себя. - Ну а теперь рассказывайте, чем вас тот квинси напугать сумел? - Абараи-кун, ваша наглость сравнима разве что с вашей безответственностью, - начал со вздохом Кучики, однако невольно остановился, любуясь искренне-обиженным взглядом Ренджи. - Ну тайчо, интересно же… - не унимался тот, обиженно глядя из-под насупленных татуированных бровей. Губы Бьякуи тронула едва заметная улыбка. - Чего я испугался? Чего может бояться человек вроде меня? – Кучики тихо вздохнул. - А разве это не очевидно: будь я одинок - то и бояться было бы нечего, но... - А-а, так вы за Рукию испугались и поэтому сами едва не погибли? – брови лейтенанта удивленно взметнулись вверх. Капитан умолкнул: из уст Ренджи это звучало действительно как-то странно. Но тот, ни капли не смущаясь, продолжил озадаченно чесать затылок. – А я испугался за вас, поэтому тоже едва жив остался. Так это что ж получается, круговая порука какая-то? - Уж ты как раз испугаешься, - саркастично заметил Бьякуя. – Тебе, по-моему, до сохранности своей жизни вообще дела нет. - А это потому, что я не боялся жить, тайчо, вот и умирать не боюсь, - просто и весело ответил красноволосый. – Я не отказывал себе ни в веселье, ни в выпивке, ни в прочих удовольствиях. Успел познать и дружбу, и любовь, - залившись краской, Ренджи опустил глаза. - Хотя и безответную, но все же… И если вдруг завтра, ну или после завтра, настанет время умирать, то мне не станет страшно. Потому, что я жил. Скажите, тайчо, а вы жили? - Конечно, - Бьякуя удивленно поднял бровь. – Ты разве не в курсе, я был женат. У меня есть мой клан и… - Нет, тайчо, вы не поняли: жили не так, как нужно другим, а так, как хочется вам? На мгновение в воздухе повисла тишина. Над источником медленно поднимался пар, оседая на прогретые камни, лежавшие на них скомканные бинты и озадаченное лицо Бьякуи. - Да, Ренджи, - ответил он после короткой паузы. – Мои желания полностью совпадают с интересами моего клана. - Ну да, и поэтому вы женились на девушке из Руконгая, - ляпнул Абараи, явно не подумав. Капитан аж в лице переменился: нечаянно Ренджи угодил в самую точку больного аристократического самолюбия. - Ты забываешься, лейтенант - ледяной голос окатил его, словно ушат холодной воды, сопровождающийся для верности такой же леденящей гневной реяцу. Втянув голову в плечи, Абарай уже собрался, было, извинятся за неподобающее поведение, как вдруг разговор их приобрел совершенно неожиданный поворот. - Он прав, хозяин, - тяжело вздохнул Сенбонзакура, и оба шинигами удивленно обернулись к нему. - С тех пор, как вы запретили себе желать чего либо, не связанного с интересами клана – внутренний мир ваш стал шатким и нестабильным. Внутренний мир человека подобен ветви дерева. Пропитанная живительной влагой, она не только прочна, но еще и гибка – и так просто её не сломить. Но если дерево очерствеет, и влага перестанет питать ветвь – внешне та останется все так же тверда и прочна, но сломить её станет в разы проще, ибо гибкость свою она утратит. Понимаете? Позабыв о своих желаниях, отрешившись от чувств, кроме чувства долга, вы тем самым лишили себя той незаменимой влаги – вот почему противнику удалось вас сломить незамысловатой психологической атакой. И, боюсь, что такая ситуация вполне может повториться. - Вот как, - Бьякуя тяжело вздохнул и, поразмыслив с минуту, лишь покачал головой. – Твои слова не лишены смысла, Сенбонзакура, только все это напрасно. Чувства были для меня непозволительной роскошью настолько длительное время, что, боюсь, я уже полностью разучился что-либо искренне желать… - Тайчо, а давайте я вас научу, - подал голос довольный Ренджи. Видеть собственными глазами, как всегда хладнокровный капитан открыто признается в своей слабости – о таком дне руконгаец и мечтать не мог. Бьякуя перевел на него недоуменный взгляд и, помолчав с минуту, с улыбкой выгнул бровь. - А справишься? – в голосе почти прозвучал вызов. - Ну а то! – широко ухмыльнулся красноволосый. – Я по этому пункту вообще могу лекции в академии шинигами читать. - Кто бы сомневался, - тихо вздохнул Сенбонзакура, искоса поглядывая на все это. Сколько себя помнил, он всегда любил Бьякую какой-то особенной, снисходительной любовью – с самого первого дня, как только познакомился с этим тогда еще совершенно несносным и взбалмошным мальчишкой. Шли годы, характер Кучики менялся прямо на глазах, пышный сад во внутреннем мире все больше покрывался снегом и льдом – и лишь Сенбонзакура оставался прежним, и все ждал, когда же снова появится солнце, когда же сердце хозяина проявит хоть каплю нежности и чувств. И занпакто, заточенному внутри белоснежного зимнего сада, было не справится с ледяной коркой, сковавшей все его чувства. А вот безродный руконгаец, повсюду следующий за спиной капитана - он сможет. Наверняка сможет. Абараи единственный, кто любит Бьякую едва ли не сильнее, чем его собственный занпакто, и, если верить Забимару, такое с ним началось еще даже до вступления в шестой отряд. И в одиннадцатый. И даже в пятый. И для Кучики это не было секретом – он всегда любил незаметно подтрунивать над лейтенантом. А потом и сам привык к нему, почти сроднился с ним, хотя ни разу открыто не выказал этого – и виной тому все та же холодность, что уже годами не позволяла его хозяину быть счастливым. Не позволяла Сенбонзакуре увидеть солнце. Так что сейчас, пожалуй, ему не стоит мешать. Отблеск воды сверкнул на лезвии вернувшегося в облик меча занпакто. - Ренджи, - глядя на решительно настроенного лейтенанта, Кучики ощущал, как где-то в глубине души зарождается азарт. - С чего мы начнем? Вместо ответа Абараи, не отводя взгляда от смеющихся серых глаз, приблизился к капитану и, положив широкую ладонь на его перемотанное бинтами плечо, не спеша повел ею вверх, едва касаясь пальцами шеи, и нежно прижал к холодной щеке. - Тайчо, вы что-нибудь чувствуете? – «ко мне» так и застыло невысказанным в сверкающих глазах лейтенанта. - Нет, - тихо отозвался Бьякуя, наблюдая из-под приспущенных ресниц за его действиями. Абараи приблизился вплотную. Провел второй рукой по темным, чуть влажным волосам, пропустил одну прядь сквозь пальцы. Бьякуя едва слышно вздохнул. - А сейчас, тайчо? – шепотом спросил Ренджи, склонившись к самому уху. - Нет, - так же едва слышно отозвался капитан. «Зачем я так тихо отвечаю ему, будто у нас здесь интимный момент какой-то», - Кучики немного смутился. – «Надо еще раз, более уверенно». Однако закончить фразу ему не позволили: зарывшись широченной ладонью в волосы, Ренджи притянул капитана и, едва коснувшись губами его удивленно приоткрытых губ, тут же отстранился. - А так? – шепнул он, не выпуская капитана из объятий. Реакция была бесценна: глаза Бьякуи распахнулись едва не на пол лица, по скулам пополз легкий румянец, губы слегка шевелились в слабой попытке произнести что-то членораздельное. Все это еще больше раззадорило итак едва сдерживающегося Абараи, и Бьякуя почувствовал, как холодеет спина от жаркого и даже какого-то плотоядного взгляда лейтенанта. - Ренджи, не смей, - удалось, наконец, вымолвить капитану, но было уже слишком поздно: горячее дыхание вновь опалило губы, в рот скользнул чужой язык так нагло и уверенно, будто проделывал это сотни раз. Ренджи заметно торопился, стараясь исследовать как можно больше новой территории, пока поток капитанской реяцу не отшвырнет его куда-нибудь в соседние владения, а то и вообще - к праотцам. Однако, к его удивлению, Кучики совершенно не протестовал, хотя и отвечать не спешил. Что ж, для первого раза весьма неплохой результат! Абараи с широченной улыбкой отстранился. - Ну что, тайчо, теперь что-то чувствуете? – руки, будто не слушаясь, сами по себе сползали с плеч на капитанскую талию. - Да, - тон Бьякуи был холодным и ровным, и только глаза странно блестели. – Теперь я чувствую острое желание разделаться с тобой на месте, - процедил он, стряхивая с себя Абараевские лапищи и одаривая его презрительным взглядом. – Скажи, ты этого добивался? - Ну, не совсем, - вынужден был признать Ренджи, однако довольная улыбка и не думала сползать с лица. – Я добивался скорее вот этого, - опустив глаза, Абараи демонстративно уставился на слегка оттопырившиеся бинты в области паха. Все же, не смотря на все догмы и моральные установки, тело его тайчо реагировало как положено – и это, черт возьми, было просто прекрасной новостью! - Кучики-тайчо, я смогу, я… - вдохновенно зашептал Абараи, прижимая Бьякую к себе. – Я смогу, тайчо, смогу снова заставить вас чувствовать. - Ты? – усмехнулся капитан, искоса взглянув на него. – Ты действительно полагаешь, что… хах! – воздух буквально вышибло из легких, когда ладонь Ренджи мягко опустилась вниз живота. – Ты… что ты… себе позволяешь?? – дыхание стало прерывчатым, голос – подрагивающим. «Да что же со мной творится? Что этот руконгаец заставляет меня испытывать?!» - залившись румянцем, Бьякуя чувствовал, как на лбу выступили капельки пота. Привыкший всегда и во всем контролировать ситуацию, такого поворота он никак не мог предвидеть. - Ничего плохого, капитан, - улыбнулся Ренджи, все уверенней лаская перетянутый бинтами пах. Бьякуя попытался было возразить, но смог только судорожно выдохнуть – настолько невероятным было ощущение ласкающей его теплой ладони. Давно изголодавшееся по ласкам тело напряглось, словно натянутая струна, наотрез отказываясь внимать голосу разума. И Бьякуе, не способному более влиять на ситуацию, оставалось лишь закусывать губы, дабы с них не сорвалось нечто вроде «Да, Ренджи! Еще!» А именно это сейчас вопило все естество капитана. Он даже едва не застонал во весь голос, когда Абараи, на мгновение проникнув сквозь бинты, коснулся пальцами влажной головки. Затем нежно повел ими вокруг, легкими прикосновениями скользя по ложбинке между ягодинами. - Ренджи, - Бьякуя едва шевелил пересохшими губами.– Если ты посмеешь продолжить… я убью тебя. Я обещаю. - Оно стоит того, тайчо, - выдохнул лейтенант. Он и сам не понимал, откуда только взялось все это терпение и выдержка… согласитесь, весьма сложно продолжать размеренные ласки, когда собственный член едва только в подбородок не упирается. Однако то, как медленно оттаивает в его руках Бьякуя, как впившиеся в его запястья пальцы с каждой минутой все больше ослабляют хватку, как все отчетливее делается румянец на бледных щеках капитана, который он пытается скрыть за волосами – о, это стоит таких мучений. – Вы только это… сами не умирайте больше, ладно? – прозвучало как-то робко, тихо, и с отчетливыми нотками грусти. Бьякуя невольно повернул голову - и столкнулся с умоляющим печальным взглядом карих глаз. Стараясь не раскиснуть окончательно, Ренджи даже губу закусил, но в уголке глаза все же проступила едва заметная влага. Сердце Кучики вдруг сжалось и рухнуло куда-то в район живота. - Ренджи… Они целовались взахлеб, казалось, целую вечность. Волосы слиплись от испарины, тихое дыхание срывалось, а бинты бесстыдно выпирали в паху так, что сомнений не было – разрядка совсем близко. Первым не выдержал Абараи: услышав сдавленный стон капитана, он рывком разодрал оставшиеся на нем бинты и в мгновение ока повалил Бьякую на спину. Однако взять Кучики, пусть даже настолько возбужденного, было чертовски опасным делом. "А вдруг он уже вспомнил, как свое кидо использовать, Ками не приведи!" - Ренджи сглотнул и, облизав губы, потянулся ими к влажной головке. - Хннн… Ренджи, - только и всхлипнул Бьякуя, когда губы лейтенанта принялись ласкать его член. Мечась головой по влажным камням, он почти не почувствовал боли, когда тот осторожно начал его подготавливать. А вот чувство стыда полностью заглушить не могло даже граничащее с экстазом возбуждение. "О господи!" - ощущение скользящих вдоль члена губ просто крышу срывало, но проникающие в него пальцы будоражили не только тело, а и ущемленную гордость аристократа. "Что я ему позволяю... что я себе позволяю?!" - Бьякуя в отчаянии закусил губы. И тут прямо над ним навис довольный до нельзя Абараи с горящими от возбуждения глазами. - Ну что, тайчо, готовы? - радостно подмигнул он, закидывая стройную ногу капитана себе на плечо. Такого знаменитое кучиковское самолюбие стерпеть уже не могло. - Ты что себе позволяешь, сволочь, - вскипел аристократ, ерзая под тяжелым лейтенантом. - Не смей взбираться на меня! - Простите тайчо, - недоуменно пролепетал Ренджи, пытаясь понять, в чем, собственно, дело. Воспользовавшись его замешательством, Бьякуя выскользнул и уже хотел подняться, однако загорелые руки тут же обхватили его поперек. - Конечно, если вам так не нравится, можем попробовать и по-другому... - зашептал руконгаец, опуская его на четвереньки, однако тут же получил мощный удар под дых. - Ренджи, срочно прекрати! - прошипел Кучики полным злости и возбуждения голосом. - Ты итак уже слишком далеко зашел, - бросил он и, отвернувшись, попытался успокоиться. Однако подавить кипящую в крови похоть теперь было совершенно не по силам даже ему. Как, впрочем, и ублажать себя при собственном лейтенанте… От одной только мысли об этом возбуждение стало просто нестерпимым. Капля пота медленно скользнула по виску капитана. Глядя на все это, Абараи лишь вздохнул и легонько потер ушиб. Чего и следовало ожидать - благородного главу клана Кучики так просто в коленно-локтевую не поставишь! - Тайчо, - после минутного колебания с улыбкой зашептал он. - Что это вы отвернулись совсем, отодвинулись, вот не смотрите даже. А ведь еще минуту назад когда я вас трогал там... - Замолчи! - почти крикнул Кучики, выдавая свое смущение с потрохами. - Вот теперь кричите еще, - Ренджи стоило нечеловеческих усилий сдерживать смех. - Разве капитану подобает такое поведение? - улыбнулся он, обнимая со спины едва сопротивляющегося Бьякую. - Ей-ей, я уже начинаю думать, а не притаился ли где-то в источнике тот квинси, что страх внушает... Бьякуя сконфузился и поник: выдать собственный страх перед ласками Ренджи было еще хуже, чем выдать собственное возбуждение. Воспользовавшись этим, лейтенант тут же возобновил активные действия: прижав Бьякую спиной к себе, усадил на колени, ласково нашептывая непристойности, оставил на шее несколько алых пятен засосов, затем раздвинул стройные ноги, придерживая за икры и... - Ренджи! Черт... - капитан забился в его руках словно от удара током. Боль от проникновения была просто невообразимой. А Ренджи, закусив губу, впервые начинал жалеть о том, как щедро наградила его природа, из последних сил удерживая тайчо. - Бьякуя, прошу тебя, расслабься, - срывающимся голосом просил он, целуя взмокшие черные волосы. Накрепко сцепив зубы от боли, Бьякуя уже никак не реагировал на происходящее, стараясь как можно более стойко вынести эту пытку. Однако длилась она не долго. Сначала член внутри него замер, что дало возможность хоть немного свыкнуться с болезненным чувством наполненности, затем нежные губы и руки принялись расслабляюще касаться его тела в самых различных точках, от чего по коже пробежало приятное тепло, а затем пальцы спустились вниз по животу и легонько обхватили отвердевшую плоть капитана. - Хах! - тело Кучики выгнулось и, будто не слушаясь хозяина, подалось на встречу ласкающим рукам. Ренджи за спиной судорожно скрипел зубами, пытаясь не совершать никаких движений и дать своему любовнику как можно больше времени, чтобы расслабится, пока Бьякуя не начал тихо постанывал от удовольствия в его руках. На краю рассудка проносились какие-то правила, догмы, установки, что-то, что казалось раньше невероятно важным, сейчас отошло куда-то на третий план и важными стали лишь ощущения, да горящие страстью глаза Абараи, когда тот повернул его лицо чтобы коснуться поцелуем влажных губ. - Мммм... Ренджи, - Бьякуя со стоном откинулся на крепкую грудь лейтенанта, чувствуя, как тот продолжает плавные размеренные движения. "Господи, я совсем с ума схожу!" - но противится больше не было сил и, наплевав на стыд, Кучики слегка раздвинул ноги, полностью открывая себя для проникновения. - Да, тайчо, боже! Вы меня совершенно развращаете, - сипел где-то над ухом довольный Ренджи, теперь уже до упора проникая в желанное тело. - Ну не сжимайтесь так сильно, я ведь так долго не выдержу... Но Бьякуя уже ничего не мог ответить: он лишь тихо постанывал, полностью отдавая власть над собой крепким рукам, без усилий приподымающим его вверх вниз, и приглушенно вскрикивал каждый раз, когда мощный член его любовника будто бы случайно упирался в простату. В голове не осталось ни единственной связной мысли, все тело ныло от наслаждения, в паху с каждым толчком становилось все жарче, все тяжелее... - Ренджи! - только и смог вскрикнуть капитан, чувствуя, как все тело уже сводят короткие судороги. Мир перед глазами на миг перевернулся и в тот же момент теплые губы почти насильно вовлекли его в поцелуй. И даже обезумевший от накатывающего оргазма Абараи понимал - если бы не это, томные крики удовольствия без сомнения огласили бы не только владения Тенджиро Киринджи, а и пару-тройку соседних. - Тайчо, я люблю вас, - не переставая шептал Абараи со счастливой улыбкой на губах. Уставшие, выдохшиеся, счастливые они сидели рядом, просто глядя на голубой небосвод. - Я знаю, - тихо отвечал Кучики. - Нет, правда, - Абараи повернулся, окинув его влюбленным взглядом. – Как же я сейчас благодарен тому квинси, который одним ударом отправил меня сюда на лечение. Ведь если бы не он… - Так, - Бьякуя скептически покачал головой. – Надеюсь, ты не забыл, что они все еще наши враги, и что ты сражаться с ними должен, а не благодарить… - Да-да, - вяло отмахнулся Ренджи. – А смысл, тайчо? Если они даже вас одолели, то мне уж точно в этой схватке ничего не светит. Но, возможно, мне еще раз повезет – и мы вновь окажемся с вами здесь и… - лейтенант с улыбкой заиграл бровями. Кучики в ответ лишь тихо вздохнул и, протянув к лейтенанту руку, прошептал: - Хадо №1: Шьо! - Ай! Бьякуя, за что?? – даже самое слабое хадо с капитанской руки отшвырнуло Ренджи на пару метров, оставив ощутимый след на коже. - Это тебе за то, что угодил сюда, - ледяным голосом резюмировал Кучики. – Хадо №1: Шьо! - Черт подери! – еще один удар реяцу заставил Ренджи плюхнуться назад в источник, благодаря судьбу за то, что тот обладал целебными свойствами. – Больно-то как! - Это тебе за то, что еще раз сюда собираешься, - хоть капитан и говорил это со всем присущим ему спокойствием, по сверкающим серым глазам было видно – зол он не на шутку. Ренджи поспешил забраться по глубже в источник и, как оказалось, очень вовремя. – Хадо №4: Бьякурай! Лейтенант в ужасе отскочил в сторону, но мощный поток реяцу все же зацепил его плечо, заставив согнуться пополам. - Тайчо, хватит, я все понял… - Сомневаюсь, - покачал головой Бьякуя. – После стольких десятилетий в моем отряде, под моим командованием, тренировками лично со мной ты все еще на столько слаб, что готов сдаться лишь потому, что у меня украли банкай? – яростно сверкнув глазами, Кучики отвернулся. – Убирайся с глаз моих. И пока не станешь сильнее, лучше мне не показывайся! - Тайчо, но… - Хадо №… - Все, понял-понял, - Ренджи резко попятился, направляясь в сторону, из которой доносился едва слышный шум и ощущалась реяцу Куросаки. – Я стану сильнее, тайчо, обещаю! – и, тряхнув рыжим хвостом, Абараи исчез за выступающими гладкими камнями. - И что это было? – материализовавшись на против него, Сенбонзакура удивленно приподнял бровь. - Ну, - Кучики пожал плечами. – Банкая я лишился, теперь остается лишь хадо тренировать. - Да, но хадо №1: Шьо… - занпакто с сомнением взглянул на капитана. В ответ Кучики лишь махнул рукой в сторону камней, за которыми только что скрылся Ренджи. Дескать, что тут скажешь. – Пусть живет пока. - Я тоже вас люблю, капитан! – из-за камней неожиданно показался растрепанный рыжий хвост и тут же исчез во избежание очередного удара хадо. Губы Бьякуи тронула легкая улыбка. - Я знаю. Сенбонзакура открыл, было, рот, чтобы окончательно выпроводить навязчивого руконгайца, однако, взглянув на хозяина, лишь облегченно вздохнул. В глубоких серых глазах метались всполохи радости, на губах сияла легкая улыбка, на лице не отражалось ни тени холодности и высокомерия. Совсем как тогда, в юности… занпакто и сам не мог не улыбнуться: и без слов было понятно, что где-то там, в его заснеженном внутреннем мире, наконец-то взошло солнце.