Савлиан Флориус, Довакин

      Кабан напал неожиданно. Не будь Савлиан настороже, устраивая свои вылазки в лес – быть беде. Но стрела, выпущенная почти в упор, заставила зверя отшатнуться, а пару умелых ударов охотничьего кинжала – окончательно успокоили. Вознаградив себя тем, что вырезал из туши зверя несколько кусков мяса, годившихся и в пищу, и для изготовления зелий, имперец завернул их в кусок выделанной оленьей шкуры, спрятал в свою котомку и отправился дальше, цепким взглядом ища нужные ему растения. Савлиан Флориус был алхимиком, самостоятельно собиравшим растения в Великом лесу и готовившим из них довольно неплохие зелья, пользовавшиеся спросом в Хакдирте, его родном поселении.       Юный имперец – ему недавно исполнилось восемнадцать лет – родился в этом небольшом селении, спрятавшемся в самой глубине леса. Савлианом его назвали в честь храброго капитана города Кватч, героя, защищавшего свой родной город во времена Кризиса Обливиона. Родители нашего Савлиана приехали сюда из Коррола вскоре после Второго пожара Хакдирта. Тогда городишко, в котором его прежними обитателями приносились человеческие жертвы неизвестным тварям, был окружен легионерами, зачищен и сожжен дотла. Но пустовало это место недолго – несколько жителей Коррола соблазнились слухами о богатстве серебряной шахты прямо под поселением. Они переехали сюда, отстроив себе жилье вокруг заброшенной часовни. Чуть позже священник Талоса освятил ее во имя своего бога и остался служить здесь. Это пришлось по душе шахтерам и селение понемногу стало расти. Серебра в шахте хватало, а кошмарных тварей не обнаружилось, Хакдирт разросся, начав торговлю с Корролом и даже с далеким Скинградом. Это благоденствие длилось до самой войны, названной далее Великой.       Лес был богат целебными растениями и грибами и Савлиан не боялся прослыть лодырем, собирая их целый день, пока его сверстники работали в шахте. Изготовив из собранного зелья, он зарабатывал не меньше их. Вот сейчас он нашел несколько отличных белых грибов, из которых получалось хорошее зелье, защищавшее от травм, если добавить к ним отвар из семян льна. Лист синяка, часто встречавшегося здесь, позволял изготовить средство, позволявшее видеть во мраке, незаменимое в шахте. Жаль только, что вторым ингредиентом требовались листья манжетки, которые приходилось покупать у монахинь из приората Готтлесфонт.       Имперец знал еще изрядное количество рецептов. Так, шляпка гриба-говорушки могла сделать голову более ясной, а гриб хлороцибория с обыкновенной пшеничной мукой – защитить от атаки клинка. Даже листья папоротника могли быть очень полезны, вместе с отваром кабаньего мяса укрепляя здоровье, а отвар ядовитого мухомора все с той же манжеткой – исцелял раны.       Но все же Савлиан был недоволен. Собрав изрядную охапку цветов, он вновь не нашел одно-единственное растение, которое мечтал отыскать, но то никак не попадалось ему на глаза. Редворт. Алые цветы его вместе с отваром голубой энтоломы неплохо защищали тело от холода, а с нектаром цветов зверобоя – лечили многие отравления. Добавив же сок ядовитого паслена, можно было получить сильный яд, требовавшийся охотникам на опасных тварей – огров и минотавров, изредка беспокоивших мирных шахтеров. Наконец, в одной старой книге он прочел, что опытным алхимикам удавалось изготавливать из редворта и зелье невидимости.       Увы, столь полезное растение произрастало лишь гораздо южнее, у границы с Валенвудом. Но Савлиан не оставлял попыток найти его в своем лесу, став просто одержимым этой идеей – найти цветок, собрать его семена и посадить на поляне близ поселения. За это соседи прозвали Редвортом, а кратко – Редом – его самого. Алхимик не обижался, отшучивался.       Травы были уложены в котомку и Савлиан, разогнув свою спину, направился обратно, в свою крохотную комнатушку в таверне. Собранного ему должно было хватить на целую неделю работы. Путь назад был неблизким, и в голову вновь полезли разные мысли.       Война обошла их стороной, однако большинство жителей все же сбежало в Коррол, под защиту крепостных стен. Когда же эльфы были разгромлены в грандиозной битве в Имперском Городе, беглецы вернулись обратно, сопровождаемые ехидными взглядами оставшихся, и Хакдирт вновь зажил по-прежнему. Тогда, через примерно восемь лет, в семье Флорианов родился мальчик, названный Савлианом. С ранних лет увлекаясь цветами и природой, он вытерпел немало насмешек сверстников. Но насмешки закончились, когда юноша стал учеником травника из Коррола. Теперь ученик полагал себя умелым алхимиком, изготавливая для своего учителя и жителей своего поселения зелья, «набивая руку».       Есть хотелось все сильнее, и Савлиан обрадовался было, почуяв запах дыма и чего-то готовящегося. Но вскоре его радость сменилась тревогой – от дыма уже щипало в носу, а ведь до города идти было не так-то близко.       Пожар? Тогда будет плохо, до зимы им не отстроиться, предстоит ютиться в землянках и в часовне, словно бродягам... Но оказалось, что это был не простой пожар.       Резкие и вместе с тем мелодичные голоса Савлиан услыхал, когда готовился, раздвинув ветви кустов, выйти на открытое пространство перед вратами поселения. Чужаки? Подкравшись, он увидел их: высокие фигуры в черных робах. Альтмеры! В сопровождении отряда каджитов в изящной зеленой броне, те словно скот сгоняли жителей в часовню, после чего заперли двери. После один из магов сотворил огненное заклинание, от которого часовня вспыхнула, словно сноп соломы. Многоголосый вопль ужаса, донесся изнутри, дверь заходила ходуном, но увы, уцелела. Вскоре удары в них стихли в реве пламени, а посмеивающиеся эльфы разошлись по поселку, методично поджигая опустевшие дома. Хакдирт был предан огню в третий раз...       Савлиан так и сидел в кустах, онемев от ужаса. Когда каратели уже покидали разоренное поселение, он словно очнулся, бросившись со всех ног прочь. Один из воинов услыхал шорох и даже пустил стрелу, но, к счастью, промахнулся.       Алхимик сам не помнил, как он добрался до Коррола. Заявив стражникам у ворот, что его поселение погибло в огне, он тут же был препровожден к начальнику стражи – здоровенному упитанному типу в его апартаменты в казармах. – Капитан, к вам посетитель. Только что прибежал впопыхах в город, уверяет, что дело серьезное, – доложил стражник. – Понял, можешь быть свободен. Хотя нет, побудь здесь, можешь понадобиться, – здоровяк уставился на худосочного нарушителя спокойствия, поморщился. – Я капитан стражи Руфус. Что там у тебя, фермер? – Я из Хакдирта, капитан... – начал Савлиан. – Ну, знаю такую деревню. Живете в лесу, роетесь в шахте. Что стряслось? – Хакдирт сгорел дотла, остался я один. Их всех убили! – Да ну? – упитанное лицо Руфуса оставалось столь же невозмутимым, как и раньше.– Разбойники лютуют? Извини, пока никого отправить не могу, в городе дел по горло. – Но это не простые разбойники! Хакдирт и его жителей сожгли высокие эльфы! Магией! – Талмор? Да что ж вы там делали такое, каторжников укрывали? Или – ха-ха! – на старое потянуло, людей в жертву приносить? – Нет, капитан, мы никому не причиняли вреда и законов не нарушали! – с горячностью произнес юный имперец, сжав кулаки. От того, чтобы не врезать кулаком по этой довольной роже пришлось сдержаться, но не от страха быть изувеченным этим бугаем, а лишь из желания разобраться с делом. – Мы трудились и молились богам, как и все! – Богам они молились, значит, – тут капитан Руфус пристально, нехорошо уставился на своего посетителя. – Каким именно? Не Талосу ли? Точно, у вас же целая часовня была, посвященная ему. Не ошибаюсь? – Веру не выбирают, капитан. – Да неужели? Я, кстати, могу задержать тебя прямо сейчас за неподчинение императорскому эдикту о запрете поклонения Талосу. А затем к тебе явятся твои новые друзья и закончат свое дело, так сказать. Я не одобряю убийство штатских в мирное время, но с вами, еретиками, иначе нельзя! Вы нарушаете закон, выставляете империю в плохом свете перед нашими друзьями, а стало быть – вредите своей родине! Не зря, ох не зря я посоветовал господину Ондолемару покопаться в старых картах! Ваш Хакдирт всегда был рассадником ереси, за что и превратился в головешки. Солдат! – не поворачиваясь проревел капитан. – Арестуй этого бродягу, именем импе...       Капитан не договорил. С удивленным выражением на своей обрюзгшей физиономии, он покачнулся и упал ничком на пол. – Что встал столбом? Неужели и впрямь в камеру захотелось? – прошипел приведший Савлиана стражник, заряд магии которого и уложил капитана. – Не хочешь? Тогда пошли отсюда.       Как во сне Савлиан, который уже успел попрощаться со свободой, вышел из комнаты, сопровождаемый стражником. Его спаситель прикрыл дверь, предупредив стражу снаружи, что капитан просил его не беспокоить, и повел юного алхимика прочь из бараков. – Немного форы у нас будет, пока они к нему не сунутся. Но какая же капитан Руфус, оказывается, гадина. Полнейший ренегат! Ничего, разберемся... – Кто ты? – осмелился Савлиан задать вертевшийся на языке вопрос. – Почему помогаешь мне? – Один из тех стражников, у которых осталась совесть, кто не продался новым хозяевам душой и телом. Это все, что ты должен знать. – Хозяевам? Но ведь мы победили эль... – Тише! Не так громко. Помни, что пока мы не добрались до северных ворот – я тебя конвоирую, заключенный! Да, мы победили... формально. Но это была победа на грани поражения, империя слаба как никогда, поэтому императору пришлось принять условия наших новых «друзей», одним из которых стал запрет поклонения Девятому богу. Вы там что, совсем ничего не знаете, сидя в своем лесу? Даже и не знаю, позавидовать тебе или нет... Многие в душе все еще верят в него, но держат рот на замке. Но, поскольку юстициарам Талмора приходится отчитываться о задержанных еретиках, капитан время от времени сдает им вот таких желторотых, вроде тебя. – А что ты с ним сделал, с капитаном? – Ничего особенного, обыкновенное заклинание паралича, за час-другой полностью развеется. Но раз уж наш Руфус позволил попросту спалить твою деревушку, он заслужил наказание. Маленькая, незаметная слабость тела к болезням. И, поскольку он обычно не утруждает себя омовениями рук, я убежден, что вскоре она свое дело сделает.       Месть была настолько изощренной, что Савлиан лишь уставился на стражника, почти потеряв дар речи. Виновный в гибели его знакомых был наказан, даже не подозревая об этом. Настроение сразу улучшилось. – Неужели все стражники хорошо знают магию? – полюбопытствовал Савлиан. – А вот здесь чуть осторожнее, парень! – осек его стражник. – Меньше знаешь, как говорится – спишь спокойнее. Подробности тебе лишь повредят, поверь мне.       Они вышли за городские ворота и направились по тракту на север. Страже у ворот «конвоир» Савлиана сказал, что ведет заключенного на работу в шахту, уточнять не потребовалось. – Так, парень, а теперь мы расходимся, – повернулся бывший стражник к спасенному им вскоре. – С собой я тебя взять не могу, извини, но рад был вытащить из всего этого. Скоро Руфус очнется и будет погоня, так что лучше иди не по дороге, а лесом, вдоль нее. Аккуратнее с талморскими магами, они задерживают всех подозрительных. Амулета Талоса при себе нет? Хорошо хоть на этом. Да, вот, держи! – передал он Савлиану небольшой, глухо звякнувший мешочек. – Сотня септимов, мое жалованье за эту неделю, но тебе сейчас эти монеты нужнее. Ступай по этой дороге, она ведет в Бруму, там сейчас спокойнее всего. Ну, удачи!       Бывший стражник ловко шмыгнул в лес, словно пловец в воду. Даже слух охотника не уловил ни звука из чащи, его спаситель будто растворился среди деревьев. Савлиан тоже поспешил убраться с дороги и побрел, время от времени собирая полезные травы. Где-то час спустя с тракта донесся стук копыт нескольких лошадей, быстро пролетевших мимо укрывшегося за кустом имперца. Еще через пару часов он услыхал, что погоня возвращается, на сей раз всадники ехали медленно, озираясь по сторонам. Но для Савлиана это не стало неожиданностью, отсидевшись в кустах он вновь двинулся вперед.       В пути он заметил еще нескольких прохожих, сам постаравшись не попасться им на глаза. Конный страж лениво проехал, дремля в седле, прошел странствующий торговец в сопровождении вооруженного охранника. Несколько бродяг, явно намеревавшихся устроить кому-нибудь засаду, но его, к счастью, упустивших.       Но вскоре показался вооруженный отряд эльфов, за которым Савлиан решил понаблюдать, укрывшись на дереве. Отряд оказался конвоем из полудесятка воинов и одного мага в черной робе с капюшоном, которые вели группу несчастных, одетых в лохмотья. Нещадно подгоняя арестованных, эльфы вполголоса переговаривались между собой, маг же то и дело оборачивался назад, из чего наблюдавший сделал вывод, что желтокожие ожидают кого-то отставшего, возможно – второго мага. Тем не менее, останавливаться они не стали, пройдя мимо укрывшегося имперца, сопровождаемые звоном кандалов несчастных. Савлиан и хотел бы, но помочь ничем не мог. Однако вскоре вновь послышался звон цепей – и действительно показался второй талморец, нещадно гнавший рысью двух людей в оковах. – Быстрее, быстрее, еретики! Спешите, словно в храм к своему дорогому Талосу. Клянусь Аури-Элем, вы скоро встретитесь со своим божеством. Я лично позабочусь... – дальнейшие издевки застряли в глотке эльфа по одной простой причине: в его глазу теперь торчала самодельная тисовая стрела, лично вырезанная Савлианом неделю назад, а его лук не дал промаха.       В одной старой книге без обложки, найденной им когда-то у учителя, были замечательные слова: «Самый лучший способ отблагодарить за оказанное тебе благодеяние — оказать такую же услугу другому человеку». Они запали имперцу в душу и сейчас он спас несчастных, тут же метнувшихся в заросли, как добрый стражник этим утром спас его самого.       Идти пришлось несколько дней – и мясо убитого возле Хакдирта кабана очень пригодилось ему сейчас, хоть есть его пришлось полусырым, без хлеба и соли. Однако дорожные хлопоты немного прогнали шок, в котором он пребывал в последние дни. Через некоторое время Савлиан решил, что куда быстрее и не так подозрительно будет идти по дороге, чем красться по кустам – и даже помог незадачливому охотнику убить оленя – за долю добычи.       При приближении к горам стало заметно холоднее, чтобы не замерзнуть пришлось идти быстро – пока на него не налетел оголтелый грабитель, поплатившийся за свою наглость жизнью. Преодолев отвращение, Савлиан переоделся в его меховую одежду, стало куда лучше. Когда живот вновь стало сводить от голода, он добрался, наконец, до ворот Брумы.       Сняв комнатку в самой простой таверне, имперец решил заработать своими зельями или другой работой – нужда сделала его непереборчивым. Но местные норды лишь грустно усмехались в ответ, отводя глаза. Один из них, выпивший, и оттого более разговорчивый, объяснил ему причину, после которой желание остаться в городе пропало: за время, что в городе останавливался император и его победоносные легионы, Брума была попросту высосана ими досуха. У местных осталась лишь «последняя шкура, да и та спереди к хребту присохла», как выразился его собеседник. Делать здесь было нечего, даже местный неумеха алхимик спелся с кем-то в замке – и выбил бы Савлиана из города, вздумай тот отнять у него жалкие крохи. Оставалось или двигаться в Чейдинхол, тоже переполненный, но уже данмерами, или отправляться на север, в Скайрим. Последний вариант был значительно лучше и по причине меньшего риска встретить зловещих талморцев.       Идти пришлось через покрытый льдом и частично идущий через пещеры Белый проход, где еще иногда попадались огры. К счастью, Савлиан в Бруме отдал почти все свои деньги, но купил простенькие алхимические приборы и сварил несколько склянок яда, позволявшего справиться с этими тварями.       Посреди пути ему встретился караван торговцев, везших на паре телег товары в Скайрим. Встретив отощавшего имперца, те сжалились, дав ему место у костра и чашку капустного супа. Он же сделал то, за что ему было стыдно еще долго: посреди ночи он тихонько открыл один из сундуков с товарами и украл все мелкие зачарованные вещи, что попались ему на глаза, после чего ушел в горы, запутывая след. Да так удачно запутал, что заблудился сам, проплутав почти две недели прежде, чем нашел ущелье, выведшее его в поросший лесом Рифт. Там он сумел найти хижину, оказавшуюся заброшенной. Судя по обстановке – раньше в ней жил алхимик, но уже довольно долго здесь никого не было. Спрятав награбленное под стеной хижины, Савлиан отсиживался в ней несколько дней, не желая попасться на тракте обворованным им купцам. Немного откормившись местными упитанными кроликами, он продолжил двигаться на север, пока не наткнулся на тракт, ведущий на восток и на запад. Выбрав восточное направление, имперец продолжил путешествие.       Но ночью его, беззаботно уснувшего после выпитого меда, прихваченного из запасов алхимика, скрутили чьи-то крепкие руки. Попробовав вырваться, Савлиан заработал лишь сильный удар по голове, погрузивший его в беспамятство.       Он очнулся от боли в туго связанных руках и в затылке. Еле открыв глаза, он увидел, что находится в телеге, вместе с несколькими другими людьми, связанными так же. За телегой следовали всадники, в которых легко опознавались легионеры. «Говорила мне мать – а не воруй! – подумал имперец, ежась от холода: все его теплые вещи куда-то пропали, осталось одно рванье. – Теперь попаду в тюрьму, как пить дать!» –Эй ты, не спишь? – заметив, что он очнулся, заговорил сидевший напротив северянин с пшеничного цвета волосами и бородой. – Ты нарушитель границы, так? Надо ж было тебе налететь прямо на имперскую засаду – они и нас поймали, и ворюгу этого!       «Просто задержали за нарушение границы? – удивился Савлиан. – Интересно, и сколько за такое придется заплатить?»       Тогда он и не догадывался, какой будет плата.