тьма, тянущая к тебе

      зубы, что прочнее вольфрама, сжимают нежный шёлк кожи. такой холодной и одновременно согревающей не было ни у кого, кто доверял Акито своё тело. бледная, она украшается красными буквами засосов "ты мой", от которых Тойя судорожно вздыхает, цепляясь руками за широкие плечи, которые всё ещё скрывает одежда. Шинономе никогда не раздевается полностью перед кем-либо. недоверие это или же что-то совсем иное — неясно. Аояги ни разу не пробовал докопаться до истины, ведь никому бы не хотелось с головой нырять в этот тёмный, неизведанный омут, в котором неизвестно сколько бесов. но Тойю в то же время он так манит... хочется доплыть до дна, коснуться его; почувствовать, как на всё тело давит глубина и вот-вот расплющит, сломает.       ... но пока остаётся лишь выгибаться в чужих руках, то и дело постанывая от прикосновений. Акито, смотря на это, не может сдержать ухмылку, обнажая свои зубы. они почти не разговаривают во время близости, общаясь лишь вздохами, смешками и стонами, никак не обсуждая это после. остаются только красные пятна на ключицах, которые легко скрыть за тканью.       в их слиянии друг с другом всегда есть незавершённость, и это далеко не оргазм. это нечто совершенно иное и волнующее, даже в какой-то степени пугающее.       но даже это они ни разу не обсудили.       мягкие подушки и одеяла впитывают их молчание в себя, становясь всё более холодными. они уже совсем не согревают Тойю ночами, когда нет Акито. без него всё тускнеет, становясь бессмысленно пустым и таким противным. без него хочется снова сесть за рояль, как в детстве боясь перешагнуть пальцами на следущую клавишу, ведь только так можно почувствовать хоть что-то. не уходи сегодня. не уходи, не уходи не уходи неуходинеуходинеуходи пожалуйста       но ничего так и не было сказано. Аояги лишь прижимает Шинономе поближе к себе, надеясь, что так он поймёт.