Ты не один

Натаниэль не думал, что когда-нибудь ему будет не хватать общения и контакта. Веснински знал, что в Эверморе его жизнь будет разбираться и собираться по маленьким кусочкам, словно детали «Лего». Знал, что оттуда выходят совершенно другими людьми. Знал, что Эвермор – это навсегда. И всё равно оказался здесь. В круговороте не менее ёбнутых на голову людей, постоянного контроля и жёсткой дисциплины. И всё же бывали некие моменты, когда хоть какое-то спокойствие в команде Воронов нёс второй нападающий – Кевин Дэй. В отличие от большей части сокомандников, Кевин был весьма неплохим парнем, с которым можно было просто нормально пообщаться, адекватно и без лишних истерик обсудить возможные тактики, лишь изредка перекидываясь беззлобным сарказмом. И это даже не смотря на то, что тот по совместительству являлся лучшим другом Мориямы младшего. Иногда Дэю даже удавалось занять и отвлечь Рико, ненадолго перетянув внимание на себя, тем самым привнося в команду желанное затишье и мнимое понятие покоя, но лишь до определённого времени, которое позже ознаменовалось его уходом. Был ещё Жан, с которым Веснински играл в одной связке и которого он действительно мог назвать своим другом, если даже не братом. Ещё с самого первого дня своего нахождения в Воронах именно Моро был тем, кто всегда был рядом и оказывал всяческую необходимую поддержку. Но, к большому сожалению, именно на нём младший Морияма отрывался больше всех, а Натаниэль просто не мог сидеть в стороне, поэтому частые стычки между четвёртым защитником и капитаном были на слуху буквально у каждого и даже уже вошли в привычку. Но потом забрали и Жана, а точнее выкрали: девушка из Лисов – Рене, кажется. Веснински так до конца и не понял, как это случилось: всё произошло так быстро и внезапно, словно в каком-то супергеройском комиксе, и теперь в их команде стало на одного защитника меньше. С одной стороны рыжеволосый был искренне рад за друга, потому что всем своим чутьём и вопящими инстинктами понимал – французу больше оставаться здесь было нельзя, но с другой, немного эгоистичной, осознавал, что теперь он остался с королём один на один, и как быть и что ему делать дальше он не знал. Рико же, ко всеобщему удивлению, не крушил всё на своём пути и не отрывался на Нате, когда Жана спасли. Он просто заперся в комнате и не выходил от туда уже, примерно, дней пять. Постепенно Натаниэлю становилось не то скучно, не то одиноко без покинувших его товарищей, и постепенно пустота своими цепкими зубами начинала поедать его изнутри. Тем не менее он также чувствовал, что весь этот спектр, состоявший из клубка безысходности и отчаяния, испытывал не он один. И Веснински пытался игнорировать. Пытался… А потом, в какой-то из очередных дней давящего одиночества, не выдержал. Сжав ладони в кулаки и стиснув зубы, защитник вышел из своей комнаты и быстрым шагом направился в чёрное крыло. Он не знал, что говорить, когда дойдёт до своего места назначения, ему просто хотелось уже выбраться из этой пучины. Натаниэль замедлился и замер у двери. Пока он шёл по тёмному коридору, весь его запал как-то резко иссяк, а по мере приближения к комнате и вовсе сошёл на нет. Однако Веснински понимал, что так больше продолжаться не могло. Он вздохнул и постучал. Ему ответили тишиной, и тогда Нат зашёл. Комната Рико Мориямы не имела особых отличий: такой же приглушённый свет, всё довольно чисто, аккуратно, всё необходимое лежало на своих местах. Минималистично, одним словом, и ничего лишнего за исключением одного но: оставленные и нетронутые вещи Дэя. Наверняка капитан специально сохранил их, теша себя мыслью, что однажды тот вернётся, но Натаниэль понимал, что это всего лишь несбыточные мечты. Морияма лежал на кровати с прикрытыми глазами, держа в руках сигарету. Помещение было заполнено сизым дымом и ярко выраженным запахом, который тут же ударил в нос. Мята. Веснински любил сигареты со вкусом мяты, но не знал и даже подумать не мог, что Рико разделят его пристрастие. – Один раз почувствовал на тебе их запах во время тренировки, – будто читая его мысли, хрипло произнёс японец. – Прекращай, – начал Натаниэль, выйдя из мимолётного ступора и одновременно про себя отмечая, что никогда не признается своему капитану, что засмотрелся на него в этот момент. – Прекратить что? – Резко переспросил брюнет, принимая сидячее положение на постели, дабы наконец одарить собеседника своим недовольным взглядом. – Запускаться, – с нарочитым раздражением ответил четвёртый. – Ты себя давно в зеркало видел, звезда? – Не удержавшись, едко добавил он, сложа руки на груди. Увидев, как лицо Мориямы исказила привычная усмешка, Веснински, дёрнув уголком губ, подошёл ближе. – Бог ты мой! Натаниэль, это что забота? – Саркастично вопросил Король, наблюдая как приближается сокомандник. – Ага, мечтай дальше, – закатив глаза, съязвил рыжеволосый, но немного погодя добавил уже серьёзно: – Просто возьми себя в руки и перестань уже думать только о себе, в конце концов ты не один, кому сейчас тяжело. Не забывай, что помимо всего у тебя есть звание капитана, команда, тренировки, учёба и... – защитник резко осёкся, так и не решаясь добавить последнее, а потом, собравшись, с трудом выдавил, – Я. Морияма потянулся, чтобы потушить сигарету о столешницу, но на этих словах его рука предательски дрогнула. И это не ускользнуло от чужого взгляда. Блядь. Стиснув зубы, Рико жёстким движением впечатал истлевающий бычок в стол, раздражённо отбрасывая окурок в сторону и грубо произнося: – Что, прости? Теперь вместо усмешки на его лице читалось то ли удивление, то ли злость, то ли ещё что-то слабо напоминающее уязвимость, Натаниэль не понял, потому что таким своего капитана он видел впервые. Тем не менее он подошёл к нему ближе и сел на корточки рядом с кроватью. Всё или ничего. Веснински посмотрел в чужие глаза и с уверенностью произнёс свои слова во второй раз. – У тебя ещё есть я, ты не один. Не забывай обо мне. Мы команда и все мы в одной лодке. Морияма сжал одеяло так, что его костяшки побелели, но он не сводил пристального взгляда с Натаниэля, пытаясь отыскать в нём отголоски очередной лжи и… Ничего. Защитник сегодня впервые оказался без своей привычной брони. Приоткрылся, позволяя Королю также увидеть себя с другой стороны. Впервые. Молчание длилось слишком долго. И рыжеволосый, расценив его по-своему, а именно, что долбится в закрытые двери бесполезно, опустил голову и встал, собираясь уйти, но рука Рико не дала ему этого сделать. – Стой, – тихо произнёс японец, – не уходи, побудь со мной. И снова это плохо скрываемое отчаяние и уязвимость во взгляде. Отпустив себя, и слегка улыбнувшись, Натаниэль ответил: – Конечно. Кажется, они оба побили сегодня все рекорды плохой игры между собой. Морияма подвинулся, предоставляя парню место на кровати, и Веснински лёг рядом, примостив голову на плече капитана. От такого неожиданного жеста японца словно током передёрнуло, он покосился на защитника, тот прикрыл глаза. Собравшись с мыслями и быстро успокоив дыхание, брюнет, переступая через свою гордость, шёпотом спросил: – Можно тебя обнять? Четвёртый незаметно приподнял один уголок губ и легонько кивнул в знак согласия, и тогда нападающий сцепил его в объятия, зарывшись носом в мягкие вьющиеся рыжие волосы. – Спасибо, – пробормотал Рико. – Не за что, – тихо ответил Натаниэль и продолжил, – просто знай, что если ты первый, это не означает, что ты один. Я рядом, и я тебя не бро... – Тихо. – Морияма прикрыл ему рот ладонью. – Не обещай мне этого, все вы рано или поздно уйдёте. Горькое "от меня", отчётливо левитирующее на поверхности, так и осталось не произнесено. Мягко отстранив от лица руку, Веснински приподнялся на одном локте и на полном серьёзе произнёс:– Рико, куда я могу уйти? Запомни, я другой, и как Кевин или Жан не буду точно. Я помощи не от кого не жду и не буду, потому что всегда справляюсь сам, ты знаешь. Брюнет выдохнул с лёгким облегчением. – Ладно, я понял. Хорошо. Натаниэль сжал чужую ладонь и посмотрел на капитана, их взгляды встретились. Защитник не помнит, кто первый потянулся к губам, но когда их языки сплелись в едином поцелуе, то больше не хотели разъединяться. Это был не страстный или поддерживающий порыв, это было что-то личное, что-то понятное им обоим. Когда воздуха стало не хватать, они отстранились, протягивая вязкую ниточку слюны и сохраняя на своих губах тепло друг друга. Говорить не хотелось, было только желание прижаться ближе и получать удовольствие во взаимных объятиях. Всё, что будет потом – будет потом. Главное здесь и сейчас. Настоящее, в котором они точно знают, что не одиноки.