~1~
9 сентября 2024 г., 15:43
Массивное пятиэтажное здание, окутанное лучами вечернего солнца вообще-то не создавало впечатления, что перед Хосоком Центр детского и юношеского творчества: выцветшая краска у кирпича, облезлая мозаика по углам, следы от обрушения побелки в некоторых местах. Только крыльцо отличалось новизной — идеально белое, словно поделка из бумаги.
Однако даже это не уняло пылающую, переполняющую через края радость Хосока. Парень всю дорогу не прекращал улыбаться, постоянно с нетерпением сжимая лямку сумки на плече в попытке удержать рвущийся наружу нелепо-счастливый писк. Дел, на самом деле, и так было много, однако они все отошли на второй план, когда близкий товарищ — Намджун предложил поработать над его двумя следующими спектаклями. Для Хосока это — способ продемонстрировать свои способности на практике и указать в собственном портфолио.
У самого входа в здание он ещё раз проверил сообщение с маршрутом до нужного кабинета и зашёл внутрь. Под вечер почти никого нет, на лестнице было темно, шаги разносились по коридорам с очень характерным, громким звуком. Хосок поднялся на нужный этаж, сразу сворачивая направо к нужному кабинету, дверь которого оказалась открытой.
— Хосок, проходи. — кажется Намджун обладал рентгеновским зрением, или, как иначе он понял, кто пришёл. — Привет! — только к этому моменту Чон прошёл в небольшой кабинет, где помимо Намджуна за столом, собранном из двух парт, сидели ещё несколько парней, и почти все оказались знакомыми. Это большой плюс.
Хосок присел на самый крайний стул, коротко приветствуя остальных с помощью рукопожатия. Для работы над спектаклем Ким набрал группу творческую — почти все с дизайнерского факультета: Чонгук, Юнги, Тэхён. Только Джин учился на сценариста.
— Ну что, теперь все? — Тэхён потянулся на стуле, потирая устало глаза.
— Ещё один человек опаздывает. — Намджун единственный на ногах, ходил из стороны в сторону перед большой прозрачной доской, сплошь обклеенной различными фотоснимками пейзажей, персонажей. В углу несколько бумаг со списками, но видно плохо. — Подождём пять минут и начнём, не буду никого задерживать.
Ребята приняли информацию спокойно и пустились в обсуждения своих работ, пока Хосок с интересом осматривал помещение, где они все сидели.
Он полагал, это рабочий кабинет, однако, на деле больше было похоже на небольшую кладовую, потому что тут и там стояли множество коробок, с оборванными краями и кусками старого скотча сверху. Видно, они многоразовые, из каждой торчали либо ткани, либо куклы для театра, либо танцевальный реквизит. Тут же на нескольких полках в стопки сложено много бумаги, где-то валялась новогодняя мишура, а лампы под потолком были украшены двусторонними картонными фигурками, подвешенными на нитки. Хосоку место показалось довольно уютным. Самым идеальным для творческого процесса.
Повисший шум оборвал слегка раздражённый вздох. Намджун последний раз прошёл мимо своей доски, бросил взгляд на наручные часы, после чего развернулся ко всем:
— Ладно, давайте начинать. — все обратились в слух. — Ещё раз приветствую каждого. Я очень рад, что вы все согласились мне помочь в подготовке предстоящего спектакля для конкурса.
Намджун учился на режиссёрском факультете и параллельно работал — ставил детские спектакли. В этот раз он участвовал в конкурсе молодых специалистов для получения денежного гранта. Однако в создании спектакля должны были быть задействованы только студенты Университета, поэтому Намджун и позвал своих друзей, а не воспользовался помощью работников центра. Информация с кредитами участников будет потом в открытом доступе, а это очень даже хорошо для Хосока.
— На всякий случай обозначу, кто за что отвечает. Джин - сценарист, будет помогать мне писать историю, корректировать что-то. — Джин приветливо улыбнулся. — Далее, Чонгук и Юнги. Они - наши костюмеры, отвечают за создание и пошив костюмов. Хосок занимается декорациями, и Тэхён берёт на себя музыку, свет и прочую техническую составляющую.
Ещё одним плюсом являлось то, что все действительно друг с другом знакомы, а значит разногласий и проблем не должно возникнуть. Хосок повеселел больше прежнего и довольно улыбнулся.
— Перейду сразу к делу: нам предстоит поставить два спектакля, но этот — парень указал на доску позади себя, — важнее всего. Второй обсудим потом, скорее всего через два дня после премьеры первого. Думаю, кто-то уже догадался: я решил остановить выбор на истории Льюиса Кэрролла «Алисе в стране чудес».
Хосок с готовностью кивнул и одновременно понадеялся, что лицо не выдало в нем вруна, потому что он не догадался. Остальные приняли новость без слов. Мысли в голове Чона принялись лихорадочно метаться в голове, а воображение уже подкидывало идеи для декораций, так что парень вытащил свой небольшой потрепанный скейчбук, обклеенный наклейками и стикерами с Леоном Кеннеди. На память мало что приходило, только первая половина истории, поэтому пришлось зарисовывать комнату на дне норы.
Хосок любил и обожал то рвение к работе, которое проявлял Намджун. Его сосредоточенность, усердие и желание каждому участнику процесса донести именно то, что нужно — будь то детали костюма или общая задумка — умение объяснить философию спектакля, который предстояло поставить. Так и в этот раз парень выписал все локации, которые необходимо было поставить, выделил важность мелких деталей на каждой, особенно — самой первой, главной.
Всё бы ничего, но с каждой минутой радостный настрой Хосока потихоньку таял, как снег на солнце, и наравне с ярким, пышущим энтузиазмом образовалось офигевание. Наконец Хосок неутешительно присвистнул: шесть площадок со своим оформлением, для которых необходимы разные задники и объемные декорации. Нет, конечно, это никак не потужило желание работать, но заставило задуматься над вопросом, почему в сутках не пятьдесят часов.
— Хосок? Ты как? Пока все понятно?
Хосок неопределённо промычал что-то, но после всё же ответил:
— Да…да, я понял, что ты хочешь. — за двухсекундной тишиной последовал вздох, — Тяжеловато такое будет провернуть за...две недели.
Намджун его почти перебил:
— Поверь, я не дурак, чтоб поручать такую большую работу только тебе одному. Твой напарник как раз сегодня опоздал, так что не переживай по поводу времени.
И в эту же секунду на лестнице раздался грохот приближающихся шагов, Хосок даже не успел толком переварить полученную новость. Значит, предстоит парная работа с кем-то. Это определенно хорошо, даже отлично. Оставался главный вопрос: кого Намджун позвал ещё? Приближающийся шум нарастал, человек бежал или почти нёсся к кабинету. Все присутствующие повернули головы к открытой двери, а дальше…ничего хорошего.
— Нам, прости пожалуйста, — слова парня выходили сразу с воздухом, — Мне чертовски жаль, я всё пропустил, да? — а дальше шаги человека превратились для Хосока в громкие удары по его несчастной голове, потому что он знал, кто пришёл.
Намджун кинул на друга чересчур извиняющийся взгляд, по которому сразу стало понятно, что он в курсе масштаба надвигающейся проблемы, после чего добродушно улыбнулся гостю:
— Пропустил, но твой напарник введёт тебя в курс дела.
Никакого спектакля точно не будет, потому что Хосок переедет Намджуна на общественном автобусе за такой подарок — именно это он молча пытался донести парню. Соседний стул отодвинулся, и «проблема» уселась, несильно задевая своим коленом бедро Хосока.
Пак Чимин.
Вообще, Хосок искренне считал, что уже в этом имени скрывается название статьи, по которой он сядет. ПАКушение на убийство, да, именно с такой ошибкой. Вся радость испарилась, как дым на ветру. Утешало одно: в глазах напротив также не было следов радости от предстоящей работы. По шее пополз жар:
— Какого черта? Ты?! — если взглядом можно было бы убивать. — Что ты здесь делаешь?
Чимин поправил взмокшую от пота блондинистую челку, и где-то на задворках мозга всплыла бесящая мысль, что эти волосы — объект для рекламы чего-либо на пшеничном поле. Свои каштановые Хосок скоро, очевидно, выдерет с корнем:
— Очевидно, то же, что и ты — работаю.
— Ты только второкурсник.
— А, точно, руки у людей вырастают на третьем, я и забыл. — и вот эта усмешка веселая вообще являлась потенциальной причиной всех головных болей Хосока.
— Очень смешно. — кинул он в ответ едко.
— Ага, ещё как. — Тэхён с Джином рядом захихикали.
Чимину явно было весело, и только одно это уже служило новой порцией дров для костра в заднице у Хосока. Яд на зубах вот-вот готов был закапать на пол, как Намджун вмешался:
— Ладно, этого стоило ожидать. — он устало провёл ладонью по лбу. — Давайте будем благоразумными людьми и не станем устраивать в стенах детского учреждения дуэль на канцелярских ножах, умоляю.
Ничего Хосок обещать не мог. Их отношения с Чимином никогда нельзя было назвать дружбой или банальным товариществом. Судьба распорядилась так, чтоб каждый имел у себя дома фото другого с разметкой для стрельбы, чтоб в дни, когда настроение поганилось, можно было швырнуть острый предмет в это фото и успокоить собственное желание убивать хоть на несколько дней.
Намджун в итоге решил сам объяснить всё с начала. Остальные за столом дружно старались игнорировать нарастающее, жаркое, как лава, напряжение, образовавшееся между двумя парнями. В рассказе Ким шутил, иногда успокаивал, уверяя, что работу для них облегчил. «Я решил убрать некоторые сцены. Например, в моей версии мыши не будут топиться в слезах Алисы». Хосок сделал вывод, что только он будет топиться в своих слезах злости ближайшее две недели. Ругательства он копил следующий час и мастерски игнорировал поглядывания Чимина в свою сторону. Но вот ночью, в комнате общежития, он вывалил всё своему соседу — Чонхёну.
Парень спокойно пожёвывал печенье с шоколадной крошкой, запивая его то водой из бутылки, то чаем. Хосок же расхаживал перед его кроватью туда-сюда, и вот теперь-то каждое его слово было пропитано самым едким ядом.
— Представляешь, Пак Чимин и я! Это типа шутка такая? Намджун точно хочет, чтоб через две недели из нас выжил только один. — куртка парня полетела куда-то в сторону вешалки. — Полное дерьмо, и знаешь, почему? Пак Чимин — это местный вандал и гадина, и я скорее случайно уроню на него фанеру, чем начну обсуждать планы работы.
— Ты так и не рассказал, где этот несчастный перешёл тебе дорогу. — Чонхён всё это время со скучающим видом следил за передвижениями Хосока. Он только несколько месяцев учился, так что просто не успел узнать, в чем проблема.
Первая волна злости сошла, и Чон нервно выдохнул:
— Всё просто. Он — вандал и гадина.
— Это я уже понял. Давай поподробнее.
И Хосок рассказал. Он до сих пор всё помнил, хоть и прошло почти полтора года. Была середина первого семестра, его группе дали задание сделать объемно-пространственную композицию на тему «Насекомые».
Хосок долго выбирал, какое ему сделать. Не хотелось браться за банальные варианты, вроде бабочек и божьих коровок, нужно было что-то посложнее, детальнее. Наконец, глаз привлекла страница в учебнике, где по центру надпись гласила — «Цикады». Это показалось интересным выбором, неординарным, и Чон решил рискнуть.
Работа была долгой, кропотливой: нарисовать цикаду в цвете и вместе с этим представить объемную модель из бумаги. На последнее ушло много сил, энергии, материала и денег на энергетики. Пальцы Хосока прокляли его, ведь переделок в общей сложности было пять: каждый раз что-то отваливалось, гнулось, ломалось. Однако процесс оказался даже веселым, мама постоянно звонила по видеосвязи, подбадривала и терпеливо выслушивала несчастные стоны, когда в очередной раз крыло не держалось ровно. Можно сказать, этот проект был соткан из упорства Хосока и поддержки его семьи, и последнее было очень значимым, поскольку Хосок учился в другом городе.
Всё вышло почти идеально, результат разжёг костер гордости в груди Хосока. Парень приехал в аудиторию раньше нужного, выбрал лучшую, по его мнению, доску для рисунка-схемы, после супер-бережно подвесил конструкцию на нитки к специальному креплению под потолком, чтоб цикада «взлетела». И лучше бы он не отключал у себя тревожное состояние и не покидал аудиторию, решив, что один стаканчик сока из автомата рядом не повредит, ведь потом его ждали катастрофа, злость и истерика.
Испорченный проект. Бедная цикада была раздавлена, как и настроение Хосока. Сначала от шока он даже не понимал как реагировать, и тишина превратилась в оглушающий звон. Первые эмоции появились, когда он снова вышел в коридор и завидел неподалёку одногруппника – Минхо. От него и стало известно про некого первокурсника Пак Чимина, тоже с дизайнерского. И только на следующий день судьба их свела.
Хосок возвращался из библиотеки, как вдруг в него кто-то почти что влетел, едва не сбив с ног. Хотя, нет, сбил: стоило их взглядам встретиться, губы парня напротив расплылись в самой невероятной, ослепительной улыбке, ярко контрастирующей с байкерским нарядом. Хосок чувствовал, что ноги вот-вот подведут его, и он, подобно любой принцессе или героине подросткового сериала, упадет в объятия этого принца в черной косухе и с неряшливой прической. Парень показался идеальным, потому на его извинения Чон смог только улыбнуться, очень по-дебильному, будто тройничный нерв защемило.
«Я — Пак Чимин» — так звучало разрушение всех розовых замков на облаках, разбитые надежды и разочарование. Возможно так бы ещё мог звучать чей-то разбитый нос, но Хосок ограничился емким и едким «Пошёл ты», после чего прошёл мимо озадаченного Чимина. Он никак не мог помыслить, что перваш такое точно не забудет, и после в Университете начнётся веселая жизнь, но только для других студентов, потому что каждый день они с удовольствием будут наблюдать, как парни ругаются или кидаются остротами друг в друга.
Хосок определённо точно терпеть не мог Чимина.
— И это всё? — Чонхён задал вопрос спустя почти минуту тишины. — Ты угораешь, из-за бумажного проекта?
— Это был мой труд! — Хосок возмущённо поджал губу, и сосед примирительно выставил руки ладонями вперёд.
— Не спорю, но звучит немного… странновато. Из-за этого собачиться каждый день?
— Это он собачится!
— Нет, ты тоже. Вы оба хороши. Конечно весело иногда за этим наблюдать, но вообще я воображал, что всё это из-за чего-то покруче, типа может ты поцарапал его дорогую тачку, а он в ответ заварил тебе дверь в комнату общаги. А тут…ну…просто проект.
— Это вандализм, гомофобия, мизогиния, фетшейминг…
— Я понял, можешь не продолжать.
— Он даже не извинился! — Хосок продолжал избавляться от уличных вещей, переодеваясь в домашние.
— Так ты и не говорил с ним об этом, я прав?
— Он сам должен был это сделать!
И спор длился ещё очень долго. Больше говорил Хосок, а Чонхён в какой-то момент стал просто кивать.
— Ты ведь понимаешь, что придётся потерпеть его общество хотя бы ради Намджуна. Это тяжело, но возможно.
И протянул вторую чашку с дымящимся чаем. Хосок действительно понимал, он приложит все усилия в подготовке необходимых декораций, будет работать с Паком, потому что на кону грант для Намджуна. С этими мыслями Чон лёг спасть, а на следующий день пошёл снова в центр, в кабинет-студию:
— О, в этот раз не опоздал.
Чимин обернулся, демонстрируя свой рабочий, покрытый пятнами высохшей краски, черный фартук поверх темно-синих брюк карго и голубой футболки. Позади него на полу уже разложены небольшие листы формата А5 с эскизами декораций, однако бумага была покрыта волнами: значит сделано только что.
Пак криво усмехнулся и кивнул:
— В отличии от тебя.
— Две минуты не сорок, не сравнивай. — Хосок, высоко подняв голову, прошёл мимо, оставляя на столе свои вещи и чашку кофе. Слабое раздражение зудело где-то в животе. Чимин же в ответ отрывисто посмеялся, наклонив голову влево.
— Хорошо, не буду. — он собрал в охапку свои работы с пола, — Надеюсь, ты принес эскизы.
— Естественно. Ты, очевидно, забыл про них, раз пришёл раньше и нарисовал только сейчас.
— Конечно, ведь у меня есть личная жизнь. Иногда что-то вылетает из головы. — Хосок очень сильно уговаривает себя не отдубасить этого наглого недо-байкера, — О, ты не мог бы убрать со стола свой кофе, а то, боюсь, у меня ладони почернеют.
Ну всё. Хосок пытался. Он рывком подошёл вплотную к Паку, вынуждая того резко растерять часть запала, хоть и не до конца. Между ними практически не осталось расстояния, и напряжение в воздухе сгустилось.
— Слушай, давай-ка договоримся, как взрослые люди. Я терпеть тебя не могу и это точно взаимно, да? Нам с тобой ещё две недели работать вместе, так что давай сведём вероятность убийства друг друга к нулю.
— О, это без проблем! Только тебе нужно моментами перестать жарить меня на совковой лопате. — Хосок схватил свой стакан и, наконец, отошёл за своими эскизами.
— А ты прекрати язвить. Вот! — он разместил свои работы вдоль стола, по верхней части, Чимин выложил свои ниже.
Намджун должен посмотреть наброски и утвердить перед началом. Будь на месте Чимина другой человек, работу можно было бы поделить, чтоб каждый занялся своей половиной. Однако в данном случае Хосок воспринимал всё, как соревнование, впрочем, как и Пак. Поэтому на столе лежали двенадцать листов вместо шести.
Отличие сразу бросилось в глаза: Чимин оформил всё в ярких красках, создав практически цветовую какофонию, когда как Чон сделал в спокойных цветах, никаких ярко-желтых дверей и красных стульев.
— Ну с норой твой вариант точно отпадает. — заключил твёрдо он.
— Почему?
— Слишком кукольно и…неестественно. Это ведь нора в земле, помнишь?
— Ага, нора в детской сказке. — Чимин указал на второй набросок, — У тебя всё слишком скучно, ты нарисовал буквально нору, а не волшебную комнату с «Расти-булкой».
— Нора и должна быть такой.
— Нет, она выглядит мрачно.
— А, поэтому надо туда вылить всё палитру? Да у детей глаза выпадут! — Пак злился, это видно, но Хосок стоял на своём, ведь это правда перебор. И дело не в том, что работа именно Чимина, Хосок бы в любом случае такое забраковал.
— Ты утрируешь.
И на том всё не закончилось. Оба не могли прийти к общему выводу, Пак критиковал работу Хосока, а тот — работы Чимина, и вскоре обсуждение превратилось в ссору, если не в полноценный скандал:
— Можно хоть раз не спорить со мной, а послушать? — крикнул Хосок, едва ли не тыкая парня в грудь.
— А может это тебе стоит сбавить обороты и не умничать так много, а? — у Чимина меж бровей появилась складка от злости, — Ты не лучше других знаешь, как правильно сделать. Просто уйми свою гордость.
Раздражение почти достигло пиковой отметки, и между парнями вполне могла бы начаться драка, но в студии очень вовремя показался Намджун.
— О, раннее утро, а я уже слышу, как стены трескаются от ваших криков. Что на этот раз?
И напряжение ослабло, злость и раздражение потухли, будто кто-то вылил целое ведро ледяной воды на них обоих. Ким медленно подошёл к столу и принялся осматривать эскизы с профессиональным интересом, слегка прищурив глаза под линзами очков в черной оправе.
— Не можем решить вопрос с декорациями. — только и сказал Чимин.
Так они, уже втроем, принялись выбирать итоговые эскизы, однако желание выговориться кому-то у Хосока возросло в геометрической прогрессии. Вернее ему нужно было пожаловаться. Так что, объявив себе небольшой перерыв, он ушёл в кабинет на другом конце коридора, где Юнги с Чонгуком уже приступили к выбору тканей.
— Ну почему Намджун его выбрал? — он лежал на куче из кусков старой ткани, излишек, — Он ведь знает, как мы с ним друг к другу относимся. Да все знают!
Парни внимательно слушали, Юнги даже предлагал пару печений со сгущенкой. Этот кабинет был пропитан вдохновением, творчеством и креативностью. Ребята вывесили на стене модели костюмов для каждого персонажа, у Мина за ухом карандаш, а меж пальцев кусочек мела или мыла, в руках младшего же вроде даже выкройка — они уже основательно приступили к работе, между ними спокойная и уютная атмосфера. Хосок этому завидовал.
— Потому что Чимин его друг и профи. Как и ты. Намджун выбрал не только своих знакомых, но и самых лучших в своём деле. — Чонгук оставил на столе ножницы и сел рядом. — Ну по его мнению.
Легче не стало.
— Почему никто из вас не пошёл на дизайнера? — с вымученным стоном проговорил Хо, хоть и не серьёзно. — У вас тут так круто, вы хорошо работаете вместе.
— Хоба, знаешь, я почти уверен, что с Чимином вы можете также сработаться. — Хосок в секунду решил, что Мин сошёл с ума. — У вас есть что-то общее: оба работаете на результат, вкладываете все усилия в продукт. Просто нужно научиться находить общий язык и не собачиться.
— Звучит просто и понятно, Юнги, я запомню. — предложение вышло с сарказмом. Хосок снова встал на ноги и своровал третью печенку из тарелки на столике возле окна.
— Да ладно тебе, попробуй не спорить в следующий раз. Иногда можно отступить, — завидев очевидное возмущение, готовое вот-вот сорваться с языка, Чонгук добавил, — Я не говорю закрыть рот и слушать Чимина во всем. Просто не вставай каждый раз в стойку. Может его идеи будут выглядеть где-то лучше. Понимаешь?
И он действительно раздумывал над этим несколько дней. Неделя длилась долго, натянуто. Парни встречались каждый день в студии и рассаживались по разным углам, чтоб продолжить работу над задниками — фоном на бумаге. Однако ссор меньше не стало. Как бы Хосок не старался следовать совету друзей, Чимин, казалось, делал всё, чтоб взбесить его. Постоянные подколы и нравоучения, иногда ему и не требовалось что-то говорить, а Хосок уже бесился.
Он наивно полагал, что за пределами кабинета будет остывать и наслаждаться остатками свободного вечера, однако у судьбы на него оказались другие планы, и даже в общежитии все мысли занимал только Чимин. Однажды, во время работы Хосок умудрился пролить на себя кофе, от боли хотелось выть позорно на полу, хотя пострадала только рука. День итак начинался дерьмово, так в итоге и закончился. Тогда Чимин сел рядом с мокрой тряпкой. Бережно, осторожно, словно ладонь Хосока хрустальная, он смочил кожу, и облегчение перекрыло даже подступающую неловкость.
Это был первый раз, когда Хосок почувствовал смущение рядом с Чимином, за что позже ругал себя последними словами.
Однако тогда что-то и изменилось: они не говорили и не вспоминали про это, но между ними всё немного остыло, на самую малость. Хосок начал ощущать себя странно, когда Чимин смотрел на него, что-то говорил, или просто шутил. Будто тело опускалось в парное молоко, или парило в невесомости, каждая клетка тела наполнялась теплом и приятным покалыванием. Хосок не понимал, что это, пока просто случайно не услышал, как какая-то девушка в Университете, смотря вслед уезжающему Чимину, не пролепетала восхищённо своей подруге: «Боже, он такой милый и классный, в него невозможно не влюбиться». Кажется, Хосок был близок к правильному ответу.
***
Да, Чимин правда милый, правда хороший. Чон не слепой, он замечал и замечает, как Чимин общался с другими людьми, как проявлял внимательность по отношению к друзьям, как заботился о них. Помнил, что хотела его мама на день рождения, о чем мечтал младший брат и так далее. Хосок даже ловил себя на мысли, что хотел бы быть другом Чимина, чтоб получать такую же заботу и дарить её в ответ. Но ровно в той же степени ему хотелось, чтоб Пак случайно подвернул где-нибудь ногу. Даже, возможно, в большей. Одно друзья не понимали: почему Хосок так сильно его недолюбливал, хотя какие могут быть вопросы. Чон, как мантру, повторял каждый день «Он убил мою цикаду, за такое сжигают на костре», и верил в это. Верил, пока однажды Чимин не оттолкнул от него противного парня с арсеналом мерзких подкатов в кармане. Он заслонил Чона собой и практически вытолкал пикапера за дверь. «Ты в порядке? Он тебя не обидел?» Тогда до Хосока дошло: он ненавидил Чимина, потому что с самого начала, там, в коридоре, влюбился с первого взгляда в него, но побитая цикада и долг за проект всё портили. Это было нечестно. Чимин на самом деле казался идеальным — богатый парень, капитан баскетбольной команды, с ослепительной улыбкой и нереальными, яркими глазами, девчонки следят за его игрой, а парни им восхищаются. Создавалось впечатление, что он настоящая модель с обложки. Но один милый изъян Хосок всё же обнаружил: — Ты плохо ориентируешься по картам? Они стояли по середине тротуара, столкнулись минутой ранее, однако Пак не сразу заметил Хосока, поскольку то и дело поглядывал в телефон с явным сомнением и даже паникой. Стало ясно почти сразу, что он потерялся. — Нет, всё супер. Просто проверяю сообщения. Не бери в голову. — сегодня отдал предпочтение не крутым байкерских вещям, а обычным, удобным: серая толстовка с капюшоном на молнии с футболкой под ней, черные джинсы и кроссовки. Аутфиты у них обоих были почти одинаковыми, только Хосок выбрал спортивный костюм, тоже серый. — А как же крутая машина, Пак, а? — настроение у Чона было хорошим, даже отличным, и он не испытывал желания ругаться с Чимином, да и жалко его было. С таким потерянным видом только котята ходят по просторным квартирам, боясь каждого шороха. — Решил сегодня прогуляться, стараюсь держать себя в форме. А ты куда идёшь? — голос парня выдавал нервозность, хоть и прослеживался смех, фальшивый. — На блошиный рынок «Вегас». — по вытянутому лицу Пака стало понятно, что им обоим по пути, — Идём, а то такими темпами действительно потеряешься. — и взял парня за рукав, сразу выходя на нужную дорогу. Ему не составляло труда понять, что такой поступок удивил Чимина. Да что уж и говорить, Хосок тоже поразился сам себе, однако продолжал упорно идти вперед. На месте толпами ходили люди, парням пришлось протискиваться вперёд, а Хосоку — усилить хватку, чтоб не потерять второго. Он негласно решил, внезапно, что они будут искать вещи вместе. Перед глазами стоял бедный, бездыханный бумажный труп цикады, которая уже точно разочаровалась в своём создателе. Хосок принялся оглядывать витрины ближайших лавочек, выстроенных в ряд с обеих сторон. Он обожал это место, оно казалось волшебной лавкой чудес, где можно найти всё, что угодно: старинная посуда, украшения с разноцветными камнями или стеклярусом, винтажная одежда с обувью. Иными слова, оказавшись здесь, можно попасть в другую эпоху и потерять счёт времени. Взгляд жадно обводил красивый сервиз молочного цвета с золотой каёмкой по краям блюдец и чашек. Хосок, почти с любовным трепетом, осматривал его и уже представлял, как это будет красиво смотреться на столе в сцене с разговором Алисы, мартовского зайца и прочих героев: — Ух ты, сервиз идеально подойдёт для стола. Момент с чаепитием. — Чимин, который всё время до этого сохранял тишину, присел рядом, и в его глазах Чон завидел собственный восторг. — Берём? И конечно, они купили эту прелесть: — Будешь теперь всем рассказывать, что у меня топографический кретинизм, да? — прозвучало очень апатично. Неужели, стыдится? — Нет. Тут не над чем смеяться. — Хосок говорил это на полном серьёзе, но после тепло улыбнулся, завидев, как плечи Чимина расслабились. — Поможешь с пакетами? И так начался их долгий путь по рынку, неловкость вскоре растворилась среди запаха старой древесины и благовоний. Казалось, оба забыли о том, что терпеть друг друга не могут, в этот раз всё было по-другому — они впервые наедине друг с другом смеялись, шутили. Хосок почти ощутил осязаемую связь между ними, будто, скажи кто-то из них фразу, второй её договорит. Они выбирали разную мелочёвку, какие-то побрякушки, а Чимин забавно пародировал королевских дам, примеряя разноцветные заколки. Это было невероятно. Потрясающе. Хосок наблюдал за искренней, веселой и задорной улыбкой Пака, жадно старался запомнить её, и наравне с радостью он чувствовал приятное волнение, потому что всё внимание Чимина сосредоточено на нем. Потому что наконец-то эта улыбка обращена к нему. Влюблённое сердце с каждым разом пропускало всё больше ударов, а вопли раздавленной цикады тонули в фоновом шуме. Они остановились у последней палатки. Там Чон откапал красивый и аккуратно сделанный венок из искусственных синих цветов, почти купил его, потому что это было похоже на корону принца. Продавец с восхищением лепетал, что синий цвет безумно идёт Хосоку. Так то оно так, но такую красоту некуда надевать, поэтому пришлось убрать вещь на место. Может в другой раз. — Что ж, если бы моя машина не была сейчас в ремонте, я бы тебя подвёз. — сказал Чимин, когда они оба покинули рынок, — Вызову тебе такси. — и поставив пакеты с вещами на асфальт, вытащил телефон из кармана. Хосок, к своему стыду, только в этот момент понял, что не нёс ни одной вещи в руках. — Не стоит, я сам. — Да всё порядке, доедешь спокойно. Оставь мне все пакеты, привезу завтра. Машину как раз почи…— кто-то случайно задел Чимина, и тот оказался очень близко к Хосоку. О Боже. — Извини. Жар волной прилил к щекам, и Хосок начал молится, чтоб это было не так сильно видно, иначе идея слиться с асфальтом перестанет казаться тупизной. Нужен перерыв, свежий воздух, где нет Чимина, сердце Хосока уже итак настрадалось. — Спасибо, что помог с покупками. В смысле, мы и должны были это делать вместе, но с учетом…ну…обстановки, я рассчитывал на себя. Но с тобой всё оказалось проще. Чимин удивлённо округлил глаза, но затем коротко кивнул. Больше они не разговаривали. На улице стало прохладно, Хосок уже думал всё-таки пойти на автобусную остановку, но тут подъехало такси. Очень дорогое. Не то, что бы он разбирается, но выглядело именно так. — Зря ты не взял тот венок. —Чимин придерживал ему дверь, ожидая, когда Хосок сядет, а после, закрыв её, добавил через открытое окно, — Синий цвет тебе действительно идёт. Хосок даже не успевал осознать услышанное, а машина уже тронулась с места. Одна короткая фраза, и в груди разгорелось мгновенно тепло, такое сильное, что чувствовалось в каждой части тела. Губы сами расплылись в идиотской влюблённой улыбке. Цикада окончательно разочаровалась в нем.***
До спектакля оставалось чуть меньше недели, самые большие декорации уже были готовы, нужно было только разобраться окончательно с мелкими деталями, а также закрыть вопрос с задниками. Их необходимо подвесить за деревянную перекладину, чтоб проверить, видно ли всё и нужно ли переделывать. Для этого все пришли в актовый зал, где собирались после и пообедать: — Чёрт, это не тот лист. Слишком короткий, до пола не достанет. — Чимин придирчиво осмотрел фон леса для сцены с гусеницей. — Нормально всё, достанет. У нас ещё ткани будут прикреплены к шторам, ими прикроем края. — Смеёшься? Это не закрыть, он слишком короткий! — А я говорю, нормальный. — это попахивало новым спором, и чувствовал это не только Хосок. В целом их прогулка по рынку вывела отношения на новый уровень, где градус злости и агрессивности стал ещё ниже. Хоть ссоры и не прекратились, Хосок был склонен называть их просто «небольшими разногласиями в работе», поскольку в принципе по итогу парни приходили к компромиссу. Правда Чимин стал рассеяннее, невнимательнее и всё чаще допускал ошибки: то перепутает цвета и сделает красные розы вместо белых, то принесёт не те ткани, то забудет элементы реквизита, из-за чего потом за ними приходилось обратно ехать. Именно такие огрехи, зачастую, и приводили к ссорам, правда Пак всё равно будто спал каждый день, и Хосоку даже стало его жалко: возможно в семье какие проблемы. А потом он случайно увидел, как Чимин делает из бумаги синий объёмный цветок, прячась в другой комнате. Неужели та прогулка тоже заставила его что-то почувствовать к Хосоку? — Ты меня не слушаешь. Говорю же, лист короткий, а ткань полупрозрачная. — Ну понеслось. — Джин вытянул ноги на кресле, — Ставлю двадцатку, что Хосок выиграет. — за его спиной Юнги с Чонгуком уже приступили к еде, но слова старшего их отвлекли. — Мы тоже. Тэхён за Чимина. — и все четверо почти дали друг другу «пять», но строгий взгляд Намджуна заставил их замолчать. — Нет, я всегда слушаю только тебя и никого больше! — Чимин почти что выкрикнул это, как-то даже слегка истерично, и на зал опустилась тишина. Они смотрели друг на друг с одинаковой степенью шока, а вся спесь Хосока так вообще смылась в трубу, теперь он только пытался не показать, какой приятный эффект оказали эти слова, хоть и были неожиданными. — Кхм-кхм, — Намджун привлек внимание, — Пак, лови. — Чимин отмер только, когда ему в плечо прилетел какой-то — судя по звенящему стуку о пол —металлический маленький предмет. Это оказался ключ с пластиковым брелком в виде кролика. — Ребят, ваши споры уже поднадоели, сходите в двенадцатый кабинет и снимите напряжение. На благо всему коллективу. И предложение вдруг встретили негромким гулом одобрения со стороны Юнги и Тэхёна, пока Чимин с Хосоком непонимающе смотрели на ключ, не до конца понимая сути просьбы. — Я правильно понимаю, кролик висит, потому что там местный траходром? — Можно и так сказать. Если секундой ранее щёки Чона возможно краснели от подступающей злости, то теперь на её место пришло горячее, как кофе, смущение. Он мог ожидать всего, но не этого — Ты соображаешь вообще? — в итоге сорвался, — Засунь себе свою помощь в задницу. — возможно гневные возмущения могли бы как-то остудить насмешки на лицах друзей, однако Хосок сейчас на все сто процентов был уверен, что щёки приобрели ярко алый цвет, да такой, что никакая тональная основа не перекроет. Он нервно бросил взгляд на Пака в ожидании, что тот хоть голос подаст, однако парень продолжал странно смотреть на ключ у себя в руке, будто и правда думал, хорошую ли идею подкинул Намджун. Пластиковый заяц почти что смеялся над Хосоком. — Так, всё! Хватит! Можете и дальше шутить, а я решу, что делать с фоном. — Эй, мы же не серьёзно, правда. — в словах Намджуна проскользнули нотки серьёзности, конечно, он говорил правду, но если тема про двенадцатый кабинет не закроется сама собой, придётся приносить ведра холодной воды для несчастных щёк. Хосок ушёл за кулисы и вытащил оттуда высокую деревянную лестницу, нагло игнорируя факт, что вообще-то боялся высоты. А перекладина почти под потолком. С каждой пройденной ступенькой дрожь в пальцах увеличивалась, поэтому приходилось пару раз делать несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Уже наверху удалось схватиться за перекладину, как за спасательный круг. Момент, пока Пак внизу осматривал фон, пока Тэхён прикладывал ткань к листу, а остальные наблюдали за этим, по ощущениям, растянулся на часы. Там ещё чуть-чуть и у Чона случится припадок. Однако он в итоге прислушался к мнению ребят. Ткань действительно перекрывала все огрехи. А потом раздался треск, и старая ступень под ногами сломалась. В последний момент получилось схватиться обеими руками за перекладину, но сильно не помогло. А вот лестница сначала зашаталась, потом с грохотом упала вниз вместе с фоном, оставляя парня висеть на перекладине. От страха Хосок начал кричать: — Хосок, мы сейчас спустим тебя, держись! Внизу началась суета, шум, скрип, а потом уши заложило. О боже, это плата за его упертость желание кому-то что-то доказать, вселенная нехило ему втащила. На лбу выступил холодный пот, руки ещё сильнее задрожали. Хосок не мог сказать, какое расстояние до пола, но если решит проверить, то потеряет сознание точно. Секунда за секундой, и вот он что-то услышал: — Хосок, я здесь, с тобой. Между нами расстояние чуть меньше метра, я стою на нескольких столах. Тебе придётся прыгнуть. — Чимин одновременно показался ангелом, и ненормальным. Ну уж дудки, Хосок пока не записывался в смертники. — Ни за что. Я грохнусь и умру как самый настоящий идиот, а ты потом впишешь моё имя в список на премию Дарвина. — Ты не упадёшь, потому что я поймаю тебя. Честное слово. — Хосок не верил, ему страшно, он не чувствовал, что Чимин где-то тут, вокруг был только холод. — Я лично перерисую этот задник под твоим чутким руководством, только отпусти эту палку. Не бойся. Голос его успокаивал. Мозг не переставал выдавать различные ужасные картинки, где тело превращается в кашу, и всё же последние слова вселили капельку уверенности. Нужно было использовать это по полной, так что Хосок, напоследок боязливо выдохнув, осторожно подтянул ноги вверх и отпустил деревяшку. Секунда, и он оказался в руках Пака. Волна облегчения накатила так неожиданно, что на глазах даже выступили слёзы. Чимин держал его крепко, осторожно — не без помощи друзей — спустился вниз, и зоркий глаз Хосока просмотрел расстояние до перекладины. Меньше метра? Неправда, намного, намного больше. Чимин специально наврал, чтоб было не так страшно падать. Их окружили друзья, вопросы посыпались тучей, но Хосок мертвой хваткой вцепился в шею Пака и старался выровнять сердцебиение, хоть и получалось хреново. — Мне нравится задник, я на все согласен. Только пожалуйста, давай в следующий раз проверять всё будешь ты. — И Пак облегченно засмеялся. — Да к черту эти задники. — произнёс полушёпотом куда-то Хосоку в макушку. Только после этого удалось успокоиться.***
— Это успех, парни! За вас! С поддерживающим улюлюканьем все чокнулись бокалами с пивом. Под громкими басами барная стойка мелко дрожала, а уши аж закладывало. Тем не менее каждый был навеселе. Спектакль прошёл великолепно, без заминок. Хосок и Чимин сумели всё закончить в срок во многом потому, что после шутки Намджуна оба стали спокойнее: только перекидывались несколькими словами, передавали друг другу одну кисть на двоих, и никаких больше ссор вообще. Зрители встретили Намджуна овациями под конец спектакля, ему аплодировали стоя, и Хосок точно знал: грант у Кима в кармане. Успех было решено отметить в клубе, никто не возражал, потому что платил режиссер. Чонгук утянул Хосока на танцпол, вынуждая оставить и пиво и вещи с друзьями. Не то, чтобы кто-то был против, так оба они побежали в центр сцены. Их окружила толпа людей, тогда Хосок ушёл в отрыв. Сегодня часть его работы закончилась, а значит, впереди два дня отдыха. Спустя полчаса остальные тоже присоединились, к этому моменту песни сменились раз двадцать, а разум Хосока немного поплыл, поскольку еще пару раз парень возвращался за глотком пива. Наступила волшебная кондиция, при которой не оставалось никакого стеснения, отрицания. В таком состоянии Хосок мог смотреть на веселого Чимина и без проблем признавать, что тот не только красив, но и, действительно, чертовски горяч и сексуален. Силы постепенно начали уходить, пиво требовало выхода, так что, слегка шатаясь, Хосок направился к туалету, протискиваясь между людьми. Только возле умывальника он почувствовал звон в ушах из-за внезапно наступившей тишины. Прохладная вода остудила лицо с шеей, мысли немного прояснились. Вскоре дверь открылась, и в отражении зеркала Хосок заметил такого же вспотевшего Чимина. Он готов проклясть его за эту дурацкую тягу к обтягивающим футболкам, потому что сейчас, когда сам он немного был пьян, такой потрясающий вид влажной ткани, прилипшей к подтянутому тему вызывал не просто лёгкое смущение, а настоящее желание. Только сегодня, благодаря алкоголю, Хосок согласился, что хочет Чимина. Когда этот недо-байкер внезапно стал приходить в обтягивающих футболках или лонгсливах, начался персональный ад. Тонкая ткань каждый раз так удачно подчеркивала широкие плечи, накачанные руки и тонкую талию, а в дуэте со скини-джинсами… Чимин был сексуальным. Стало трудно не смотреть. Голова Хосока напоминала огромный пчелиный улей с пошлыми мыслями. У него был секс, он не девственник, однако отныне любая мысль о сексе с Чимином вызывала приятную негу и дрожь в ногах. Сейчас же хотелось узнать, на сколько он может быть властным в постели, как долго Хосок продержится под ним? Как он целуется? Прикосновения будут такими же обжигающими, как его нереальный взгляд? Если так, то какие к чёрту сомнения тут могут быть. — Ты как? — Порядок. — слова даются тяжело. Чимин подошёл к соседнему умывальнику, так же споласкивая лицо. — Ты не выглядишь пьяным, это нечестно. — Я почти и не пил: за рулём. А ты немного помятый. — он вытер ладони бумажным полотенцем. — Там просто жарко, вот меня и развезло. Я умею пить. — Не спорю. Хотя даже если бы не умел, ничего страшного. В конце концов пиво — не самый лучший напиток по моему мнению. — Извини, на дорогие вина пока нет денег. — вообще-то Хосок немного огрызался, но Чимину весело. — Опять язвишь, я забыл уже, какого слышать это. — Ну наслаждайся. — и с театральным видом откинул челку, криво-косо разворачиваясь на пятках к выходу. — Не обижайся, мне не хотелось тебя задеть. — У меня иммунитет на все твои приколы, Пак. — пиво всё-таки и настроение подняло, — И я не язва, кстати. — он снова развернулся, направив указательный палец на парня, — Чтоб ты знал. Лёгкая степень опьянения напрочь снесло все ограничения, понятия «Слишком близко» уже не работали. Хосок подошел к Чимину, не оставляя никакого пространства между ними, а парень напротив не проявлял признаков несогласия, только продолжал улыбаться: — Тебе везёт, что я пьяный. У меня тоже есть куча шуток про тебя, потому что ты…бе-е-есешь. Так что готовься, я скоро… Но внезапно Пак одним движением несильно толкнул Хосока к стене: — Клянусь, я готов тебя часами слушать, но сейчас пожалуйста помолчи, — и тотчас же впился поцелуем в губы. Последний столп, на котором держалась гордость Хосока разбился в щепки, потому что Чимин целует его. Эти губы слегка пухлые, горячие, и нарастающее давление между телами почти заставляет Хосока задохнуться в этом поцелуе, так что он немедленно ответил. К черту. Его бросает моментально в жар, когда ладони опускаются на талию, затем оказываются под футболкой. Хосок же запускает свои в русые волосы и чувствует, что им обоим срочно нужно остановиться, либо разбираться со всем в спальне: — Знаешь, предложение Намджуна тогда меня смутило, но… — он загнанно дышит Хосоку в шею, — Кажется, в нём есть что-то заманчивое, не думаешь? — голос хрипловатый, прерывистый, и Хосоку еле удается хотя бы кивнуть. — Нам действительно необходимо решить свои проблемы на благо коллектива. — Пак смотрит на него с пеленой возбуждения в глазах. — Хорошо, что мы оба думаем одинаково. — К тебе или ко мне? — какой глупый вопрос, ещё бы Чимин поехал в их убитую комнату общажную, когда есть вариант заняться сексом в дорогой кровати. Не сказать, что Хосок имел что-то против. — Хотя у вина градус выше пива, да? Губы Чимина расплываются с самой что ни наесть озорной улыбке: — Поехали.***
Они ворвались в квартиру, не прекращая целоваться. Хосок не понял, на сколько она большая, но если брать во внимание, что Чимин нёс его до кровати немного больше сорока секунд — тут довольно просторно. Алкоголь будоражил кровь, но поцелуи Чимина в губы, шею, ключицы заставляли её бурлить с новой силой, в животе чувствовалось напряжение. Хосок задыхался на мягкой кровати, пока его раздевали, не оставляя без внимания каждую клеточку тела. Чимин был невероятным, страстным. Сильные руки раздвигали бедра, обводили талию, сжимали ягодицы, вынуждая срывать голос от новых стонов. Казалось, всё вокруг разрушилось, и остались только они вдвоём. Хосок хотел большего, чтоб Чимин вытрахал из него всё, чтоб целовал так же тягуче, с желанием, пока воздух не закончится. Он хотел всего Чимина. — Какой же ты… — Пак над ним с восхищением оглядел его обнажённое тело, и Хосок буквально начал таять, вопреки тому, что происходило. Влюблённое сердце готово было уже выпрыгнуть в руки Пака. — Невероятный. Можно ли говорить ещё что-то с таким придыханием, с волнением в голосе, одновременно пропитанным обожанием? Хосок полностью погрузился в момент и блаженно улыбнулся. Он разбивался под Чимином, чувствуя исходящую от него нежность. Когда дело дошло до кульминации, он поменял их местами и уверенно расположился на бёрдах Пака. — Не против? — язык совершенно не слушался. — Ни в коем случае. Ты идеально смотришься тут. — хищная ухмылка заставила покрыться мурашками, и Хосок опустился на член парня. Чимин хорошо его подготовил, болевых ощущений не было. Хватка на бёрдах усилилась, стоило первый раз толкнуться, а потом все вокруг превратилось в полупрозрачную пелену. Жар от трения их тел, приглушенные стоны пускали по венам ток, и хотелось большего, Хосок хотел прижаться к Чимину, вцепиться в плечи и целовать, целовать, целовать. Чимин же будто всё слышал, либо хотел того же: губы сразу нашли губы Хосока. Это опьянило лучше любого самого дорогого алкоголя. Они снова поменялись, Чимин усилил толчки, доводя их обоих до финального оргазма. Наступившую тишину нарушало их густое, частое дыхание, едва ли выходило пошевелить и пальцем, однако Хосок всё равно потянулся к лицу Чимина. Возбуждение сошло, и их поцелуй был наполнен теплом, спокойствием, от него в животе раскрывали крылья бабочки. «Я чувствую себя счастливым. И любимым» Осторожное прикосновение к щеке подействовало, как снотворное, и последнее, что видел Хосок перед тем, как провалиться в сон — милая, добрая улыбка и лучистый взгляд карих глаз.***
Пробуждение забрало с собой всю магию. Вокруг темно, парень понимал, что лежит в кровати. Ему было жарко под одеялом, но он прекрасно знал, из-за чего. Чимин сзади сладко спал, забавно сопя, его рука практически обвивала талию Хосока. Это всё выглядело так уютно: они спали в обнимку. А ещё у них был секс и много поцелуев. Очень много. И вот наравне с волнующим трепетом и умиротворением возникла паника, все мысли приобрели серый окрас. Они просто переспали, возможно Чимин решил, что совет Намджуна неплохой, и затащил Хосока в постель. Хотя Хосок и сам был не против. Всё же это просто секс, а не что-то большее. В эту же секунду парень, словно услышав чужие мысли, обнял Хосока сильнее. «Почему он обнимает меня так, будто боится, что я сейчас уйду?» — мысль, как соломинка для утопающего, но бесполезная. Не верится, что чувства взаимные, только не между ними. Хосок всё же откинул одеяло и осторожно выбрался из кровати, стараясь даже лишний раз не дышать, чтоб не поднимать шум. Вещи валялись по всей комнате: сначала Чон нашёл трусы, затем — брюки, а потом понял, что не видит футболку. — Нет, нет, нет, только не это. Как мне домой идти? На миг он забыл о необходимости не шуметь, начал раскидывать вещи на полу, которых с какого-то хрена оказалось много больше, чем было на обоих парнях. Внезапно послышались скрипы, и Хосок почти был готов уже бежать полуголым, но тут дверь приоткрылась, и в проёме показалась….собачья мордочка. Это Корги. — Боги, как же ты меня напугал. — не смотря на спешку он присел перед пёсиком и погладил того между ушей. — Ты уходишь? — послышалось за спиной. — А-А! От неожиданности он сильно ударился лбом о дверной косяк. Это кошмар, просто ужас, одно несчастье. Ушиб выветрил остатки сна одним махом. Хосок поднял взгляд на Чимина, стоящего сзади…а затем мгновенно вскочил, закрыв глаза: — Чёрт, ты голый! Прикройся. — и по памяти пошёл до кровати, чтоб бросить в парня одеяло. — Серьёзно? Хосок, мы часа полтора назад занимались сексом, и ты меня оседлал кстати. — он посмеялся, но в итоге обмотал бёдра тканью, судя по шуршащим звукам. — Не надо напоминать, что я делал пьяным. Мы круто провели время, но это был просто секс. Хосок лихорадочно оглядывался по сторонам, но уже не для того, чтоб найти свои вещи, а просто чтоб хоть куда-то себя деть, он не верил в данный момент своим словам, а ещё нервничал. Вообще есть вероятность, что за пределами этой шикарной квартиры он заплачет. — Стой, ты что, правда сейчас уходишь? — то, как резко голос приобрел нотки недоверия и...обиды, вынуждает замереть. — Почему? Чимин смотрел растерянно, его брови были грустно нахмурены, а пальцы нервно дергали края одеяла на бедрах. Не хотел Хосок никуда уходить, честно, его слова — чистая ложь, обман, сказанный под налётом страха быть отвергнутым. Хочется остаться, проспать в объятиях Чимина до утра, признаться в любви с первого взгляда. Эта комната казалась спасательным убежищем, а Чимин — доблестным рыцарем. Всё-таки, еле-еле найдя в себе силы, он ответил: — Д-да. Мне нужно…найти футболку. — это самая глупая вещь. Чимин долго молчал, вглядывался, затем его взгляд упал куда-то под кровать, откуда спустя ещё пару секунд парень вытащил злополучную вещь. — Эта? — Хосок потянул руку к ней, но Пак сделал несколько шагов назад, — А знаешь, есть одна небольшая проблема. — ещё шаг к двери, — Твою футболку съела злая собака. — и выкинул ёё за дверь. Пёс, который всё это время следил за происходящим, радостно побежал за новой игрушкой. От возмущения краснели щёки: — Ты чт-...? — Ответь мне на вопрос, пожалуйста. — дверь захлопнулась. — Что я тебе сделал? — Хосок в момент забывает про футболку. — Почему ты меня не любишь? Теперь уже он осторожно пятился к кровати. Чимин смотрел на него с интересом, ждал ответа. Который, очевидно, заставил бы его смеяться, пока бы дыхалка не отказала. История про проект почему-то в этот момент показалась бредом сумасшедшего, а не серьёзной причиной для ненависти. Хосок хотел снова уйти в защиту, просто сбежать, в конце концом никто ему проход не загораживал, дверь не держал, однако что-то в голове переключилось. Чимин перед ним, без былой, привычной весёлости, выглядел напряжённым, сосредоточенным, однако с его стороны не исходило никакого давления. Наоборот, Хосок расслабился. Наверное действительно пора рассказать правду, тогда хоть секретов станет меньше: — Ты убил мою цикаду. — Что?! — Хосок поспешил его перебить. — Не живую! В смысле…ну из бумаги. — на лице Пака буквально читался вопрос, как можно убить неживое существо. — Объемно-пространственная композиция, мы делали её на втором курсе. — неловкость грозилась задушить его, — Я вложил много сил в эту работу, ночами не спал, это было очень важно для меня. И ты её сломал. — пальцы нервно сжали ткань джинсов. — Думаешь, это глупо? — Ни в коем случае. — Чимин подошёл ближе и действительно: на лице не было и намёка на веселье. — Боже, я с этим заданием тогда сам замучился, представить не могу, что было бы, если бы кто-то сломал мою божью коровку. Возможно я бы сломал этому человеку нос. — он осторожно переплёл их ладони. — Но… тут такое дело… И дальше ни слова. Только через секунду мыслительный процесс запустился, и вывод сам напросился: — Нет, только не говори, что ты понятия не имеешь, о чем я. — Чимин с извинением в глазах пожал плечами, тогда Хосока осенило: это правда. Кто-то другой изуродовал бедную цикаду. — О боже, я идиот. Самые жгучие, сильные испанский, американский и французский стыды обрушились на него стометровой волной. Случилось то, о чем говорили когда-то ему друзья — о том, что возможно сексуальный капитан баскетбольной команды, который в свободное от учебы время переводит бабушек и уток с утятами через дорогу, мог быть невиновным. Хосок бессильно сел на кровать и попытался спрятать лицо в ладонях. Мало того, что все доводы оказались бредом, так теперь не осталось никаких препятствий вообще, чтоб окончательно влюбиться в Пака. Вернее, Хосок уже, но несчастная участь бумажного насекомого помогала в свое время остужать голову: нельзя влюбляться в того, кто уничтожает твою работу, а потом не признается. Чимин присел на корточки напротив: — Знаешь, думаю, её убил Минхо. Серьёзно. Я сейчас вспомнил момент, про который ты говоришь, я тогда забежал в этот кабинет за забытым телефоном. Там висела твоя работа — одна единственна. А этот парень тоже как раз подходил, приносил стулья. Скорее всего он случайно сломал цикаду, а потом перепугался и решил окончательно её добить. Версия Чимина показалась логичной. Черт, и правда, почему Хосок тогда не заподозрил своего одногруппника? — Наверное. Возможно он теперь мог называть себя дважды «Идиотом», это же надо было словить такое комбо, хоть стенд-ап пиши для тупых. Возможно еще не поздно сбежать из этой квартиры, можно даже без футболки. — Так я прощён? — Хосок с недоумением поднял взгляд. — Это я должен извиняться перед тобой. Оклеветал тебя, получается. — Чимин снова пожал плечами, но на этот раз он явно повеселел. — Ну, эта ночь вполне сошла за извинение. Даже если для тебя она была обычной. — Хосок решил брать абонемент по смущению, так что моментально выдал: — Неправда. Мне всё очень понравилось. — мелкая дрожь прошлась по плечам и спине, — На самом деле причина, по которой я злился на тебя, не в цикаде. Вернее, нет, в ней, но просто….Чимин, ты мне нравишься. И понравился с первого взгляда, клянусь, такого со мной никогда не было. — судорожный вздох, — Мне хотелось, чтоб у нас с тобой что-то получилось, но этот случай с проектом меня обидел. Я не мог спокойно забить на это и признаться тебе в симпатии, и именно это злило. Я вымещал эмоции на тебе. Под конец признания, нависшее в воздухе напряжение, пропало, растворилось. Это в действительности далось почти что легко. — Хосок… — Чимин поражённо смотрел на него, — я прямо сейчас очень-очень сильно хочу тебя поцеловать. — кажется у Хосока окончательно остановилось сердце. Он не знал, что собственное имя может звучать так нежно, так красиво. — Боже, значит, это взаимно. Ты в меня влюблён. — и говорил с таким удивлением, будто до конца не верил, что так может быть. — Поверить не могу, мы могли бы уже почти год встречаться. Я убью Минхо, клянусь. Твоя цикада была великолепной. Хосок всё ещё не верил тому, что слышит, он запретил себе раньше времени кидаться в объятия к Паку: — Я тебе тоже нравлюсь? — судя по удивлённо-оскорблённому выражению лица напротив, Хосок сморозил чушь. — Не просто нравишься, я тобой очарован. Был и до нашего столкновения. В первый раз это произошло на общем сборе в начале года, ты был невероятен в той приталенной красной рубашке. — он осторожно приблизился, вынуждая отползти назад по кровати, — Да, мы с тобой ругались, но я никогда по-настоящему не мог ненавидеть тебя. Ты для меня самый красивый, талантливый парень, который любит то, чем занимается. Каждое слово оставляло за собой теплый отпечаток, Чимин окончательно забрал себе чужое сердце: — Знаешь, я могу быть довольно милым, смешным, отличным бойфрендом для тебя. Быть может, ты бы хотел узнать меня чуть лучше на нашем свидании? На которое я прямо сейчас хочу тебя пригасить. Хосок наконец-то широко улыбнулся, даже засмеялся. Он счастлив. Влюблён. — Я согласен. — Супер! До него ещё несколько часов, примерно шестнадцать на самом деле. Как ты смотришь на то, чтобы переночевать тут? Я обещал тебе вино, но, думаю, потрясающий и вкусный завтрак тоже подойдёт. — Можно мне Латте из «Стар Бакса» с зефирками и голубым сиропом со вкусом жвачки? — Всё, что угодно. А потом Чимин его поцеловал, осторожно укладывая на кровать. Хосок вложил в это все свои накопленные чувства, и получил в ответ то же самое, даже больше. Его никто никогда так нежно и любяще не целовал. Он больше не отпустит Чимина никуда, они будут целоваться всю ночь. Постепенно чужие губы начали опускаться по шее Хосока вниз, затем брюки и одеяло улетели за пределы кровати. — Как мы будем справляться друг с другом во время подготовки второго спектакля? Чимин снял с него трусы, хитро ухмыляясь: — Не переживай, ключ от двенадцатого кабинета остался у меня. — Хосок с тем же озорством смеётся, и, поправив взмокшие волосы, меняется местами с Чимином, принимаясь исследовать кожу внизу живота своего парня. Да, они точно воспользуются этой возможностью, и не раз.
