Особенный

Оливер понятия не имеет, в какой момент своей жизни решил, что защищать Перси Уизли — его прямая обязанность. Может, ещё на первом курсе, когда разбил нос слизеринцу, который назвал Уизли «очкастым придурком»; а может, в год сдачи СОВ, когда вечерами стал провожать соседа до кровати, потому что находил его спящим на учебниках за столом. Так или иначе, Вуд давно знает, что его другу решительно необходима забота. Перси, при всей своей гениальности, пугающе рассеян во всём, что не касается уроков. Он может забыть про собственный день рождения, часами не замечать, что его значок старосты гласит «тупица» и потерять надетые на нос очки. Оливер считает это страшно нелепым и (самую малость) очаровательным. Перси с ним вряд ли согласится, но какая собственно разница? Главное, что он не возражает против помощи и не считает, что Оливер лезет не в своё дело. Во всяком случае, раньше не считал.

***

С утра Оливер вызывается донести учебники Перси до библиотеки (книг у бедняги в руках столько, что его самого за ними почти не видно), но в ответ получает сухое: «у меня и у самого руки есть» и чувствует себя неприятно уязвлённым. — Я в этом ничуть не сомневаюсь, но тут же целая гора, — отвечает Вуд как можно спокойнее и тянется, чтобы перехватить увесистую стопку. — Зачем ходить дважды?  — Затем, что я не дама в беде, — огрызается Перси. — Пребереги свои ухаживания для наших однокурсниц. Грубо толкнув Оливера, Перси стремительно покидает гостиную, а застывший в недоумении Вуд едва не опаздывает на тренировку, которую сам же назначил. 

***

— Парни, вы не знаете что такое сегодня с вашим братом? — спрашивает Оливер у близнецов, едва команда Гриффиндора приземляется на поле. Теперь, когда с квиддичем временно покончено, можно позволить себе задуматься о проблемах.  — С которым из них? — хором переспрашивают Фред и Джордж. — С Перси, очевидно, — встревает Анджелина. — Как будто вы двое не знаете, кто из семейства Уизли волнует Вуда больше всех. Подмигнув Оливеру, девушка исчезает в женской раздевалке, а на лицах близнецов появляются нехорошие ухмылки. Вуд хмурится и дёргает за шнурки спортивной мантии сильнее, чем следовало бы. Его начинает раздражать, что все вокруг чего-то не договаривают.  — А ты сам с Перси не ссорился? — подаёт голос Гарри. — Может сказал что-то не то? — Да наш староста всегда слышит «что-то не то», когда с ним говорят, — бросает Джордж. — Во всяком случае вместо шуток, — со знанием дела добавляет Фред. — Как иначе объяснить, что он такой нудный?  — Перси не нудный, — резко обрывает их Оливер, и сам удивляется своему тону. — И с чувством юмора у него всё в порядке.  Близнецы одаривают друг дружку удивлёнными взглядами, а Гарри принимается шустрее скидывать с себя спортивную форму — Вуд почти так же страшен в гневе, как профессор Макгонагалл. 

***

За обедом Перси садится на самый край факультетского стола, как можно дальше от Оливера, и прячет лицо за толстенной книгой. Ну что за ребячество! Нет, конечно, Перси всегда был со странностями, но причины своего недовольства он обычно излагал подробно и своевременно. Так какой же упырь его покусал сегодня?  Решив больше ни секунды себя не мучить, Оливер поднимается из-за стола, наплевав на недоеденную запеканку. Он направляется прямо в сторону Перси, когда у того за спиной вдруг вырастает четверо сердитых шестикурсников. Вуд напрягается и ускоряет шаг, разглядев среди недовольных старост Слизерина и Когтеврана. Оказавшись чуть ближе, он может различить слова. — Уизли, ты не представляешь, как ты надоел лезть не в своё дело, — зло цедит парень в синем галстуке. — Студенты ваших факультетов регулярно встречаются мне на этаже после отбоя, — чеканит Перси, нехотя отложив книгу. — Вы недобросовестно выполняете свою работу и не справляетесь с возложенной на вас ответственностью. Я обязан был поставить в известность профессора Дамблдора.  Возмутители спокойствия уже сжимают руки в кулаки, готовясь перейти к угрозам, когда на свободное место рядом с Перси падает Оливер.   — Какие-то проблемы, ребята? — спрашивает он у четвёрки, окидывая кислые лица снисходительным взглядом. Щёки Перси вспыхивают, и, схватив со стола книгу, он вновь утыкается в неё носом. Всем своим видом он старается показать, что разговор окончен.  — Глядите, Вуд решил побыть рыцарем в сияющих доспехах, — бросает один из когтевранцев, и все четверо принимаются насмешливо улюлюкать.  Перси сжимает книгу до побелевших костяшек. Оливер только вскидывает бровь.  — Вы, ребята, кажется забываете, что с дуэльными заклинаниями у меня получше вашего, — говорит он, как бы случайно демонстрируя торчащую из рукава волшебную палочку.  Перси хватает его за локоть и в панике трясёт головой. В его глазах читается классическое: «только попробуй нарушить правила и лишить наш славный факультет баллов». Четверо недовольных тушуются под немигающим, решительным взглядом Вуда. — Ты не посмеешь ничего сделать в присутствии преподователей, — не очень уверенно цедит староста Слизерина. Остальные кивают. — А ты проверь, — усмехается Оливер и ещё крепче сжимает в руке палочку.  «Квартет» исчезает так же быстро, как появился, и на лице Вуда сама собой расцветает самодовольная ухмылка. — Ловко я их? — спрашивает он Перси, оборачиваясь к нему через плечо. Тот смерит Оливера гневным взглядом и, с силой захлопнув здоровенную книгу, выскакивает из Большого зала.

***

Оливер не понимает, какого чёрта Уизли так быстро бегает, но нагнать его получается только у портрета Полной Дамы. Едва картина отъезжает в сторону, услышав пароль, Перси бросается вверх по лестнице в спальню, категорически игнорируя Вуда. Оказавшись внутри, он водружает на свою кровать огромную кипу свитков и, плюхнувшись рядом, начинает изображать бурную деятельность. — Перси, это просто смешно, — констатирует Оливер и прислоняется спиной к двери, занимая наблюдательный пост. Перси демонстративно поправляет очки, сползающие с переносицы, но даже не думает поднять глаза на соседа.  — Перси, пожалуйста, давай поговорим. Ты весь день от меня бегаешь, а я даже не понимаю, что я сделал не так, — мягко просит Оливер. — Может объяснишь «непутёвому спортсмену, не обладающему должным уровнем интеллекта», чем он тебя так обидел?  Услышав от друга собственную, брошенную как-то в порыве злости фразу, Перси второй раз за день заливается краской. Ему до сих пор стыдно за эти слова, но Оливера, судя по его хитрющему выражению лица, они нисколько не задевают. Даже напротив — веселят. — Ничего серьёзного, — бубнит Перси, делая вид, что увлечён чтением, — я просто сегодня не в настроении. — Перси Уизли, я знаю тебя с одиннадцати лет. Перестань поясничать! — Отстань от меня, я читаю. — У тебя свиток вверх ногами, — не удержавшись, врёт Вуд.  Ничего не читавший Перси, само собой, смущается и послушно переворачивает свиток. Вуд фыркает и маскирует смех под притворный кашель — спугнуть оттаявшего Перси совсем не хочется. Чуть поразмыслив, он садится рядом с другом на кровать, осторожно забирает у него из рук пергамент и откладывает в сторону. — Перси, пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Я хочу помочь.  — Ты не сможешь. Просто забудь, — еле слышно бормочет в ответ староста, впиваясь ногтями себе в ладони. — Послушай, я и сам понимаю, что я не подарок, — вкрадчиво начинает Вуд, — но я всегда думал, что мы с тобой ладим, понимаем друг друга. А сегодня с утра… В общем, я не хочу ссориться. Прости, если я тебя обидел. Лицо Перси меняет цвет с ярко алого на призрачно белый, но Оливеру этого мало. Ему нужен разговор, а Перси упорно молчит. Молчит до тех пор, пока Оливер с грустным видом не встаёт с кровати, намереваясь уйти. Едва он подходит к двери, как Перси выпаливает: — Фред и Джордж сказали, что ты носишься со мной, как со своей девчонкой!  Вуд круто разворачивается, вперяя в собеседника ошалелый взгляд, и Перси прикусывает язык.  — Что-что они сказали? — Что ты носишься со мной, как со своей девчонкой, — тише повторяет Уизли, напуская на себя безучастный вид. — Доволен? Стоило допытываться?  — Прости, я не совсем понимаю… — Очередная идиотская шутка моих братьев. Из-за того, что ты часто за меня заступаешься, придерживаешь мне двери, провожаешь куда-то и… прочее, — Перси чувствует, как его бросает в жар, — близнецы решили, что я для тебя кто-то вроде подружки. Разумеется, это полный бред, но ты ведь знаешь Фреда и Джорджа. Они сами не понимают, что несут.  — Они считают, что я… за тобой ухаживаю? Перси нервно кивает, поправляя вновь съехавшие с носа очки. — Говорю же, идиотизм. То есть, я, конечно, и сам не понимаю, зачем ты всё это делаешь, но и дураку ясно, что романтика тут не причём. К слову, я бы предпочёл, чтобы ты перестал со мной так возиться. Вдруг я тоже однажды решу, что тебе это нравится и… Спохватившись, Уизли мгновенно замолкает. — И что тогда? — тихо спрашивает его Оливер. — Ничего, забудь. Я и так наговорил много ерунды. Вуд шумно вздыхает, думая, что однажды семейство Уизли сведёт его с ума. Положив руку Перси на плечо, он повторяет вопрос: — Ты решишь, что мне это нравится, и что тогда? — И тогда, я поверю, что мои глупые чувства взаимны, хотя это вовсе не так, — на одном дыхании выдаёт Перси, поднимая на собеседника горящие глаза.  Оливеру кажется, будто мир с пронзительным скрежетом остановился, а ему в голову прилетел добрый десяток бладжеров. Собрав остатки воли в кулак, он спрашивает каким-то чужим голосом: — Твои… чувства? Ты что… Ты… влюблён в меня? — Не смотри на меня так, пожалуйста, — просит Перси, вымученно улыбаясь, — я и сам не в восторге. Впрочем, как будто в тебя можно было не влюбиться. Даже забавно, что ты не догадался. Ты ведь всегда нравился мне как-то по-особенному, не так, как должны нравиться друзья. И я ценю то, что ты не даёшь меня в обиду. То есть, конечно, я и сам могу за себя постоять — я всё-таки гриффиндорец — но приятно знать, что рядом есть тот, кто всегда поможет. Понимаешь? Оливера вдруг прошибает осознание: его забота о Перси никогда не была простой дружеской помощью. С Перси Уизли вообще ничего никогда не бывало просто. Слишком уж он необыкновенный.  — Наверное, по-настоящему я влюбился в тебя на третьем курсе. Ты тогда как раз стал играть за Гриффиндор, — продолжает Перси, не в силах остановиться. — Ты знаешь, я не большой поклонник спорта и на матчи хожу редко, но впечатления от твоей первой игры я не забуду никогда. Ты был просто неподражаем!  Оливеру трудно дышать. Он таращится на Перси во все глаза и не понимает, как мог не замечать его чувств столько лет. «Да я просто болван. Самый настоящий «спортсмен, не обладающий интеллектом»… И Перси умудряется восхищаться мной?! Я ведь его совсем не заслуживаю! Он такой умный, такой талантливый, такой трудолюбивый, амбициозный…» Оливер обнимает друга так крепко, что слышится хруст костей (к счастью, не сломанных). У Перси глаза на мокром месте, и он тут же, как заведённый, принимается без конца бормотать «прости». «Я забочусь о Перси, потому что он особенный, — счастливо думает Оливер, зарываясь носом в рыжие кудри, — и потому что хочу быть рядом». Когда, спустя несколько долгих минут, всхлипы затихают, Вуд осторожно отстраняется, с беспокойством вглядываясь в лицо Перси. Тот еле слышно говорит: — Что ж, я надеюсь, мы сможем быстро забыть о сегодняшнем дне, и всё станет, как раньше.  — Уизли, ты самый удивительный человек из всех, кого я знаю, но при этом ещё и самый большой придурок. — Прости, что? — хлопает глазами Перси.  Оливер толкает его в живот, роняет на кровать, нависнув сверху, и целует в приоткрытые от удивления губы. Не давая опомниться, он настойчиво проникает языком в чужой рот и наконец получает неумелые ласки в ответ. — Олли… я… не… умею… целоваться… — бессвязно бормочет Перси прямо ему в губы. — Ты уже целуешься, — выдыхает в ответ Вуд, не сдержав улыбки. Чуть отстранившись, он с минуту любуется счастливым, раскрасневшимся Перси, а затем ласково треплет его рыжие волосы и, с самым серьёзным видом, добавляет: — Но, конечно, если ты настаиваешь, я могу принять у тебя экзамен.