Мне холодно, согрей меня.

Время четыре утра. За окном все еще темень, ведь восход только начинается в пол шестого утра. Достоевский сидит на подоконнике и читает книгу. Попутно выкуриваю за ночь третью сигарету. Окно открыто, маленький ветерок заносит в помещение. Сигаретный дым растворяется в холодной темноте, а листы книги начинают подрагивать, как и тело Федора. Кажется, это уже пятая ночь, что Дост проводит один. В полной тишине и покое, без всяких других голосов и жужжанием над ухом. Алые глаза с текста переходят на окно, в лунном отражении на окне, были видны уставшие глаза Федора. Парень не спал уже сутки, может даже и больше. Он в принципе и не считал. С ухода лета, он перестал что-то считать. Он перестал даже слушать окружающих. Он снова закрылся от других, и даже от лета. Его лето, его солнца.. Оно невзначай ушло, дав почувствовать осеннюю прохладу. И сказать честно, Федя не в восторге. В большей степени он сам виноват, что его солнце ушло, а луна взошла. Осенний ветер снова просочился в окно, заставляя мурашки бегать по коже. Уставшие глаза обратили свой взгляд на луну, что так красиво давала свет. Оранжевые листья медленно спускались даже ночью. Ведь в его окно сейчас залетел маленький сухой листочек. Длинные пальцы взяли его, чуть сжимая. Лист сразу же начал крошится, осыпаясь на белый подоконник. Как быстро может поменяться жизнь. Достоевский не сказать, что жаловался когда-то на жизнь, но.. Сейчас, сейчас самое время наверное. Хотя бы самому себе открыть глаза на правду. Парень облокотился щекой на холодное стекло, алые глаза чуть блестнули в лунном свете. Книга была благополучно позабыта где-то рядом. В помещении резко стало еще холоднее. — Холодно.. — Тихий голос прозвучал в темноте. Досту было холодно уже пятый день подряд. Он знал почему, но не знал, как это исправить. Да, он эгоист. Он это прекрасно стал осознавать. Он просто мудак, что думал только о себе, не осознавая, как больно сделал единственному дорогому человеку. А осознавать это сейчас — еще больнее, чем тогда, в день разрыва. Он отказался от солнца, что унесло с собой последние частички тепла.

***

Достоевский сидел на кухне, попивая чай. Он сидел на стуле, положив ногу на ногу. Книга в его руках красиво переливалась на солнце, что сейчас светило в окно. Полная тишина.. — Федя! Ты в курсе, что в нашей шараге ремонт затеяли? — звонкий голос прозвучал довольно громко. Алые глаза резко потеряли строчку из книги, и недовольный взгляд уставился на только зашедшего парня. — Да, в курсе. Незачем так резко кричать, ты сбиваешь меня, Гоголь. — Ой, да не фамильничай, Достоевский. — Коля саркастично хихикнул. — Ты только что сделал точно так же, Коль. Гоголь ничего не ответил, а лишь сел напротив Федора. Гетерохромические глазки уставились на парня, медленно изучая его. — А ты знал!.. — Знал. — Брюнет благополучно его перебил. — Ну Федяяя!! Я же ничего еще не сказал.. Дост улыбнулся краешком губ, пряча улыбку за кружкой с чаем, его взгляд снова обратился к Коле. — Ты снова хотел сказать, что любишь меня. — Бинго! Какой же ты догадливый. На кухне еще ярче стало, когда Коля засмеялся. Такой разговор Достоевскому действительно нравился.

***

— Дождь пошёл. Коля сидел на подоконнике, лениво болтая ногами. Он наблюдал, как Дост снова губит свое здоровье дешёвыми сигаретами, но препятствовать не стал. За окном звонко тарабанит дождь, стуча по крыше многоэтажки и по балконам, что рядом с открытым окном Федора. — После него солнце обещают. — Федя лениво смотрел в окно, наблюдая за прохожими. — Оо! Значит будет радуга! Жду не дождусь. — Заулыбался юноша. Его взгляд был все еще прикован к макушке Феди. — Слушааай.. А ты знал.. — Знал. — Да нет! Я серьёзно. — В плане? — Федор перевел взгляд на Гоголя. — Ну.. В плане того, что я люблю тебя как парня. Не как друга, ни как типа братишки, бро... А как парня. — Все это время Коля смотрел в сторону, а не в глаза брюнета. После затянутой паузы, он решил все же посмотреть тому в глаза. Пепел сигареты упал на подоконник, а алые глаза смотрели на Гоголя не моргающим взглядом. — Как парня?.. Я все время думал, что ты любишь меня как друга. — Да.. То есть! Нет! Я любил тебя как бро раньше, но сейчас мои чувства больше, чем дружеские. Понимаешь? — Коля неловко усмехнулся. — Не понимаю. Я не гей, Гоголь. Ты прекрасно знаешь, что мне нравятся девушки. Сочувствую, но нам не по пути. — Федор снова затянулся оставшийся сигаретой и отвернулся от Коли. — Хах, я знал, что ты так скажешь. Я не жду признания в ответ, мне достаточно того, что мы друзья. — парень снова начал болтать ногами, пока по его телу не пробежался пот. — Мне даже противно стало.. Удар разбитого стекла пронёсся в груди Николая. Он нервно улыбнулся, стыдясь посмотреть в глаза собеседнику. — Настолько все плохо, Федь?.. — Давай забудем об этом разговоре. — Федор докурил, после чего выкинул сигарету в окно и вышел из кухни. Оставляя Гоголя одного. После дождя так и не вышло солнце.

***

Снова ночь. На кухне стоял запах сигарет, а на столе кружка кофе. Книга пылилась в углу подоконника, а сам Федор сидел на стуле и смотрел в одну точку. Руки дрожали от холода, окно было на распашку. Достоевский сидел в свитере, что был подарен на его день рождения. Телефон был выключен. Перед тем, как его выключить, он написал Коле, что ему жаль. Прошло минут наверное десять, может двадцать. Федя не считал, но точно знал, что не больше часа. В прихожей послышалось, как повернулся ключ. Ключ от квартиры Федора был только у одного человека, он прекрасно знал, кто это. — Федь? — тихий голос раздался в темноте. Белая макушка просочилась на кухню, гетерохромические глазки сразу же забегали по ней, ища тёмную фигуру. — Феденька, ты чего? — теплые руки коснулись рук брюнета, после чего перешли на щеки, — Ты весь холодный, ты что тут устроил? — Коля присел на корточки перед Достоевским, обеспокоенный взгляд прошёлся по тёмному помещению, замечая, что окно было на распашку. Как только он хотел встать и подойти к нему, его тут же схватили за запястье. — Холодно.. — Конечно холодно, у тебя окно на распашку. Погоди, я его закрою.. — Нет! Не отходи. — пальцы цепко обхватили запястья. — Феденька, ты чего? — Коля снова присел на корточки рядом с Фёдором, заглядывая тому в глаза. — Ты что.. Плачешь? Алые глаза снова заблестели при лунном свете, что так ярко светило в окно. По одной щеке скатилась слеза. — Федь, что случилось? Ты чего?.. — Коля внезапно стал паниковать, ведь друга в таком состоянии он видит впервые. — Почему.. Почему ты не отвечал на мои сообщения и не приходил ко мне на этой неделе? — Ох, я.. Был занят? Наверное. — Ты избегал меня! — Я не специально! Правда! — Коля аккуратно отцепил от своего запястья чужую руку, после чего встал и закрыл окно, ощущая на себе взгляд алых очей. — Ну, знаешь, я правда не специально. Это скорее привычка. — Привычка избегать?! — Федя аккуратно встал со стула, медленно надвигаясь в сторону Коли, тот стоял к нему спиной. — Защитная реакция, ничего не мог поделать. — Неловко улыбнувшись, парень развернулся лицом к брюнету. Достоевский в непонятках уставился на своего друга, не зная, что вообще еще сказать. Да, он правда его обидел. Да, он сам ему не писал, не звонил, и даже глазом не повел, когда Коля перестал появляться в его квартире или даже когда он намеренно избегал его в колледже. Федя посчитал это ещё одной дуростью Гоголя, ведь ему такое свойственно. Но только потом он понял, что скорее всего дело в их отношениях. Коля ему признался, а он в ответ лишь поворотил от этого нос, да и сказал забыть об этом разговоре. Любой бы человек после этого перестал бы общаться, просто даже от обиды. Да и Гоголь тоже виноват! Мог хотя бы сказать, что ему не приятно стало.. А может, неприятность испытал только Достоевский. Сам же Коля сказал, что ему достаточно быть просто друзьями, а Феде противно стало. — Федь? Ну правда, переставай хандрить. Если ты о том разговоре, то не переживай. Я пошутил, это была шутка! — Коля улыбнулся, подойдя к Федору. Тот немигающим взглядом уставился на блондина. — Поцелуй меня. — Ч-что?! — Гоголь чуть прокашлялся после услышанного. — Поцелуй меня, если это была не шутка. Гробовая тишина наступила моментально. Федор ждал, а Коля пытался переварить информацию в своем котелке. В полной тишине послышался нерешительный вздох. Гетерохромические глаза чуть прикрылись, а сам Коля наклонился к Досту. Пару секунд и послышался тихий чмок. — В губы, а не в щеку. — Да знаю я! Следующий поцелуй прошёлся в уголок губ. — Ведёшь себя как нерешительная семиклассница, что пытается признаться в любви старшекласснику. Я ведь сказал, что можешь поцеловать меня в гу... И следующий поцелуй прошёлся прямо в яблочко. Гоголь накрыл своими губами чужие. Гетерохромические глазки уставились прямо в глаза напротив. Чужие губы были чуть зажаты, из-за чего просунуть туда язык было сложно, поэтому Коля решил чуть-чуть надавить. Он провёл своим языком по сухим губам. Одну руку он положил на талию Достоевского, а другой взял чужой подбородок и сжал его, из-за чего чужие губы послушно открылись. Горячий язык просочился в рот, начиная исследовать чужой рот так, как будто у него был единственный шанс на этот поцелуй. Может, все таки это и был единственный раз, ведь после такого может последовать звонкая пощёчина, или удар в грудь. Но ничего из этого не было. Фёдор, что до этого стоял как вкопанный, наконец начал действовать. Его руки зацепились за шею Коли, а пальцы стали зарываться в мягкие волосы. По телу прошлась приятна дрожь, когда Коля начал чуть ли не засасывать брюнета. Гоголь медленно начал двигаться назад, уводя за собой Достоевского. Наткнувшись задом на что-то, он резко развернулся вместе с Федей, усаживая того сразу же на холодный подоконник. Продолжая его целовать, но уже не в губы. Поцелуи продолжались уже короткими дорожками. От губ, до шеи. Достоевский даже участил свое дыхание, что Коле очень понравилось. — Ну и кто там семиклассница? — Все еще ты.. — Сбивчиво проговорил брюнет. На его бледных щеках появился какой никакой, но румянец. Коля был доволен. — Не противно? — Гетерохромические глазки смотрели прямо в алые, пытаясь найти в них ответы на вопросы. — Думаю, я поспешил тогда с выводами.. — Федор же отвел взгляд. На его глаза сразу же попалась забытая книга. Коля что-то промычал, после чего уткнулся лицом в предплечье парня, скрывая улыбку. — Завтра обещают тёплую погоду. — промямлил Николай, обхватывая руками чужую талию. Заключая ее в подопные объятия. — Согрей меня сейчас, Коль. — Достоевский прошёлся пальцами по белобрысым волосам, после чего поцеловал в макушку. — Оставайся со мной. — Только на данный момент? — Коля поднял голову, заглядывая в глаза напротив. — Нет, навсегда. — После этих слов, Федор поцеловал Колю в нос, а после сам коснулся его губ своими. На утро действительно было солнечно и тепло.