Часть 1
13 сентября 2024 г., 20:12
Начался дождь и подул своим мощным ветром, таким сильным, что слепой наложник задрожал в своём маленьком домике. Он волновался, что дом обрушится и раздавит его. И тогда настанет смерть.
При этой мысли на него снизошло чувство покоя. Боязни смерти не было. Он перестал дрожать от страха.
В послегрозовой тишине, когда дождь ещё продолжал лить, но уже переместившись за пределы его маленького домика, он вышел наружу и услышал что-то неладное. Вдалеке раздаётся странный звук — дождь, падающий на выделанную поверхность.
Видеть он не мог, но слышать — очень, очень хорошо.
Как только он понял, к чему нужно прислушаться, дождь подсказал ему то, чего глаза не могли. Этот дом не был в отдалении, не был одиноким. Совсем недалеко находилось ещё одно здание.
Тогда он осознал, что Император солгал.
Слепой наложник не был свободен в этом безмолвном уединении. Возможно, даже не покидал дворец.
Как мало тот ел, да стал ещё меньше.
Как бы ни был он одинок, как бы ни был сломлен его дух, у него не осталось сил, чтобы попытаться освободиться ещё один раз.
Слепой наложник ждал смерти.
***
Император пребывал в ярости. — Он не ест. Почему мой слепой наложник не ест? Подавайте ему только лучшее с моего стола. Но слепой наложник не стал есть даже после этого. Он откусывал кусочки, но так мало, что ещё чуть-чуть, и поблекнет да исчезнет. Императорские лекари сообщили, что не смогли помочь слепому наложнику. — Его состояние весьма слабое. Если просить его съесть больше, ему делается плохо и его рвёт всей пищей и лекарствами. В прошлом, когда слепой наложник едва не умер, Цзюэ Юй добился успеха. Император послал за ним. — Что же мне делать? — Узнай, — сказал Цзюэ Юй, — ради чего он будет жить и даруй ему это.***
Слепой наложник лежал на мягкой кушетке, которую слуги разместили под тёплые солнечные лучи. Неожиданный звук напугал его. Тот заставил себя сесть и повернул голову, чтобы лучше слышать. С тропинки, ведущей во внешний мир, доносились звуки тяжёлого шага сапог. На мгновение его охватила надежда, но затем он узнал те шаги. Его сердце сжалось от ужаса. Их владелец остановился возле кушетки. Император произнёс: — Я соврал тебе, ты не снаружи дворца. Я наблюдал за тобой. Ежедневно. Слова привели в ярость. Стоять было трудно, но с трясущимися руками слепой наложник поднялся на ноги и ответил: — Для тебя я лишь птица в клетке. И ты велишь мне петь. Я не буду. — Изменить прошлое невозможно! Скажи мне, что я могу сделать, чтобы доказать моё сожаление? Что мне сделать, чтобы ты когда-нибудь простил меня? Слепой наложник промолвил: — Отпусти меня. — Нет. — Тогда убей. — Нет. — Тогда не остаётся ничего. — Ты ненавидишь меня. — Всем своим существом.***
На следующее утро император вернулся и опять вопросил: — Что я могу сделать? — Отпусти меня. — Не могу. — Тогда убей. — Не могу. Смятенный слепой наложник ничем не ответил. — Ты ненавидишь меня. — Ненавижу. Но когда император ушёл, гнев был так велик, что он прошел мимо своей кушетки и сел за стол. Слуга заставил поесть, но еда лезла в горло маленькими долями.***
Следующим утром император возвратился. — Что я могу сделать? — Отпусти меня. — Я должен иметь возможность видеть тебя. — Я не вижу ничего, даже солнца, озаряющего моё лицо. — Смеешь предполагать, что и я должен быть ослеплён? — Разумеется, нет. Ты не подчиняешься ничьей воле, кроме своей. Ты ни в чём себе не отказываешь и не страдаешь, хотя требуешь этого от меня. — Ты переступил черту. — Тогда убей. — Нет. В тот день, когда он ослеп, его будущее надломалось навсегда.***
На следующее утро слепой наложник ждал прихода императора. Cнова тот же вопрос: — Что я могу сделать? — Отпусти меня. — Как я могу быть уверенным в твоей безопасности? — Никак. Слепой наложник не находился в безопасности с того самого дня, когда сопроводил своего отца, получившего приказ войти во дворец. Сегодня он ел меньше.***
Последующее утро: — Что я могу сделать? — Отпусти меня. — Насколько? — Навсегда. — Нет. — Тогда убей. — Это навсегда. Нет. Слепой наложник понимал, что просил большего, чем когда-либо сможет получить. Он съел немного супа и задумался о том, почему попросил этого.***
На следующее утро император не пришёл. Слепой наложник задавался вопросом, не наблюдают ли за ним издалека. Он встал и повернулся лицом к тому далёкому пространству, где должен быть только мир, но дождь, накрапывая, застучал по крыше. Он едва откусил кусочек.***
Император вернулся следующим утром. — Что я могу сделать? — Отпусти меня. — Насколько? — На семь лет. — После них ты вернёшься ко мне. — Нет. — Я твой император. — Тогда убей. — Нет.***
Следующий день. — Что я могу сделать? — Отпусти меня. — Насколько? — Семь лет. — Если соглашусь, то ты простишь меня? — Я попытаюсь. — Тогда нет. Тем днём слепой наложник съел кусочек хлеба и задумался над значением прощения. Он не мог простить. Ни сейчас, ни в будущем.***
К его удивлению, несмотря на то, что он поел, Император опять пришёл на другой день. И как всегда спросил: — Что я могу сделать? — Отпусти меня. — Насколько? — На семь лет. — Ты простишь меня за семь лет? — Если я свободен вне твоего обмана, я прощу тебя. — Тогда нет. Так император задумал ещё одну уловку. Слепой наложник не впечатлился.***
Поскольку ему не хотелось есть, его не удивило, когда поутру прибыл император. — Если ты взаправду освободишься на семь лет, ты простишь меня? — Прощу. — Как я могу верить в это? — Как? Ты тот, кто разыгрывает трюки, кто лжёт и держит в клетке. Это не тебе нужно верить кому-то! — Ты веришь, что я люблю тебя? — Нет. — Чем я могу доказать это? — Отпусти меня. — Чем это докажет, что я люблю тебя? Отпущением? — Придётся поставить мои желания выше твоих. Семь лет, в течение семи лет меня держали в Холодном дворце. И если за этот срок твоё сердце будет всё ещё мягко ко мне, я прощу тебя. — Это слишком долго. — Слишком долго? Слишком долго? Я слеп все дни и ночи, и никогда не увижу снова. Ни звёзд, ни цветов, ни лиц, ни даже собственных рук. Почти половину жизни я провёл в заточении. Почему? Потому что ты решил так поступить со мной. Объясни мне, что значит «слишком долго» страдать, потому что я ещё не нашел конца своим страданиям. По сравнению со всей моей жалкой жизнью, что для тебя семь лет, на которые ты лишишься только одного слепого наложника? — Слишком долго. — Тогда убей. — Нет. Слепой наложник был ошеломлён собственной несдержанностью. Гнев клокотал целый день, горе вырезало дыру в сердцевине его существа, и он так и не поел. То факт, что он высказал такие слова императору, но остался жив и безнаказан, наводило на мысль, что, возможно, император больше не желал ему зла. Но он всё ещё ненавидел.***
Император прибыл к утру. Слепой наложник испугался от мыслей, что император мог передумать на этот раз и теперь собирается причинить ему ещё больше страданий, ещё больше боли. Но тот ничего не сделал, а сказал следующее: — Буду честен: я не могу оставить тебя одного на семь лет. Я должен быть уверен в твоей безопасности. — Я буду в безопасности только в смерти. Убей меня. — Прекрати просить об этом! Я не убью тебя, не позволю подвергнуться опасности! Отыщи способ помочь мне помочь тебе! — Отпусти меня. — Я приставлю к тебе стражу. — Тогда я запрусь внутри жилых стен. — Не смей говорить со мной таким тоном! — Тогда убей, у тебя хватает сил. — Нет! Не буду! — Ты уже убил. Слепой наложник не поел. Он лежал на кушетке и желал, чтобы смерть забрала его, но смерть снова не захотела этого сделать.***
Этим утром у него не нашлось сил подняться и встретить императора. — Если бы я сжёг твой дом, я бы купил для тебя дворец. Если бы обеднил, осыпал бы богатствами. Невозможно поправить наделанного, я не могу заставить твои глаза прозреть! Прошу, прости меня. — Отпусти меня. — "Отпусти меня", "отпусти меня"! Только это и трындишь! Я не могу, не буду. Слепой наложник съел крошечное количество, только чтобы слуга перестал умолять. Какая-то его часть боялась за слуг и за то, какая участь может постигнуть их в случае его смерти, поэтому он поел и выпил немного чая.***
Утром слепой наложник с трудом поднялся для встречи с императором. Император приказал сесть и помог ему разместиться на кушетке. Он был возмущён тем, что собственное тело ослушалось его, что ненавистный человек оказал помощь. — Пожалуйста, ты не можешь умереть. — Но и жить тоже. — Я отпущу тебя на волю, пересмотрю своё обещание и высвобожу на семь лет. Ты должен принять охрану стражи. Я дам ночлег и еду, слуг и денег на траты, я позабочусь тебе. Только назови где. — Далеко отсюда. — На семь лет и ни днём дольше. — На семь лет и ни днём дольше. — Не отдавайся другому. — У меня нет на это сил. — Ты их наберёшься. Не отдавайся другому. — А если так будет, ты убьёшь меня? — Нет, я убью его и его семью, и семьи их семей. — Ты злобен. — Я отчаян. — Ты отпустишь меня, скованного твоей волею. Я не буду свободен. Но вопроса здесь и не стояло. С того самого дня, как его ослепили и сослали в Холодный дворец, он не был свободен. И не будет никогда. Промелькнула мысль, что, возможно, он может стать чем-то большим, чем полая оболочка в ожидании смерти. Теперь даже дни в Холодном дворце казались приятными и дружелюбными, хотя он едва не умер там — от недостатка еды, от яда, от холода. Однако тогда у него были Сяо Бао и Юй Ли, и в его сердце теплилась любовь. Тут не было даже этого. Если бы не мерное биение, тот бы задумался, не покинуло ли его и сердце.***
К утру слепой наложник встретил императора без проблеска надежды. — Ты не свободен и никогда не будешь. Ты мой слепой наложник, я не могу без тебя жить и не могу допустить исчезнуть на моих глазах. Мы должны пойти на компромисс. Слепой наложник ничего не произносил, приглушённо слушая, как император наконец-то озвучивает грубую и уродливую правду. — Ты наслаждался моей компанией, когда считал меня стражником. — Когда ты лгал. — Только на этот счёт. На мне лежит большая ответственность как на императоре, и никто не относится ко мне как к человеку, только как к императору. Ты обращался со мной как с человеком, как к другу. Я хочу вернуть это. — Ты не стражник. — Не стражник. — Отпусти меня. — На семь лет. — На семь лет. — Назови куда. — Далеко отсюда. — Есть город, в котором я куплю для тебя вещи и дом, где ты будешь под защитой стражи. Я буду ежедневно осведомляться о твоём благополучии. — Ты не будешь видеть меня. — Я не буду видеть тебя. — Семь лет. — Семь лет. — Я мечтаю о кошке. — Можешь выбрать кошку, отобрать себе еду. Можешь приказать слугам отвезти тебя куда угодно, только не в опасное место и не более чем на полдня пути от дома. Я обеспечу твою безопасность. Слепой наложник моргнул в удивлении, но ничего не сказал. — Я сделаю тебя счастливым. — На семь лет. — На семь лет. — Этого хватит.***
Семь лет мрачные мысли о предстоящем заточении сдерживаются радостью от того, что он снова оказался в этом мире. Среди живого. Дружбы, смеха, и кота. Милого, ленивого кота, который как Юй Ли предпочёл не бегать по улицам. Ему рассказали, что у кота большие зеленые глаза, блестящая черная шерсть и белые лапы. Мо Син — так его назвали. Больше он не просто слепой наложник. Теперь он отзывается на своё собственное, прекрасное имя. Он — Вэнь Муянь, и счастлив быть им. Становится сильнее. Хотя годы лишений и яда сделали его более слабым, чем другие люди, он не спотыкается. Легко передвигается по своему дому, сам наливает чай и не обжигает руки. Руки не дрожат. Он так силен, как никогда, и этого достаточно. Слуги любят доброго и заботливого господина, за которого готовы умереть. Красивого, чьи серые глаза сияют, даже если ничего не зрят. Его самое важное требование — вести строгий учёт дней и каждый раз по его пробуждению сообщать, какая сегодня дата. Который сейчас год. За день до окончания семи лет он дарит каждому слуге крупную сумму из тех денег, что были переданы ему за эти годы и не потрачены. Желает им всего хорошего, благодарит за доброту. В первую минуту первого дня восьмого года он сидит в мягком кресле среди цветов и гладит Мо Сина. Пьёт чай и вглядывается в темноту — свою и ночную. Ему не приходится ждать долго. По тропинке приближается сильный шаг сапог. Другие шаркают позади. — Твои семь лет прошли. — Так и есть. — Ты прощаешь меня? — Прощаю. — Я пришёл забрать тебя назад. Он дрожит, снова волнуется и боится. Мо Син встревожен и спрыгивает с его колен. Он встаёт и разглаживает свои одежды. — Я готов. — Что ты понял для себя за семь лет? Вопрос приводит в замешательство. Размышляя, тот молчит некоторое время. — Поскольку я не вижу, я не могу знать, солгал ли ты и глядел ли на меня. Я же не ошибся в тебе? — Не ошибся. — Ты врёшь сейчас? — Не вру. — Тогда я понял, что тебе можно довериться. — Ясно. Хочешь знать, что я выучил за семь лет? — Что же? — Что я одинок. Что дорожу тобой пуще всех прочих, и это не передать словами. Что желаю, чтобы ты был счастлив со мной. Что я не знаю, как быть без тебя счастливым. — Если бы ты был стражником при дворе, улизнул бы от своих обязанностей, чтобы навестить меня? — Улизнул бы. — Думаю, мне бы это очень понравилось. — Ты пойдёшь со мной по своей воле? — Не проси того, чего не дашь мне. — Это было необдуманно с моей стороны. Ты мой. Сможешь ли ты быть счастлив? — Узнаем вместе.***
— Муянь, — позвал император много лет спустя. Император Жуй Сюань подошёл с порога и обхватил его за талию. Он припал к широкой груди и тёплым объятиям Жуй Сюаня, и повернул голову, дабы погладить пахнущие янтарём мягкие волосы. — Да? — Ты счастлив? — тот спрашивал это каждый день. Муянь отвечает, как отвечал уже не раз: — Жуй Сюань, я счастлив. Простив его, Муянь смог стать счастливым. Жуй Сюань относился к нему с изысканной заботой, и однажды он понял, что любит человека, который когда-то принял ужасное решение. После он обрёл мир с прошлым. Это была не та жизнь, которую Муянь бы выбрал. Но ей он мог довольствоваться: рядом был шелковисто-мягкий Мо Син и выросший и окрепший умный Жуй Цзэ, ставший тем ещё радостным испытанием. А когда Жуй Сюань отсутствовал, его заставляли смеяться добрые и заботливые друзья. Это была не та жизнь, которую он бы выбрал. Такова была жизнь, которую определила для него судьба. Без малейшего указания его собственной воли.
