Представьтесь

— Время... Что? Сколько?! — Где-то судорожно Ким пытается вспомнить когда воспивал ему оды будильник. Но вот проблема — не помнит он, чтобы ненавистный, но всë же помощник тиликал на задворках дремлеющего сознания. Глаза покалывали от непрерывного чтения под светом лампы. Песчинки перекатывались по зрачку, оставляя ранки и достаточно безболезненно смывались под струëй воды из-под крана, приятно холодя, снимая невесь откуда взявшуюся усталость и недосып. Докча пораскидав и так не собранные вещи, надел завтрак, съел дверь и с сумкой на перевес, наполненной бумаженцией, поспешил ретироваться со съемной квартиры на работу. В метро по обычию было немыслимо много народу, но по привычке Докча об этом и не мыслил. Взгляд был направлен на экран, на котором неспешно сменялись цифры, милонхолично подмигивая при каждый новой минуте. Он не то, чтобы и опаздывал сейчас. Просто паранойя взяла над ним вверх, опередив будильник, а сонная логика и разум, дуэтом ещë где-то далеко отдыхали от суетящегося Ким Дочки. — Так даже лучше. Пунктуальность ещë никому не мешала. — Подумал Ким, стараясь привязать к словам побольше оптимизма. — Правда спина ноет. Заглушив подступающий зевок, Ким ощутил ещë большее давление на позвоночник. Источник в лице молодого юноши, вместо некачественного сна нашëлся достаточно быстро. Образ из лëгкого пальто и школьной сумки, дали понять, что это ученик старших классов. Возможно даже его будущий ученик, так как сумка имела брелок с надписью названия нового места работы молодого учителя литературы. Ровные конруты лица, бездонно тëмные глаза и пушистые ресницы, аккуратный нос и резкие брови — все говорило в нëм о красоте. Невольно засмотревшись на безразличие незнакомца, Ким проявил неуважение — пялясь. Интерес не остался незамеченным, проявляясь в нахмуренных бровях и недовольном взгляде на молчаливого наблюдателя. Шаг назад был бесполезен из-за кучи народа, поэтому Ки посчитал верным извиниться. А в ответ ноль реакции. Резкий взгляд юноши в котором читалось отвратительное настроение, просто переметнулся в темноту быстро мелькающих проводов за вагон. Вообщем отмахнулись от Кима как от назойливой мухи. Хоть бы проявили взаимную вежливость или хоть кивком обозначили, что всë понимает, принимает и претензий не имеет, а то строит Бога красоты из себя, строит и к старшему уважение не проявляет. До нужной станции Ким успел, дать леща и прочитать лекцию с прекрасными оборотами и вразумительными эпитетами. Мысленно естественно. — Эх, и с такими я вынужден контактировать. — фраза, преследующая не только Докча так и осталась не высказанной. На самом деле Ким, не испытывал столь большое раздражение к людям возрастной категории юношей старших классов, как могло показаться. Он старался относиться к ним как к почти взрослым и уже относительно самодостаточным людям, готовых отвечать за свои поступки, выполнять обязанности и действовать в соответствии с прилегающим к ним правам. А так же, он соображал, что влится в школьную деятельность будет не просто. Ученики и учителя примут с осторожность, возможно с радостью или же вообще не примут. Первое и последнее было злом знакомым, а среднее вовсе не злом, так, что Ким Докча с неуверенностью, но мог сказать: я постараюсь влиться в общество данных индивидуумов, коем образом насильно или очень даже сильно принудились/захотели быть связанны с гранитом науки. Стены школы встречали запахом мела, тëпло-тусклым светом лапм и стягивающей теснотой сменки. Пальто осталось на плечах до учительской. Как позже оказалось, это не слишком удобно, так как почти при каждой встречи с учениками, его постоянно хлопали по голове, путая с какой-то солнечной рыбой и прося стать моделью для клуба шитья или же вступить в команду для баскетбола, но стоило повернуться и дать понять, что его голова — не плечо знаменитости, которую они ищут, а данная персона — их новый учитель литературы, с таким же пальто и кстати, имеющий такой же хмурый грозный вид, не касавшийся таковым при первом впечатлении, так каждому ученику становилось понятно, почему тяжелее обычно было дотягиваться до «плеча». Ели добредя до кабинета и имея за спиной провинившихся миньëнов — учеников данного класса, которые в знак своей признательности и расскаивания несут кипу учебников и различной документации, Докча подумал, что не так уж и плохо, что тот с кем его путают, не смотря на свой спокойных шаг имел широту побольше его, иначе эти угадайки никогда бы не закончились. *** Прошло много времени, как впервые Ким ступил за порог школы и это прекрасно потому, что он по сей день работает в ней. — Ю Джинхëк, сколько знаков в произведении «Война и мир»? — Невозмутимо спросил Ким под неудëнные взгляды остальных учеником. — 690731 — невозмутимо ответил Ю и с прежним своейсвенным ему пафосом и безразличием уселся на своë место. — Правильно. Садись. — Хоть Докчу до сих пор неимоверно раздражал это ореол и лицо «мне этот мир обсолютно понятен», да так, что хотелось как говорил его коллега: «фэйсом от тэйбол», он он привычно утихомирил своë недовольство и продолжил вести урок. На удивление даже у такого ученика как Джунхëк были свои ямы, в которых гранит науки и не волялся. Поэтому на первых уроках Ким зловеще потерял ручки, а после понял, что издевательства не приносят положительные результаты в отчëтах успеваемости и просто начал пытаться тянуть парня в своëм предмете. Единственным способом было использовать математику. Да, странно, но работало же. Ю Джинхëк действительно много читал и ещë больше перечитывал, так как оторвавшись от счëта, приходилось начинать с начала. Слава всем демонам Ю не знал, что даже Ким не считал каждый предлог или союз собственно ручно и назови нерадимый ученик любую крупную сумму, то получит кивок от учителя, мол: да, всë верно. — Хан Су Ëн, назовите мотивы главных героев. — А вот и его вторая проблема, язва в желудке так сказать. И болит и нервирует, но такая родная, что не избавится уже — жалко. Ученица начала говорить всë, вообще всë, но по делу и от этого становилось дурно, так как коментарии были и с еë личным мнением и всем чем только можно было. Ким естественно пропустил половину и даже большую часть, так как на эти грабли уже не хотел наступать в раз десятый так точно. Он не хотел вступать в этот бессмысленный спор и не дай бог ещë лицо упасть в грязь, а эта литераторша могла такие аргументы на блюдце преподнести, что казалось у Докча реально язык отваливался. *** Не один год он уже работает. Не один год он здесь горбатится и понимает, что скучно, но привычно. Докча уже давно выпустил не один старший класс. Да и нагрузка тоже стала, побольше прежней — учитель математики ушëл на пенсию. Необходим новый педагогический состав так как не далëк момент, когда и оставшиеся старички уйдут на пенсию, в дикрет или ещë что? Они так и загнуться от нагрузки могут. Привычный белый шум. Мышка в руке и клавиши клавиатуры в другой, спокойно и привычно подуставше он подходит к принтеру, чтобы распечатать новые тесты для класса. Но внимание привлекают неспешные шаги по коридору. Их кабинет был в отдалëнной части школы и тут мало кто ходил после того, как уроки заканчивались, а сейчас было именно такое время. Но все мысли привычным ходом растворились как слова в тетради под корректором. Мало ли кто там ходит. Отвлекаясь на настройку принтера Ким вздрагивает от резкого рывка двери. — Коллеги познакомтесь наши новые учителя. — Завуч провела рукой в направлении высокого парня и уверенной девушки. Ким поднял глаза встречаясь с знакомым взглядом. — Представьтесь. — Ю Джинхëк. — Хан Су Ëн.