Все эти годы

      Когда заместитель директора надевает распределяющую шляпу на голову Сэйдзи, проходит не более секунды, прежде чем она выкрикивает «СЛИЗЕРИН!».       Сэйдзи обладает непоколебимой верностью, стремлением защищать других и упрямой преданностью своему делу, которые ценились бы в Пуффендуе. Он также проявляет большое уважение и интерес к знаниям, что пошло бы ему на пользу в Когтевране. Но он знает свое место и понимает, что ему придется сделать, чтобы туда попасть, а потому не жалеет о цене.       Даже в 11 лет его путь уже определен, и Шляпа знает, что факультет, который ему больше всего подходит, также является единственным, который примет он сам.       Шуичи же является потомком такого же древнего и престижного дома, как Матоба, но лишь небольшой ветвью семьи, которая почти полностью исчезла. К поколению родителей Шуичи всё, что осталось от магии в его семье — это всепоглощающий и навязчивый страх перед тем ущербом, который она может нанести.       Мать Шуичи была магглом (ему кажется, что он запомнил ее как заботливого и доброго человека). Шуичи считал боязнь своей семьи перед магией абсурдной — жалким страхом перед историями и совпадениями, которые иногда происходили в его присутствии, пока однажды не пришло письмо из Хогвартса, и его отцу не пришлось объяснить хотя бы часть их семейной истории.       С момента получения письма и вплоть до перехода на платформу девять и три четверти Шуичи проводил каждый день, читая и перечитывая все, что он мог найти о магии, решив не отставать от других и желая добиться чего-то в новом для него мире, к которому, как он чувствовал, он не был готов.       Шляпа задерживается на нём немного дольше. Жажда показать себя, которой у него в избытке, наряду с несколько безрассудной смелостью и стремлением к прямолинейности (хотя он и не готов признаться в этом никому, кроме себя), могла вполне подойти в Гриффиндоре. И он более чем доказал, что у него есть желание учиться, как у когтевранца, пусть он и не испытывал такую же любовь к знаниям как таковым.       Шляпа слишком хорошо знает, что Слизерин может сделать с полукровками и детьми сквибов, а также со всеми, кто не соответствует узкому определению «подходящего сорта» и не обладает достаточной силой характера, чтобы заставить остальных принять тот факт, что амбиции и власть можно найти в самых разных местах.       Шуичи не лишен силы характера. И всё же Шляпа медлит.       — Ты уверен?       (Да, он лучше всего подходит для Слизерина. Но возможно, он был бы счастливее в Гриффиндоре или Когтевране.)       «Я уверен», — думает Шуичи.       — Что ж, тогда… СЛИЗЕРИН!

***

      Шуичи демонстративно игнорирует оценивающие взгляды и едва слышимый шепот, когда все садятся ужинать.Только после того, как их провели в общежитие Слизерина и кратко ознакомили с правилами школы, он почувствовал чью-то руку на своем плече и обернулся.       — Ты Натори Шуичи, — говорит ему мальчик, чьего имени он не расслышал. — Из тех самых Натори?       — И что, если это так?       Мальчик наклоняется ближе, но произносит слова так, чтобы их было хорошо слышно всем остальным в комнате.       — Видишь ли, мы тут не любим сквибов.       В следующую секунду позади Шуичи выкрикивают заклинание-подножку, но он выхватывает свою волшебную палочку и применяет заклинание обезноживания на мальчике перед собой, после чего тот, потеряв равновесие, падает на землю. Натори оглядывается в поисках того, кто его заколдовал — и это несложно, ведь тот ученик единственный, кто держит волшебную палочку наготове и глупо смотрит на своего сообщника, и затем Шуичи использует заклинание и на нём.       Спустя пару мгновений он неохотно бормочет контрзаклинание, встаёт, отряхивает воображаемую грязь со своей мантии и бросает взгляд на первого мальчика.       — Ну разве не повезло, что я не один из них?       Он возвращается в комнату в общежитии, садится на кровать — теперь уже его собственную — и только тогда позволяет себе вздохнуть с облегчением. Он учил слова и репетировал движения палочкой, но это был первый раз, когда он действительно применил заклинание. Что случилось бы, провали он заклинание?       «Но ведь этого не произошло», — напоминает он себе.       — А ты вполне неплохо там разобрался, — произносит вдруг спокойный и насмешливый голос, и Шуичи вздрагивает.       У мальчика напротив черные волосы, лишь немного длиннее, чем у Шуичи, сквозь которые заметен острый взгляд. Он не участвовал в попытках его унизить, но и явно не горел желанием помочь. (Не то чтобы Шуичи искал помощи или нуждался в ней. Он прекрасно справился бы и сам. Ведь так он и делал до сих пор.)       — Матоба Сэйдзи, — представляется мальчик, протягивая руку. — Ты же из ветви сквибов, верно? Должно быть, ты не так уж и много знаешь о мире волшебства. Я был бы рад помочь тебе.       — Натори Шуичи, — отвечает блондин. «Вполне неплохо» эхом проносится в его голове и Натори задаётся вопросом, почему эти слова больше похожи на оскорбление, нежели чем на комплимент. «И чем же мне придётся отплатить?» — думает он.       — Думаю, я сам справлюсь, спасибо.       Улыбка Сэйдзи становится чуть шире, но Шуичи не может понять понять, выражает ли она одобрение или насмешку над ним. Он опускает руку естественно грациозным движением и пожимает плечами.       — Как скажешь.

***

      Шуичи не знает, как обстоят дела на других факультетах, но на второй день в Слизерине установилась неясная иерархия, которая полностью закрепилась к концу первой недели.       Сэйдзи восседает на самой вершине, и Шуичи не знает, то ли это из-за веса его фамилии (даже он прекрасно понимает, что семейство Матобы имеет влияние, выходящее далеко за рамки их древнего и благородного статуса), то ли из-за его легкой улыбки и беспечной уверенности в том, что никто не осмелится перейти ему дорогу.       (Она сводит Шуичи с ума, но он не может отрицать её эффективности.)       Шуичи, по всем понятной логике, должен находиться на самом дне иерархии, будучи ребенком-полукровкой семьи сквибов и отпрыском почти вымершего рода. И всё же.       Может, всё из-за того, что он доказал, что может постоять за себя. А может, дело в том, что Сэйдзи не проявляет признаков того, что относится к нему как к кому-то недостойному (или, по крайней мере, относится к нему не менее благожелательно, чем ко всем остальным). Он и в самом деле оживленно приветствует его в коридорах, из-за чего Шуичи, стиснув зубы, любезно приветствует его в ответ. Он понятия не имеет, что за игру ведет Сейдзи, но решает пока что не сжигать за собой мосты. В конце концов, ему предстоит пробыть здесь еще семь лет.)       Однако Шуичи никто по-настоящему не трогает, не считая разве что придирок или мелких случаев в отдалённых коридорах, от которых можно легко отделаться.       Да и по правде говоря, он может сам о себе позаботиться.       Таким образом, он находится в достаточно странном промежуточном положении: не столько в самом низу иерархии, сколько совсем за её пределами. И честно говоря, его это вполне устраивает.

***

      Шуичи не заводит друзей. Порой он сидит за одним столом с несколькими учениками из Когтеврана и время от времени ведет короткие беседы исключительно на тему школьных занятий. На истории магии он сидит рядом с гриффиндорцем; у них появился молчаливый уговор бросать что-нибудь на парту, если они заметят, как кто-то из них начинает засыпать на лекциях.       А ещё есть Сэйдзи. Пусть и не всегда рядом, но достаточно часто. Он вежливо поправляет Шуичи, когда тот делает неверное движение палочкой, или беззаботно комментирует погоду (которая, независимо от времени года, почти всегда отвратительна). Он с одинаковой любезностью реагирует на недовольного Шуичи, пытающегося проявить вежливость, и даже на его грубые просьбы отвалить.       (В конце концов, Шуичи перестает прикидываться вежливым, поскольку его попытки, кажется, ничего не меняют, да и ему на удивление… уютно от того, что ему не нужно притворяться.)       Ситуация достигает апогея, когда они готовятся к выпускным экзаменам в конце своего первого года обучения. Сэйдзи делает очередное уточнение в череде бесконечных поправок, после чего Шуичи, взбесившись, резко отвечает ему.       — Ты, может, и стал бы лучше… — вариантов много, поэтому он просто выбирает чары, над которым они работали на лекциях по заклинаниям. — Если бы твое произношение не было настолько неправильным.       На мгновение воцаряется тишина. Шуичи не уверен, чего именно он ждёт — он и раньше бывал груб, но редко вёл себя настолько агрессивно, к тому же никогда не оспаривал знания Сэйдзи напрямую.       Но определенно не этого: моргнув, брюнет наклоняет голову, и его губы изгибаются в загадачной улыбке, когда он вновь открывает рот.       — И как же мне это произносить?

***

      Шуичи получает высшие оценки за год по заклинаниям, травологии и истории магии, Сэйдзи — по защите от тёмных искусств, трансфигурации и зельеварению. В результатах по астрономии они идут нога в ногу.       «Ну как, и это по твоему «вполне неплохо»?» — думает Шуичи, когда Сэйдзи подходит попрощаться с ним после того, как они высаживаются на вокзале Кингс-Кросс.       (Шуичи вообще не понимает, зачем тот так заморачивается.)       — Надеюсь, ты хорошо проведёшь лето, — говорит Сэйдзи, улыбаясь с той же грацией, что и всегда. — Спасибо за твои советы ранее. Они были очень полезны.       Шуичи внезапно чувствует укол стыда.       — …Угу. Твои тоже, — он колеблется, но всё же добавляет, — Увидимся в сентябре.       Улыбка Сэйдзи становится шире.       — Буду ждать с нетерпением.

***

      Шуичи требуется примерно десять минут, чтобы вспомнить, почему он ненавидит быть дома. За последние месяцы его отец не стал дружелюбнее к магии и не смог смириться с тем, что его сын мог её использовать.       — Слизерин, значит? — спрашивает он, глядя на зеленые и серебряные оттенки, которые расплываются пятнами на вещах Шуичи. — Разве туда не попадают самые худшие?       Шуичи заканчивает убирать вещи в свою комнату (получилось бы гораздо быстрее, если бы ему разрешали использовать магию) и с огромным удовольствием хлопает дверью, не отвечая отцу.       Это он тоже опровергнет.

***

      Через два дня к нему прилетает первая сова от Сэйдзи. Он терпеливо разглядывает существо, сидящее на подоконнике — такое же блестяще-черное, как и волосы её владельца, — целых тридцать секунд, после чего вздыхает и покачивает головой.       Ему действительно следовало этого ожидать.       Читая письмо, он чувствует себя так, словно вновь вернулся в Хогвартс и проходил мимо Сэйдзи по коридорам. Мальчик вежливо описывал погоду (ужасную, но на этот раз из-за жары), написал пару комплиментов по поводу его итоговых оценок (хоть они их уже и обсуждали) и задал пару вопросов о домашнем задании на лето.       Шуичи подумывает о том, чтобы огрызнуться в ответном письме, заявив, что Сэйдзи сам должен знать ответы на все эти вопросы (раз уж их знает и он сам), но…       Лето обещает быть долгим. Похоже, ему всё равно будет нечем заняться.       А потому он пишет свой ответ — да, у нас тоже ужасная погода; вот что я думаю; разве ты уже не должен это знать?       P.S. А как зовут сову?

***

      В своем следующем письме Сэйдзи сообщает ему, что у совы нет имени.       — Тогда что ты думаешь насчёт «Урихимэ»? — спрашивает Шуичи.       Сова чистит перья, игнорируя его, и мальчик считает, что этого вполне достаточно для ответа.       Тем летом крылья Урихимэ подвергаются тщательным нагрузкам.

***

      В экспрессе Шуичи устраивается в купе ближе к середине в одиночку, не считая своего чемодана. Если ему повезет, его никто не побеспокоит.       Разумеется, едва он откидывается на спинку сидения, поднимает ноги и находит свою закладку в книге «Теория трансфигурации» (ему нужно освежить знания, если он хочет получить хоть какой-то шанс взять первое место у Сэйдзи), как дверь купе открывается, и в дверном проеме появляется сам брюнет, на чью ладонь мягко опускается палочка.       Шуичи откладывает книгу.       — Только не говори мне, что ты всерьёз только что применил здесь заклинание Компаса.       — Это был самый эффективный способ найти тебя, — с привычной невозмутимостью отвечает мальчик.       Он заклинанием поднимает свой чемодан на полку рядом с чемоданом Шуичи (и почему он сам до этого не додумался?) и садится на сиденье напротив него.       — В нашем последнем письме ты упомянул несколько интересных вопросов, которые я бы хотел обсудить поподробнее.       Его взгляд случайно падает на книгу, лежащую рядом с блондином.       — Это хороший учебник для начинающих. Могу порекомендовать еще пару других, если хочешь?       Как и следовало ожидать, Сэйдзи читал это раньше. Шуичи открывает рот, чтобы отмахнуться от него, как делал весь предыдущий год, но… Не то чтобы ему… не понравилась их переписка этим летом.       Да и было бы обидно прервать разговор, когда у него самого было несколько мыслей, которые он тоже хотел бы высказать.       — Конечно, — говорит он теперь, и добавляет, — Спасибо.

***

      Шуичи не заводит друзей, но если Сэйдзи делает замечания по поводу держания волшебной палочки, то он поправляет его произношение. Сэйдзи приходит к нему с вопросами о заклинаниях и травологии, и он постепенно начинает задавать свои вопросы о трансфигурации и зельеварении.       Когда в начале года начинается выбор партнеров по зельеварению, Шуичи оказывается с Сэйдзи, а не с пуффендуйцем, с которым он работал в молчаливой, но более-менее дружеской обстановке в предыдущем году.       Вскоре студенты Когтеврана, которые в основном сидят за любимым столом Шуичи в библиотеке, уже привыкают к тому, что теперь там сидят два слизеринца вместо одного.       Шуичи не заводит друзей, но судя по слизеринским сплетням, на которые он старается не обращать внимания по мере возможностей, окружающие, видимо, решили, что они с Сэйдзи теперь друзья.

***

      — Эй, Шуичи.       В Хогвартсе наступили зимние каникулы, и в общежитии остались лишь они вдвоём. Голос Сэйдзи доносится из темноты, и Шуичи на мгновение хочет притвориться спящим. Но зная Сэйдзи, тот раскусил бы этот трюк.       — Да?       — Мы все в Слизерине, потому что амбициозны, верно? А какие у тебя амбиции?       Пока Шуичи недоуменно таращится в потолок, Сэйдзи продолжает:       — Чтобы восстановить имя твоей семьи, да? Когда мы вырастем, может быть, я смогу тебе в этом помочь.       Шуичи больше не задается вопросом, какой будет цена за подобные заявления. Сэйдзи использует людей так же легко, как и проявляет к ним снисхождение, и похоже, считает это достаточной платой. Иногда Шуичи терпит эти ситуации, а иногда — нет, но Сэйдзи, похоже, никогда не возражает. Поэтому постепенно Шуичи тоже начинает не обращать на это внимания; просто такой у Сэйдзи характер.       В данном случае в этом нет необходимости.       — Плевать я хотел на имя своей семьи, — честно отвечает он.       Он хочет проявить себя, показать всем, что он, сын сквиба и маггла, заслуживает находиться здесь наравне со всеми остальными. Доказать неправоту людей, которые все еще шепчутся по углам, думая, что он их не слышит.       Доказать своему отцу, что тот ошибается.       Но он чувствует к Древнему роду семьи Натори столько же привязанности, сколько тот когда-либо проявлял к нему.       — Может, чтобы стать мракоборцем, — говорит он, чтобы смягчить резкость своего первого заявления. — Было бы здорово, если бы я мог использовать всё, что узнал, чтобы защищать других.       — Как по-гриффиндорски с твоей стороны.       Шуичи подумывает швырнуть в него подушкой, но Сэйдзи бы просто оставил её у себя.       — Заткнись. И какие же амбиции у тебя?       Пауза. Неужели он удивился вопросу?       — Я стану следующим главой семейства Матоба.       Шуичи, прищурившись, смотрит на темный потолок.       — Ну да, и что дальше?       То, что он был наследником, не было особым секретом.       — И я буду успешно руководить своим родом в качестве его главы.       Это тоже не очень похоже на ответ, но судя по мрачным ноткам в голосе Сэйдзи, Шуичи понимает, что большего он не добьётся.       — Я уверен, что из тебя получится отличный лидер, — говорит он вместо того, чтобы углубляться в тему.       Сэйдзи хранит молчание еще несколько мгновений.       —… Спасибо.

***

      Шуичи сохраняет за собой первое место по истории магии. Сэйдзи остаётся первым по защите от темных искусств, хоть и с минимальным отрывом. По всем остальным предметам они набирают одинаковое количество очков.       Они болтают (хотя скорее даже спорят) на протяжении всей обратной дороги до вокзала Кингс-Кросс, и Урихимэ уже ждет Шуичи с новым письмом в клюве ещё до того, как он закончит распаковывать вещи.       Кажется, что это лето будет даже короче, чем предыдущее.       На третьем курсе Шуичи выбирает нумерологию и изучение Древних рун в качестве новых дисциплин. Сэйдзи тоже выбирает Древние руны и уход за магическими существами.       — Возможно, мне стоит выбрать магловедение, — говорит как-то Сэйдзи, плюхаясь на кровать Шуичи резким движением, которое явно было рассчитано на то, чтобы разозлить его. — Может, тогда я смогу лучше понимать тебя.       — Заткнись, — отвечает Шуичи, сталкивая его с кровати.       Сэйдзи, неожиданно для Шуичи, лишь весело смеётся.       Ему… непривычно, что на некоторых уроках нет Сэйдзи. Иногда он оборачивается, ожидая увидеть его там, и потом упорно отказывается признавать, что чувствует себя немного одиноко, когда его нет.       Они по-прежнему занимаются вместе на всех остальных предметах. Пара учеников из Когтеврана, с которыми Шуичи сидит в библиотеке, тоже выбрали нумерологию, и поэтому он учится вместе с ними.       (Слизеринские сплетники утверждают, что и они становятся его друзьями).       В конце года Сэйдзи увеличивает свой отрыв в защите, а Шуичи занимает первое место по трансфигурации, но проигрывает по травологии. Они оба занимают лучшие места на факультативах, которые у них не совпадают, и делят первое место по Древним рунам.       — Было бы здорово, если бы позволили хоть кому-то превзойти вас, — жалуется один из партнеров Шуичи по учебе, получивший второй высший балл по нумерологии. — Вы вдвоём просто выставляете Когтевран на посмешище.       — В следующем году тебе просто нужно лучше постараться, — с радостной улыбкой отвечает Шуичи.       На четвертом курсе девушки (и его гриффиндорская партнерша по «бодрствованию» на истории магии) начинают всё чаще обращать внимание на Шуичи.       Он же, к своему легкому ужасу, обращает внимание лишь на то, насколько всё-таки Сэйдзи идет короткий хвостик, который он часто завязывает после того, как его волосы достаточно отрасли.       Шуичи учится прикрываться своей лучезарной улыбкой, как щитом, и мягко разбивать чужие сердца, совершенно не понимая, что же творится с его собственным.       (А Сэйдзи, кажется, совершенно не меняется, что одновременно обнадёживает и приводит его в бешенство.)       Шуичи сокращает разрыв, но никак не может обогнать Сэйдзи в защите от темных искусств. Он уступает свое место на трансфигурации, и вместе они получают одинаковые результаты на травологии.       Теперь это уже больше похоже на игру, чем на соревнование. Тем не менее, он по-прежнему намерен выиграть в следующем году.

***

      На пятом курсе начинается подготовка к СОВ, Шуичи увлекаются сразу несколько девушек, и он едва может свободно вздохнуть среди всей этой суматохи. Одна девочка из Слизерина, что на год младше их, даже признается Сэйдзи в любви. Шуичи пытается убедить себя в том, что не испытывает облегчения, когда Сэйдзи отказывает ей.       Не то чтобы Сэйдзи ему вообще нравился, однако он в ужасе осознает, что теперь считает его постоянную склонность к высокомерию скорее даже милой, чем оскорбительной. И всё же.       На зимних каникулах Сэйдзи остается в общежитии вместе с ним, как и каждый год до этого, пока его внезапно не зовут домой.       Чуть меньше чем через неделю он возвращается обратно с повязкой на правой половине лица, новой должностью главы рода Матоба и застывшей, кривой версией своей обычной вежливой улыбки.       Шуичи улучает момент порадоваться, что весенний семестр еще не начался, и зажимает Сэйдзи в углу их общей (и на данный момент пустой) комнаты в общежитии.       — Что случилось? С тобой всё в порядке?       Спустя пару безмолвных секунд он добавляет:       — Соболезную по поводу твоего отца.       Кажется, Сэйдзи всегда был с ним в хороших отношениях.       — Я в полном порядке, — беззаботно отвечает брюнет. — Глаз полностью поврежден, но мне подберут замену в следующий вторник. Поделишься со мной заметками, если в них есть что-то, стоящее упоминания? Как думаешь, может мне заказать модель, которая способна увеличивать масштаб?       — Увеличивать? — слабым голосом переспрашивает Шуичи. — Хотя нет, забудь. Что случилось, Сэйдзи?       — Маглы разве не используют протезы глаз с увеличением? Видимо, всё-таки нет? Они стоят немного дороже, но могут пригодиться. С другой стороны, я, вероятно, вырасту из него через год или около того, так что не знаю, стоит ли он того.       Его улыбка сползает с лица, но тут же появляется вновь, и его следующие слова он будто говорит самому себе.       — Я надеялся дождаться того момента, когда уже вырасту.       Шуичи сжимает кулаки, потому что единственная оставшаяся у него альтернатива — трясти Сэйдзи за плечи.       — Ты ожидал, что потеряешь глаз?       Сэйдзи моргает, и что-то в его выражении меняется. Его лицо становится более спокойным.       — Не сказал бы, что «ожидал» этого, — говорит он, с легкостью подражая интонации Шуичи. — Я надеялся избежать этого момента ещё несколько лет. Но за последние семь с лишним веков не было ни одного главы семьи, который прожил бы всю свою жизнь без потерь. Учитывая такие шансы…       Он внимательно изучает лицо Шуичи.       — Разве ты удивлен? Это открытая тайна, которую достаточно плохо скрывают.       — Я обычно не углубляюсь в семейные дела своих друзей, — раздраженно отвечает Шуичи.       Если задуматься, то до него действительно доходили слухи об опасных существах, которых содержит семья Матобы, и об ужасной цене, которую они требуют взамен. Он просто игнорировал их, считая всё глупым преувеличением и завистью.       — Это на удивление наивно с твоей стороны, — говорит Сэйдзи, и его улыбка снова начинает дрожать.       — Сэйдзи…       Что-то серьёзно не так. Шуичи почти осязает это.       Во всяком случае, он не должен стоять так долго, ведь неизвестно, какая травма была нанесена его голове.       — Садись.       — Я в полном порядке, — выпрямляется брюнет. Он не качается, но когда Шуичи рассматривает его, то замечает напряжение, выражающееся в явной усталости.       — Ты бормочешь, вот что ты делаешь. Всё равно сядь.       Шуичи практически силой тащит Сэйдзи к ближайшей, своей собственной кровати, и кладёт ладони ему на плечи, опуская того вниз.       Сэйдзи явно мечется между раздражением и желанием оскорбиться, что выглядит довольно очаровательно, но восторгается этим та часть мозга Шуичи, которая явно отключена от работы, и потому он решает не прислушиваться к ней. Однако сам факт того, что Сэйдзи покорно садится без дальнейших протестов является ещё одним дурным знаком.       Шуичи забирается поглубже на кровать и садится, скрестив ноги, после чего слишком поздно понимает, что сидя справа от брюнета, ему нужно почти полностью повернуться, чтобы увидеть его. Но он всё равно это делает.       — Сэйдзи, — повторяет Шуичи гораздо мягче. — Что произошло?       — По-твоему, такое можно спрашивать у того, кто только что потерял своего отца и собственный глаз? — спрашивает брюнет, не меняясь в голосе.       — Можно, если речь идёт о тебе, — отвечает Шуичи. — Ну так?       — …Так не должно было случиться, — наконец говорит Сэйдзи, устремляя взгляд куда-то вдаль. — Мой отец… Он не был молод, когда я родился. Мы оба знали, что шансы того, что я унаследую его титул в относительно раннем возрасте, высоки. Но не так рано.       — Ты боишься, что не готов? — спрашивает Шуичи и ожидает насмешки, потому что Сэйдзи готовился к этому всю свою жизнь, или, по крайней мере, столько, сколько Шуичи его знает. Шуичи никогда не видел, чтобы брюнет не был готов к чему-либо.       Он ожидает чего угодно, кроме следующего: Сэйдзи смотрит ему прямо в глаза без следа былой улыбки и произносит ровным голосом:       — Я безумно напуган.       На протяжении нескольких мучительных секунд Шуичи не может подобрать слов. Он не был готов не столько к словам Сэйдзи, сколько к его откровенной честности.       (Да, они друзья, но в то же время они студенты Слизерина. Шуичи всегда строго придерживался своих границ и воздерживался от вторжения в личное пространство Сэйдзи. Особенно после того, как он осознал свою собственную жадность в желании иметь гораздо большее.)       Наконец, он тихо и уверенно говорит:       — Ты справишься.       — Смелое заявление, учитывая, что ты понятия не имеешь, что включает в себя эта должность, — отвечает Сэйдзи уже более резким и привычным тоном.       Часть Шуичи сожалеет о его исчезнувшей уязвимости (да, та часть, которую он игнорирует), но в основном он рад, что они оба вновь идут на контакт.       — Но я знаю тебя, — говорит он.       Сэйдзи смотрит на него ещё мгновение, а потом неожиданно фыркает и улыбается.       — Слова, присущие истинному Пуффендуйцу.       Шуичи сталкивает его с кровати.       — А что тебе нужно знать? — спрашивает он.       — Уход за магическими существами, Древние руны, защиту, заклинания, — перечисляет Сэйдзи. — Всё. Никогда не знаешь, что может пригодиться.       — А, всего-то? — сухо переспрашивает Шуичи. — Я не могу помочь с магическими существами, только если ты вдруг не решишь заниматься теоретическими занятиями вне учебной программы.       Он никогда особо не интересовался существами, и они стали причиной, по которой на третьем курсе у них произошел наибольший разрыв в оценках, учитывая акцент этого предмета на них. Но он также не дошел бы до этого момента без здравого уважения ко всем знаниям.       — Учебная программа по существам здесь примитивна, — говорит Сэйдзи с явным презрением. Он закатывает свой новый глаз красного оттенка, чуть ярче другого.       Шуичи принимает это как достаточно убедительное подтверждение.

***

      То, что они оба получают все «П» на своих СОВ — это заранее предрешённое дело.       (Шуичи почти не заметил заметил, что другие пятикурсники паникуют из-за СОВ, ведь их с Сэйдзи учебные планы практически не изменились, за исключением все более отвлекающего фактора в виде бóльшего количества домашних заданий.)       Урихимэ получает больше упражнений, чем когда-либо, пока они обсуждают прочитанное, учебные планы, теории, и эксперименты Сэйдзи.       (Семнадцатый день рождения Шуичи ещё никогда не казался таким далеким.)       Однажды он спрашивает, не мешает ли их переписка выполнять Сэйдзи его новые обязанности. В ответном письме брюнет полностью игнорирует вопрос.       Шуичи воспринимает это как «нет».

***

      Несмотря на то, что Министерство не проводит никаких тестов, которые могли бы определить их дальнейшую судьбу, на шестом курсе нагрузка становится высока как никогда.       Шуичи подумывает о том, чтобы отказаться от астрономии, но в конечном итоге оставляет эту затею. Он знает, что изучение девяти дисциплин ЖАБА и попытки успевать за самообучением Сэйдзи в уходе за магическими существами могут привести к неприятностям, но астрономия является одним из немногих предметов с самой легкой нагрузкой, и хотя в требования, предьявленные мракоборцам, не входит оценка «П», которую он с легкостью может получить на этом предмете, она определенно не помешает в будущем.       Сэйдзи отказывается от истории магии. Шуичи чувствует самодовольное превосходство, затем испытывает вину, а потом напоминает себе, что Сэйдзи не хочет и не нуждается в его жалости, и снова возвращается к самодовольству. (Хотя ощущается оно уже не так приятно).       Сэйдзи бы тоже отказался от ухода за магическими существами — похоже, что учебная программа шестого курса будет такой же бесполезной, как и у первых трёх, — но несмотря на то, что он не будет работать в Министерстве, получение официальной лицензии определенного уровня ему «настоятельно рекомендуется», и поэтому он должен получить отличные результаты на ЖАБА и СОВ.       (Шуичи до сих пор мало что знает о том, чем занимается Сэйдзи и его семья, кроме того факта, что в их делах замешаны опасные магические существа, главным из которых является тот, кто выколол Сэйдзи глаз. Активный поиск слухов оказывается на удивление бесполезным — похоже, больше никто ничего не знает, кроме того факта, что главы кланов Матоба имеют сильную склонность к телесным повреждениям, особенно на лице. Да и Сэйдзи уже почти рассказал ему об этом.       Слухи дают ему гораздо большее представление о том, насколько род Матоба боятся и не доверяют ему. Однако Шуичи совершенно не чувствует жалости к Сэйдзи; ведь он самолично видел, как тщательно брюнет поддерживал эту репутацию.)       — Дай мне знать, если узнаешь что-нибудь полезное по истории, — просит Сэйдзи.       Шуичи уже готовится ответить ему, но брюнет продолжает:       — И я знаю, что ты находишь их интересными по какой-то странной причине, но нет, войны гоблинов не считаются.       Шуичи недовольно кривит лицо и Сэйдзи вознаграждает его широкой улыбкой, которая будто говорит: «ты невероятно забавный».       (Он не должен так радоваться казаться самой обычной улыбке, но к этому моменту он фактически смирился со своей судьбой.)

***

      Сэйдзи уезжает домой на Рождество, и Шуичи проводит всё это время, чуть ли не сходя с ума от беспокойства. Он знает, что Сэйдзи может о себе позаботиться, но…       Он пытается отвлечься, выполнив все домашние задания на зиму в рекордно короткие сроки и прочитав два тома «Темных существ», которые стоят на маленькой книжной полке рядом с кроватью Сэйдзи. Один из гриффиндорских семикурсников, оставшийся на каникулы, видит, как он читает это — даже Шуичи не может сидеть весь день, заперевшись в своем общежитии или в гостиной Слизерина, — и начинает высказывать неприятные комментарии. Шуичи обездвиживает его, не поднимая взгляд от страниц. Через несколько секунд он понимает, что юноша даже не пытается разрушить чары, и встаёт, качая головой.       — Если ты против меня не можешь выстоять, то на что ты будешь надеяться, встретив… — он делает вид, что просматривает текущую страницу, — Двурогого?       Гриффиндорец свирепо смотрит на него. Шуичи закатывает глаза и демонстративно переступает через голову студента, насторожившись на случай, если тот пытается внушить ему ложное чувство безопасности. Но такой приём, видимо, противоречит их кодексу чести или что-то в этом роде.       В любом случае, ему уже порядком надоело сидеть в библиотеке.       Сэйдзи возвращается с зимних каникул усталый, но невредимый, после чего продолжает дразнить Шуичи за то, что тот беспокоится о нем. Блондин отнекивается, говоря, что ничего подобного он не делал, но прекрасно понимает, что ему не удалось провести ни себя, ни Сэйдзи.       Сэйдзи исчезает и на Пасху, несмотря на то, что это не официальный школьный праздник. Кто-то начинает пускать слухи, что определённый чистокровка считает себя лучше остальных, и начинают появляться предположения о том, какими ужасными и тёмными делами мог заниматься Сэйдзи в свое отсутствие.       Шуичи никак не реагирует — в конце концов, он слишком долго провёл в Слизерине, чтобы обращать на это внимание и дать повод другим узнать, насколько очевидна его связь с Сэйдзи. Тем не менее, некоторые из самых злостных распространителей слухов в конечном итоге попадают в незначительные… неприятности.       Во вторник Сэйдзи возвращается, выглядя слегка уставшим до тех пор, пока не падает в обморок посреди урока травологии, и только быстрые действия Шуичи удерживают его от того, чтобы упасть лицом в то, во что уж точно не следует падать. Он тащит Сэйдзи в больничное крыло и сидит у его кровати, пока тот не проснется.       Он сжимает его руку, почти не осознавая этого, пока вдруг не чувствует, как Сэйдзи начинает шевелиться. Затем он отпускает её в приступе внезапного смущения. Кто-нибудь видел? Кажется, никто, кроме целителя. Во всяком случае, эта ошибка не должна была произойти.       Сэйдзи приоткрывает глаза.       — Шуичи? — спрашивает он, явно все ещё немного не в себе.       — Что произошло?       — Только не начинай снова, — Сэйдзи пытается сесть, шатается и падает обратно на кровать ещё до того, как Шуичи успевает его отчитать. — Я в порядке. Просто немного… устал.       Шуичи изо всех сил старается выглядеть настолько скептичным, насколько ему позволяет выдержка.       — Серьёзно, — фыркает Сэйдзи. — Перестань волноваться.       Шуичи опасается, что уже слишком поздно.

***

      Шуичи получает высший балл по всем предметам, кроме (очевидно) ухода за магическими существами и защиты.       Поздравления Сэйдзи отличаются привычным и напускным лицемирем, которое на самом деле близко к искренности настолько, насколько он обычно готов показать другим. Но Шуичи все равно переживает.       Первую половину лета они обмениваются обычным потоком писем. Но потом ответы Сэйдзи становятся все короче, уклончивее, и отстраненнее. А потом и вовсе прекращаются.       После первого письма, на которое он не получил ответ, Шуичи довольно быстро отправил еще три, содержание которых становилось все более резким, требуя хоть какого-нибудь ответа.       Ничего.       Он бы взял штурмом поместье Матоба, если бы знал, где оно располагается. И хотя он почти уверен, что оно находится где-то в северной Шотландии, ему предстояло бы полностью изучить его огромное пространство, котрое явно защищают от внезапных гостей как минимум дюжиной заклинаний (половина из которых, скорее всего, смертельна).       Поэтому он убеждает себя, что разыщет Сэйдзи и расспросит его, как только они вернутся в школу. (Он не позволяет себе думать об альтернативном способе)       Остаток лета проходит ещё хуже, чем предыдущие зимние каникулы.       Единственным светлым моментом становятся два дня, которые он тратит на поиски квартиры в Косом переулке. (Он точно не собирается оставаться в доме отца дольше, чем это предусмотрено законом.) Он находит пару неплохих вариантов и уже заканчивает половину письма Сэйдзи, в котором описывает их, а потом вспоминает и комкает бумагу, не дописав.       Он бы поджёг письмо, если бы ему разрешалось колдовать, или бросил его в камин, будь он в комнате. Вместо этого он разрывает его на мелкие кусочки.

***

      На платформе девять и три четверти Шуичи мельком замечает копну шелковистых черных волос (его гормоны стыдливо довольны решением Сэйдзи продолжать их отращивать), но к тому времени, как он поворачивается, он уже исчез.       Сэйдзи не появляется в его купе, и Шуичи впервые со времен первого курса едет в экспрессе один.       Он не видит его и в экипажах, и к тому времени, когда он входит в Большой зал, Сэйдзи уже стоит там, окруженный со всех сторон людьми в три ряда. Он вообще не смотрит в сторону Шуичи.       В целом он выглядит хорошо, что одновременно и радует, и приводит в бешенство, потому что если проблема не в его здоровье, то в чём тогда? Ведь Шуичи не слепой, и он прекрасно понимает, что Сэйдзи намеренно избегает его.       Он знает, что лучше не требовать объяснений на публике, но с каждым днём он всё больше поддаётся искушению, потому что Сэйдзи невероятно хорошо умеет его сторониться в любой другой момент дня.       Шанс выпадает ему только через две недели после начала занятий в школе, и даже тогда это происходит случайно: он возвращается в свою комнату за книгой по нумерологии и находит там Сэйдзи, который, нахмурившись, листает очередной учебник.       Он, кажется, не замечает Шуичи, ошеломленно стоящего у входа в комнату. Но вскоре он поднимает взгляд, и Шуичи проходит в комнату, закрывает дверь и накладывает на неё пять различных слоев заглушающих и запирающих чар.       — А это не перебор? — мягко спрашивает Сэйдзи. — Или скорее недобор, тут я уже не уверен.       — Я прекрасно понимаю, что ты можешь снять каждое заклинание, — почти веселым тоном соглашается Шуичи. — Но они выиграют мне достаточно времени для плана Б.       Он десятки раз прокручивал в голове этот разговор, каждый раз обдумывая его с нарастающей злостью и напряжением, но поскольку Сэйдзи ведёт себя так же, как и всегда, он с лёгкостью возвращается к их старой дружеской манере.       — И что за «план Б»?       — Не знаю. Может, просто схватить тебя, — Шуичи пожимает плечами, устраиваясь на своей кровати.       Сэйдзи поворачивается к нему лицом.       — Ты такой гриффиндорец.       — Любые средства хороши, — нараспев говорит Шуичи, внимательно рассматривая свой зелено-серебряный шарф.       — Хороши для чего?       — Ты меня избегаешь, — Шуичи поднимает на брюнета взгляд. — И я хочу знать, почему.       — Я не знаю, почему у тебя могло сложиться такое впечатление, — отвечает Сэйдзи. Его плечи не напрягаются и он нисколько не меняется в лице, однако его заколдованный глаз слегка дёргается.       Шуичи в любом случае понял, что он лжёт. Он скрещивает руки на груди и ждет, но вскоре вспоминает, почему он перестал пытаться играть в гляделки с Сэйдзи где-то с середины второго курса.       — Вряд ли всё из-за моей смехотворной некомпетентности в уходе за магическими существами, — говорит он, чтобы заполнить тишину. — Мое последнее письмо тоже не могло быть настолько ужасным. Наша дружба пережила защиту на третьем курсе, в конце концов.       — Возможно, ей и не следовало бы, — говорит Сэйдзи так тихо, что Шуичи на секунду подумал, что ему показалось, если бы на лице брюнета не появилась горькая улыбка.       — Что?       — Ты бы в любом случае набрал больше баллов СОВ по существам, чем любой другой идиот в нашем классе, и ты это знаешь, — говорит Сэйдзи.       Шуичи изо всех сил игнорирует тепло, угрожающее распространиться по всему телу. Глупые чувства.       — Перестань отвлекать меня похвалой. В каком смысле нашей дружбе «не следовало переживать» третий курс?       — Я сказал «возможно», — раздраженно поясняет Сэйдзи. На мгновение он прикрывает глаза и вздыхает. — Ладно, неважно. Если ты заметил, что я избегаю тебя, то наверняка уже понял причину.       — …Просвети меня, — Шуичи внезапно сомневается, хочет ли он вообще продолжать этот разговор.       Ох, Сэйдзи бросает на него взгляд в духе «Не могу поверить, что ты такой маггл». Давненько Шуичи его не видел.       — Я являюсь главой Древнего и Благородного дома Матоба, — говорит Сэйдзи, четко выговаривая каждое слово. — А ты планируешь стать мракоборцем.       Шуичи вдруг задается вопросом, помнит ли Сэйдзи их разговор со второго курса так же ясно, как и он сам. Теперь он понимает слова брюнета намного лучше.       — И что дальше?       Сэйдзи выпрямляется еще сильнее, говоря такие же прямые слова.       — И я не стал бы просить тебя жертвовать твоей честью.       Вот и появилось доказательство того, что не все действия семьи Матобы были полностью законными.       — Я бы не стал совершать на тебя налёт.       Сэйдзи приподнимает бровь.       …Мракоборцы, наверное, должны хотя бы делать вид, что у них есть моральные принципы, верно?       — Значит, я не стану мракоборцем, — говорит Шуичи. — Проблема решена.       — Нет, — Сэйдзи приподнимается, но, похоже, передумывает и садится на своё место. Его голос звучит еще жёстче, чем прежде. — Я не буду заставлять тебя жертвовать своими мечтами ради мен…       — Я и не буду, — перебивает Шуичи, надеясь, что он прав. — Но с чего ты взял, что я мечтаю стать мракоборцем?       — Ты сам сказал это.       — У меня было магглорожденное понятие мира волшебства и отчаянная потребность проявить себя, да и я тогда учился только на втором курсе, — сухо говорит Шуичи.       Он не стал бы лгать и говорить, что этой потребности больше нет, но… В какой-то момент она просто угасла. Ему, возможно, уже не так и важно, что думает остальной мир.       — Я все еще хочу сделать что-то… значимое с той силой, которая находится в моих руках. Защитить кого-нибудь, если смогу понять, как.       «Защитить тебя» хочет сказать он, хоть и знает, что Сэйдзи ему не позволит.       — Все мои желания не имеют никакого отношения к работе мракоборца. Если честно, я все равно подумывал о том, чтобы стать ликвидатором заклинаний. Слышал, что там приходится иметь дело с меньшим количеством людей.       — В общих чертах. Гораздо чаще там работают с гоблинами, — сказал Сэйдзи, все ещё выглядя растерянным.       — Так что если ты меня избегаешь из-за какого-то ошибочного желания «защитить» меня, то…       — Всё не… — брюнет снова вздыхает. — Шуичи. Ты знал, что всё это когда-нибудь закончится, не так ли? Род Матоба — это далеко не самая лучшая компания, с которой следует связываться вне зависимости от твоей профессии. Было бы лучше, если ты…       — Почему бы тебе не позволить мне самому решать, что для меня лучше? — спрашивает Шуичи. — И я не связываюсь с твоей семьёй, я связан с тобой.       В ответ на это заявление Сэйдзи бросает на него испепеляющий взгляд, который он заслуживает. Шуичи пытается снова.       — Ты стал моим другом, несмотря на моё происхождение. Так почему я не могу сделать то же самое, несмотря на твоё?       Сэйдзи кисло на него смотрит.       — Весь этот бред про чистоту крови не имеет значения, — качает он головой, — Было бы легче, если бы ты…       — Может, меня не интересует лёгкий путь.       — Это я уже понял. Но почему? В будущем тебе это принесет только проблемы.       — Потому что я люблю тебя, придурок.       Шуичи замирает. Он не это хотел сказать.       Вскоре он уже стоит у двери, совершенно не помня, как до неё дошёл, и пытается взяться за ручку, прежде чем вспоминает о запирающих чарах, которые сам же и наложил.       Однако как только он заканчивает отменять второе заклинание, ещё одно проносится сине-зеленым светом мимо его уха, с треском врезаясь в дверь.       Шуичи медленно оборачивается. Сэйдзи стоит с палочкой в руке у изножья его кровати. (Шуичи всё ещё кажется, что он слишком близко).       — Забудь, что я сказал, — говорит Шуичи. Мало ли, вдруг сработает.       — Не думаю, что смогу, — отвечает Сэйдзи. — Ты серьёзно?       К сожалению, Сэйдзи видит сквозь его ложь даже лучше, чем сам Шуичи. Блондин вздыхает и прислоняется спиной к двери.       — Да.       — С каких пор?       — Если ты пытаешься собрать на меня компромат…       — С каких пор, Шуичи?       Шуичи поднимает руки.       — Ладно. С четвёртого курса. Когда я понял, что меня никто не интересует потому, что я уже слишком занят мыслями о тебе.       Сэйдзи вновь делает шаг вперёд.       — Вот как. Получается, я снова тебя обогнал.       Теперь он точно стоит чересчур близко. Шуичи отпрянул бы назад, если бы это было возможно. И если бы он не был занят осмыслением сказанных брюнетом слов.       — Постой… Ты хочешь сказать, что…       В глазах Сэйдзи мелькает самодовольный огонёк, который определённо не должен казаться настолько притягательным.       — Наверное, с того момента, когда ты сказал мне своим нелепо-самодовольным тоном, что я «всё произносил неправильно».       В его словах столько неправды, что Шуичи и не знает, с чего стоит начать.       — Во-первых, я так не говорю. И я не был самодовольным. А вот…       Сэйдзи протягивает руку и касается ладонью его щеки (Чересчур, слишком близко), после чего все дальнейшие мысли Шуичи улетучиваются.       Он уже точно не вспомнит, кто из них дотронулся до чужих губ первым, делая их встречу неизбежной. (Хотя время от времени они наверняка будут спорить о деталях)       — …А вот ты таким был.       — Пожалуй, — довольно соглашается Сэйдзи, вновь прижимаясь к его лицу.       На ощупь его волосы такие же шелковистые, как и на вид, особенно после того, как они освобождены от неизменного низкого хвоста.       — Мне потом понадобится эта резинка.       — Я помогу её найти.       Рука Сэйдзи скользит по щеке блондина и касается его более коротких волос. Если Шуичи и был потерян раньше, то сейчас его уже не вернуть. Сэйдзи отстраняется. Шуичи открывает глаза и видит, что взгляд Сэйдзи становится серьёзным.       — Тебе же будет лучше, если ты уйдешь.       — Ты потерял свой последний шанс убедить меня в этом, когда не позволил выйти из комнаты.       Губы брюнета искривляются в улыбке.       — Я всего лишь человек.       Шуичи улыбается и слегка наклоняет голову вперед, прижимаясь ко лбу Сэйдзи.       — Тогда тебе просто придется смириться с последствиями.       Сэйдзи издает тихий смешок.       — Видимо, так и есть.

***

      Почти ничего не меняется.       Сэйдзи наконец перестает избегать его, и слухи о состоянии их дружбы рассыпаются и возвращаются к прежнему статус-кво.       (Шуичи уже давно понял, что дружба с Сэйдзи означает, что он всегда будет объектом разных сплетен. Да и молва о том, что он стал первым Натори, которого мир магии увидел за долгое время, никогда не повредит)       Шуичи официально меняет желаемую должность с мракоборца на ликвидатора заклинаний. Не то чтобы это имело большое значение — ведь он уже посещает все необходимые занятия.       Они болтают, спорят, занимаются и затем спорят ещё сильнее.       Время от времени они исчезают в глубинах заброшенного коридора или тщательно скрытых уголках и появляются оттуда вновь с безупречным видом и без единой складки на одежде. Ну да кого это волнует?       Сэйдзи исчезает на зимние каникулы, а затем и на Пасху, и Шуичи ждёт, ненавидя себя за то, что больше ничего не может сделать. А еще он ненавидит осознание той единственной вещи, которая никогда не изменится: он не сможет стать частью рода Матоба, и в некоторые стороны своей жизни Сэйдзи, вероятно, ни за что его не пустит. Иногда он попросту не сможет защитить его от каких-то вещей.       Когда Сэйдзи возвращается, Шуичи хочет броситься к нему; хочет тщательно осмотреть его, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Но ни один из них пока не заинтересован в том, чтобы разбираться с последствиями работы Сэйдзи, поэтому Шуичи старается не проявлять больше беспокойства, чем в предыдущие годы, и приберегает свою заботу до того момента, пока они не останутся наедине.       И на этот раз Сэйдзи действительно в порядке.

***

      Они оба получают «П» на своих ЖАБА, которые нужны для продолжения выбранной карьеры, хоть и получают только «В» по травологии. Оценка Шуичи по астрономии тоже падает до «В» и на мгновение он расстраивается, но… Разве хотел бы он использовать потерянное учебное время как-то иначе?

***

      — Ещё раз спасибо за помощь с переездом, — говорит Шуичи, устанавливая последний книжный шкаф на место с удовлетворительным взмахом палочки.       Квартира совсем небольшая: одна спальня и гостиная, совмещенная с кухней, но опрятная и довольно дешевая, всяко лучше, чем дом его отца.       — Важно знать свою конечную цель, — произносит Сэйдзи, явно подражая их инструктору по трансгрессии, отчего Шуичи поддается желанию швырнуть в него подушкой. Однако его радует подразумеваемое обещание брюнета вернуться.       Сэйдзи, конечно же, ловит её и кидает обратно на кровать. Затем, немного подумав, устраивается на ней сам.       — Вполне неплохо.       Кровать совсем новая — Шуичи впервые потратил крупную сумму на её королевский размер. Матрас в ней был гораздо удобнее, чем в доме его отца, хоть и не совсем такой, как в Хогвартсе.       — Это были первые слова, что ты мне сказал, помнишь? Я тогда так разозлился.       — Хех, и правда, — Сэйдзи бросает на него озорной взгляд. — В конце концов, ты попался в мою ловушку.       — Если ты скажешь, что это была часть твоего плана, то я тебе не поверю.       Шуичи оглядывает комнату, решив, что на данный момент она достаточно убрана, и садится на кровать, слегка обхватывая левую ногу Сэйдзи своей правой и прижимаясь, когда тот обнимает его за талию. Теперь они спокойно могут это делать, не задумываясь о том, что кто-то может на них посмотреть или высказать им что-то.       — Тогда не буду утруждать себя.       Сэйдзи слегка хмурится, и Шуичи мягко задевает его плечом.       — В чём дело?       — Мм? А, просто… Задумался. У нас впереди долгий и, вероятно, не самый приятный путь.       Не нужно быть гением, чтобы распознать вероятную причину таких мыслей, но Шуичи искренне ценит, что Сэйдзи перестал спрашивать его о том, уверен ли он.       Его ответ всегда будет оставаться неизменным.       Шуичи не уверен, что думает Сэйдзи по этому поводу, но сам он отказывается жалеть о чём-либо. Даже о тех моментах, когда ему остаётся только ждать и беспокоиться.       Шуичи пожимает плечом, неуверенно прижимающимся к чужому боку.       — И что в этом нового? Если бы я хотел жить тихой и скучной жизнью, то проигнорировал бы своё письмо из Хогвартса.       Он размышляет о некоторых случаях, в которых были похожие последствия и добавляет:       — Или ответил бы, сказав «нет, спасибо».       — …Я рад, что ты этого не сделал.       — Как и я, — отвечает Шуичи — Так что не переживай. Что бы ни ждало нас в будущем, мы справимся с этим вместе.       — Какой же ты все-таки гриффиндорец.       Шуичи сталкивает его с кровати, и Сэйдзи радостно смеётся в ответ.