Ты просил найти выход,а выход только такой

      Питер проснулся от того, что мягкие лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы и касались его лица. Тепло проникало в его сознание, постепенно вырывая из сонного состояния. Он сонно прищурился, пытаясь защититься от яркого света, но это не помогло: солнце словно решило настойчиво будить его в этот утренний час. Его тело было расслаблено, но что-то ощущалось непривычно — он почувствовал лёгкое давление на спину. Чужая рука, тёплая и уверенная, обнимала его, не позволяя пошевелиться.       Питер замер, осознавая, что не один. Медленно, будто боясь разрушить этот хрупкий момент между сном и реальностью, он повернулся на бок, ощущая, как рука скользнула по его телу. Его лицо оказалось в опасной близости к чужой груди, крепкой и тёплой, пахнущей чем-то мужским и успокаивающим, каким-то знакомым ароматом — смесью чистоты и едва уловимых нот одеколона. Сердце Питера замерло на секунду, прежде чем забиться быстрее.       Он глубоко вдохнул, чувствуя кожей, как грудная клетка того, кто лежал рядом, поднималась и опускалась в такт размеренному дыханию. Этот звук и ритм были странно успокаивающими. Питер открыл глаза и, несмотря на внутреннее волнение, не смог заставить себя отодвинуться. Его взгляд скользнул вверх по груди, изучая каждый изгиб, ощущая тепло кожи, прежде чем встретиться с усталым, но спокойным лицом мужчины, который всё ещё спал рядом.       Питер осторожно провёл пальцами по одеялу, не решаясь двигаться дальше. Чувство реальности становилось всё более явным. Тревога и смятение боролись внутри него, смешиваясь с неясными воспоминаниями о прошедшей ночи.       Питер медленно поднял взгляд и замер, осознавая, кто лежит рядом с ним. Это был Баки. Его черты лица, обычно напряжённые и строгие, сейчас казались расслабленными во сне, что придавало его облику непривычную мягкость. Питер чувствовал, как холодок пробежал по его коже, и одновременно теплота от близости Баки продолжала окутывать его, словно ловушка. Но больше всего Питера пугало не это.       Он не мог отвести взгляд от лица Баки, но внутренняя тревога нарастала, и взгляд невольно метнулся вниз. Осторожно, будто боясь того, что он может увидеть, Питер начал поднимать край одеяла, который едва прикрывал их тела. Он медленно приподнял его и увидел то, что сразу вызвало волну шока и стыда — они оба были абсолютно голыми. Питер почувствовал, как кровь прилила к его лицу, а в груди зародилось неясное чувство паники.       Его разум замер, но тело начало действовать автоматически, будто на чистом адреналине. Нужно было выбираться, и чем быстрее, тем лучше. Питер медленно, стараясь не нарушить спокойствие сна Баки, начал осторожно убирать его руку со своей талии. Пальцы Баки неохотно отпускали, как будто даже во сне он чувствовал чужое движение, и Питер на мгновение застыл, боясь разбудить его. Но Баки лишь тяжело вздохнул, и его дыхание снова стало ровным.       Питер с трудом перекатился на край кровати, стараясь действовать как можно аккуратнее. Он медленно начал вставать, но почувствовал резкую боль в пояснице, что заставило его замереть и стиснуть зубы, чтобы не выдать себя. Боль пронзила его, напоминая о ночи, которая явно не прошла бесследно. Сдерживая стон, он медленно поднялся на ноги, его сердце билось так, словно могло прорваться сквозь грудь. Теперь стояла задача найти одежду и, если получится, исчезнуть незамеченным, оставив Баки спящим и ни о чём не подозревающим.       Питер, дрожащими руками схватив свою одежду, быстро натянул её на ходу, пытаясь не думать о том, что произошло. Каждое движение казалось неестественно быстрым, как будто он пытался убежать от собственных мыслей. Сердце колотилось в груди, а в голове крутились сотни вопросов. Добравшись до своей комнаты, он быстро открыл дверь, надеясь на мгновение тишины и одиночества, чтобы осмыслить всё. Но то, что он увидел, остановило его на месте.       На его кровати лежал Квентин — его парень. Он был расслаблен, как будто никуда и не уезжал, погружён в экран телефона. Однако, едва услышав шаги Питера, он тут же оторвался от экрана и посмотрел на него. В его взгляде читалась тёплая радость, как будто возвращение Питера было именно тем, чего он ждал.       Питер замер, ошеломлённый.       — Почему ты здесь? — вырвалось у него прежде, чем он успел обдумать свои слова. Вопрос прозвучал глупо и резко. Это был его парень, у них общее пространство, так что, конечно, Квентин мог быть здесь. Но в то же время этот вопрос казался абсолютно логичным, потому что Квентин должен был быть в командировке ещё неделю.       Квентин посмотрел на Питера с лёгким удивлением, не ожидая такого вопроса.       — Приехал пораньше, — улыбнулся он, немного приподнявшись на кровати, — сюрприз.       Сердце Питера сжалось, смешанные чувства захлестнули его ещё сильнее.       Квентин встал с кровати и уверенно подошёл к Питеру, притянув его ближе и не давая времени на раздумья, нежно втянул его в поцелуй. Питер ответил, но неохотно, чувствуя, как что-то внутри него словно блокировало привычную отдачу. Воспоминания о ночи с Баки не отпускали, мешая сосредоточиться на моменте. Тело отзывалось на прикосновения Квентина, но разум был где-то далеко.       Квентин, скользнув руками по Питеровым бокам, нежно обнял его за талию, а затем опустил руки ниже. В этот момент Питер не сдержал стон, но не от удовольствия, а от острой боли, которая внезапно прострелила поясницу. Видимо, Баки этой ночью был далеко не нежен. Квентин тут же насторожился, подняв взгляд на Питера с тревогой.       — Что такое? — спросил он, его голос был полон заботы.       Питер замер на секунду, не зная, как объяснить. Он отвёл глаза, пытаясь придумать что-то правдоподобное, и, наконец, проговорил:       — Неудачный патруль.       Улыбка на его лице вышла неестественной, но он надеялся, что Квентин этого не заметит. Внутри себя Питер лихорадочно молился, чтобы его регенерация уже успела убрать почти все следы прошлой ночи.       Квентин посмотрел на него с подозрением, но, видимо, решил не углубляться в расспросы. Он кивнул, хотя в его взгляде всё ещё мелькала тень беспокойства. Питер почувствовал облегчение, но оно было кратковременным, тревога всё ещё сжимала его изнутри.       Квентин, внимательно глядя на Питера, спросил с лёгким недоумением:       — Где ты был? Я вернулся ближе к одиннадцати, когда вечеринка у Мстителей была в полном разгаре. Стив в одних трусах танцевал перед Тони, и они оба были явно слишком пьяные. Но тебя я там уже не застал. Наташа сказала, что ты ушёл с Баки, на патруль.       Питер почувствовал, как внутри что-то похолодело. Слова Квентина отозвались эхом в его голове, заставив его вспомнить, что на самом деле происходило вечером.

***

      Все были расслаблены, смеялись, пили больше, чем следовало. Питер вспомнил, как они играли в «правду или действие». Все вокруг были на грани, казалось, что любое действие или слово могли привести к чему-то неожиданному. Алкоголь сделал своё дело, и атмосфера была лёгкой, но наэлектризованной.       Он собирался пойти в свою комнату, чувствуя, что выпил слишком много, и не хотел больше участвовать в играх, но, как только он встал, чтобы уйти, Баки поднялся следом. Питер сначала не придал этому значения, воспоминания обрывками начали возвращаться, рисуя картину, которую он так хотел бы забыть.       Питер провёл полвечера рядом с Тони и Наташей, но его внимание то и дело скользило к Баки. Между ними происходила странная игра взглядов, наполненная скрытым напряжением. Баки, казалось, замечал каждое его движение. Питер не мог удержаться: он то прикусывал губы, то медленно облизывал их, чувствуя, как алкоголь затуманивает разум. Всё это время он бросал на Баки слишком откровенные взгляды, как будто специально провоцируя его. Когда он взял трубочку от коктейля и пошло провёл её между губ, глядя прямо в глаза Баки, напряжение между ними стало почти осязаемым.       Алкоголь делал своё дело — Питер пил слишком много, чтобы трезво мыслить, и понял, что пора остановиться. Он поднялся на ноги, слегка покачнувшись, и объявил, что идёт спать. Когда он начал двигаться к выходу, его ноги заплелись, и он чуть не упал, споткнувшись о край дивана. Питер тихо рассмеялся над собой, пытаясь собрать силы и дойти до своей комнаты, но внутри что-то подсказывало ему, что вечер далеко не закончен.       Он шёл по тёмному коридору, не переставая думать о том, что только что произошло. Его шаги эхом раздавались по пустому пространству, когда внезапно кто-то схватил его за руку и рывком развернул. Питер спиной ударился о стену, и перед ним оказался Баки. В его глазах горело что-то дикое, необузданное. Железная рука прижимала Питера к стене, не давая пошевелиться, а другая рука мягко, но решительно подняла его лицо за подбородок, заставив их взгляды встретиться.       Баки не стал ничего говорить. Он резко наклонился, и их губы слились в грубом, страстном поцелуе. Питер почувствовал, как всё вокруг словно замерло. Поцелуй был жёстким, без всякой нежности, но в этом было что-то такое, что заставило Питера полностью погрузиться в момент. Баки целовал его так, будто весь вечер вёл к этому — к этой вспышке необузданной страсти, подавленной желаниями и тайной близостью.       Оторвавшись от поцелуя, Баки откинулся немного назад, его взгляд был полон решимости и даже дикого удовлетворения. Он посмотрел на Питера с хищной улыбкой и произнёс, голос его был низким и хриплым:       — Ты сейчас ответишь за всё, куколка. — Эти слова звучали как угроза и обещание одновременно, и Питер почувствовал, как в его животе заволновался клубок ожидания и страха.       Баки быстро и уверенно подхватил Питера на руки, они были удивительно сильными, несмотря на железный протез он переносил Питера с лёгкостью. Питер едва успел понять, что происходит, когда Баки уже шагал к своей комнате. Всё вокруг мелькало: стены коридора, свет в их конце. Питер пытался сосредоточиться, но его голова всё ещё немного кружилась от алкоголя.       Баки вошёл в свою комнату и без церемоний кинул Питера на кровать. Питер почувствовал, как матрас прогнулся под его телом, и ещё больше осознал свою уязвимость. В комнате было темно, только лунный свет, пробивающийся сквозь окна, освещал их тела. Баки, не теряя времени, снял с себя футболку, обнажая крепкие мышцы и хорошо выраженные кубики пресса. Его фигура была идеально сложена, а движения — быстрыми и решительными.       Он накрыл своим телом Питера, и их тела соприкоснулись, вдыхая один и тот же горячий воздух. Баки снова поцеловал Питера, его губы были настойчивыми и требовательными. Питер, чувствуя жар от его тела, водил руками по рельефным кубикам пресса Баки. Его ногти, изогнутые и острые, невольно царапали кожу, оставляя тонкие дорожки, которые поднимали ещё больше жара между ними.       Баки, чувствуя, как напряжение нарастает, раздвинул ноги Питера шире, его взгляд стал ещё более интенсивным и решительным. Он поднялся над Питером, а его рука, обладая железной силой, держала его на месте. Баки резко схватил нижнюю часть футболки Питера и, не церемонясь, разорвал её, порвав на куски. Ткань разлетелась, и Питер почувствовал, как его грудь открылась. Баки не задержался, снял с Питера последние остатки одежды, оставляя его полностью голым.       Питер лежал перед ним, уязвимый и открытый, каждый вздох и каждый шорох ткани оказывались в центре внимания. Ближайшее время казалось застывшим в ожидании, и Питер, хотя и был ошеломлён происходящим, не мог оторвать глаз от Баки, который смотрел на него с таким же страстным выражением лица.       Питер, приподнявшись на локтях, посмотрел на Баки с налётом вызова в глазах и произнёс с насмешкой:       — Ты знаешь, что я всегда хотел попробовать, каково это — быть твоей игрушкой? — Его слова были явно слишком откровенными, и в них звучало не только влечение, но и искреннее желание поддразнить.       Баки ухмыльнулся, его взгляд стал ещё более насыщенным, как будто Питер только что разжёг ещё большую страсть. Секунда промедления — и Питер, меняя позиции, стал нависать над Баки. Он оказался сверху, но ненадолго, так как быстро спустился ниже, перехватив инициативу.       Питер начал осторожно расстёгивать ремень на штанах Баки, его пальцы дрожали от нетерпения. Ремень был легко расстёгнут, и Питер аккуратно снял его. Затем он принялся за штаны, скользя по поясу Баки, и, слегка приподняв их, снял вместе с трусами. Когда одежда была убрана, перед ним открылась полная картина, и Питер почувствовал, как всё внутри него напряглось от возбуждения.       Питер осторожно взял член Баки в руку, его пальцы скользнули по стволу, чувствуя тепло и твёрдость. Он лениво провёл по нему, отчасти наслаждаясь этим чувством, а затем, поднимая взгляд на Баки, приоткрыл губы и начал медленно и уверенно погружать головку в рот, он обвёл её языком, после чего начал нежно посасывать, втягивая щёки, он насаживался всё глубже, позволяя себе почувствовать каждую текстуру, каждую реакцию.       С каждым движением Питер увеличивал глубину, поглощая член Баки всё больше, не отрывая взгляда от его глаз. Он видел, как Баки зажмурился от удовольствия, как его мышцы напряжены, а дыхание становится всё более прерывистым. Эти знаки говорили о том, что Баки на грани, и это только подогревало желание Питера продолжать.       Питер выпустил член изо рта, чтобы провести языком от самого основания, мазнув кончиком по яичкам, до головки, обвести её и снова опуститься ниже.       Баки долго не выдержал, его руки скользнули к голове Питера. Он положил одну руку на его голову, крепко сжимая волосы, чтобы направлять движения, а другая рука вцепилась в края кровати. Баки откинул голову назад, его тело содрогнулось от нарастающего удовольствия. Он судорожно застонал, его дыхание становилось всё более тяжёлым и быстрым.       Питер опустил взгляд наверх, оставив во рту лишь головку, нажимая самым кончиком языка на уретру. И снова встретился с ним взглядами, видя, как мужчина борется с самим собой, но стоило лишь тонким пальцам провести по яичкам, Барнс опустил руку в его волосы и надавил на затылок, снова призывая его взять до основания.       Питер языком чувствовал его пульсацию, понимая, что ему осталось совсем недолго, Питер стал двигаться активнее самостоятельно, доводя его, внимательно прислушиваясь к шумному, рваному дыханию. Спустя мгновение сверху донёсся до дури красивый стон, низкий и хриплый, Баки кончил глубоко в глотку Питера, не позволяя тому отстраниться ещё около минуты.       — Хорошо сосёшь, куколка, но ты ведь не думаешь, что это всё? — Баки поднял Питера и кинул на кровать, снова целуя его, проходя языком по зубам Питера, а потом сплетаясь с ним, чувствуя свой вкус на чужом языке.       Не открываясь от поцелуя, Баки просунул руку под свою кровать, нащупывая смазку и презервативы.       — Не хочу знать, что они делают у тебя под кроватью, — оторвавшись, сказал Питер и, глядя на лубрикант в руках Баки, перевернулся на живот, ложась лишь верхней частью тела на кровати, выпячивая задницу.       — Я даже не знал, что ты такая шлюха, Паркер. — Баки шлёпнул Питера по выпяченным половинкам и, наклоняясь к ним, развёл их в сторону, проходясь уже по мокрой дырочке языком, вызывая заглушённый стон, за что получил ещё один шлепок. — Только попробуй ещё раз так сделать       — А то что?       — Ты доиграешься, куколка.       Проводя ещё раз языком по сжимающейся дырочке, Баки отстранился и выдавил смазку себе на пальцы, проникая сразу двумя, вслушиваясь в громкий стон сверху.       — Ещё, — выгибаясь в спине и насаживаясь на пальцы, попросил Питер, не сдерживая стоны, когда Баки начал в нём двигаться.       Барнс ухмыльнулся, но всё равно сделал, как ему сказали: он протолкнул пальцы глубже и раздвинул их на манер ножниц. Снова прижимаясь языком к дырочке, мужчина размашисто слизал языком капли обильно стекающей смазки, проталкивая язык внутри, и сжал пальцы, находя простату и надавливая на неё чуть сильнее, вызывая в Питере новый громкий стон. Со временем Баки добавил третий палец и, растянув должным образом, перевернул Питера на спину, снова целуя и раскатав по члену презерватив, пристроился крупной головкой к розовому входу.       Питер, не отрываясь от Баки, положил руки ему на плечи, прижимая к себе сильнее, чувствуя, как тот вошёл в него одним толчком, Питер выгнулся под ним, они застонали в унисон.       Баки, не давая толком привыкнуть к себе, начал размашисто двигаться, полностью выходя и с громким шлепком входя снова, толчки были быстрыми, резкими и грубыми, словно они куда-то спешили. Пошлые шлепки заполнили комнату, не прерываясь ни на миг. Баки снова ощутимо и со звонким шлепком опустил ладонь на ягодицу, сжимая её пальцами, с наслаждением наблюдая за тем, как Питер откинул голову, срываясь на громкий несдержанный стон. Питер стонал ему прямо в губы, прикусывая их, сжимая его волосы в пальцах.       — Блять, сильнее.       Через пару толчков мужчина, закинув его ногу на своё плечо, с силой сжал тонкую щиколотку, продолжая трахать его так же безумно, так же быстро, откидывая его руку в сторону, не давая продолжать ласкать себя.       Оба были на пределе, Баки, чувствуя, как Питер начал сжиматься вокруг его члена, быстро вышел из него, получив недовольный стон, и, сняв презерватив, снова вошёл и, издавая громкий и хриплый стон, кончил внутрь Питера.       Чувствуя, как в нём растекается сперма мужчины, Питер, пару раз проводя рукой по своему члену, кончил себе на живот.

***

      Питер, стараясь не выдать своих мыслей, кивнул Квентину, надеясь, что тот не заметит его замешательства.       — Да, был патруль... Баки предложил вместе сходить, я не стал отказываться.       Квентин внимательно посмотрел на Питера, как будто пытаясь прочитать его мысли. Он, похоже, не был удовлетворён этим объяснением, но, видимо, решил не углубляться в детали. Вместо этого он сжал Питера в объятиях, его руки обвились вокруг его талии, и, не отпуская, продолжил:       — Ну, раз так... В любом случае, я рад, что ты уже дома. Я переживал, не зная, где ты был. — Он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло искреннее облегчение. — Но, раз уж ты здесь, может, пойдём на кухню? Я приготовлю завтрак, ты ведь голодный?       Питер почувствовал, как внутреннее напряжение немного отпускает. Он кивнул, стараясь скрыть свою усталость и боль, и ответил:       — Да, конечно. Прости, что не предупредил.       Они направились на кухню, и Питер попытался сосредоточиться на этом моменте, чтобы немного отвлечься от своих воспоминаний и переживаний.       Когда Питер и Квентин вошли на кухню, они увидели Баки, сидящего за столом без футболки. Питер сглотнул, почувствовав, как напряжение снова возвращается, и поздоровался, стараясь скрыть смущение.       — Привет, Баки, — произнёс он, стараясь сделать голос ровным.       Квентин, следуя за Питером, тоже поздоровался, но не удержался от того, чтобы обратить внимание на спину Баки. С лёгкой усмешкой он спросил:       — Была жаркая ночь?       Баки взглянул на Квентина, затем перевёл взгляд на Питера с красноречивым выражением в глазах, которое говорило больше, чем слова. Он откинулся на стуле, улыбаясь.       — Да, очень жаркая, — подтвердил Баки, его тон был насыщен намёками и игривостью. — У меня никогда не было такой ночи, и я был бы не против повторить это снова.       Эти слова и взгляд Баки оставили Питера в замешательстве, но он попытался сохранить спокойствие. Он заметил, как Квентин, не потеряв улыбки, начал готовить завтрак, возможно, пытаясь отвлечь внимание от неловкого момента. Питер сосредоточился на звуках и запахах кухни, надеясь, что это поможет ему отвлечься и вернуться к более нормальному состоянию.       Питер, не зная, почему, сел напротив Баки, его взгляд был устремлён в стол, стараясь избежать контакта с окружающими. Внезапно он почувствовал на своих ногах лёгкое движение. Питер поднял взгляд и увидел, что Баки с усмешкой смотрит на него, явно довольный своей реакцией. Баки провёл своей ногой по ноге Питера, оставляя лёгкое, но заметное прикосновение. Питер почувствовал, как его сердце забилось быстрее, но прежде, чем он успел что-то сделать, Баки резко встал и, не сказав ни слова, вышел из кухни.       В это время Квентин, закончив готовить завтрак, подошёл к столу и поставил перед Питером тарелку с едой. Затем он сел на место Баки, его взгляд был красноречив и наполнен вопросами.       — Вот, — сказал Квентин, — завтрак готов. Надеюсь, это немного улучшит твоё настроение.       Питер заметил, что Квентин явно был взволнован, его взгляд был настойчивым, и это только усугубило его собственное внутреннее смятение. Быстрая смена эмоций и поведения окружающих сбивала с толку, и Питер не знал, как правильно реагировать. Он попытался сосредоточиться на еде, стараясь игнорировать тревогу, но внутри него чувства и мысли переплетались в беспокойный клубок.       Когда завтрак был окончен, Питер и Квентин направились к своей комнате. Питер, стараясь сохранить спокойствие, решил принять душ, чтобы освежиться и немного расслабиться. Квентин, заметив его намерение, предложил:       — Сходим вместе? Я соскучился. — Бек положил руки на талию Питера, проводя носом по его щеке.       Питер, немного растерянный и не зная, как ответить, начал придумывать отговорки:       — Давай в следующий раз. Мне просто нужно немного побыть в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок. Да и у нас, наверное, будет ещё много времени, чтобы провести его вместе, не так ли?       Квентин посмотрел на него с недовольством, заметив, как его настроение изменилось. Он хотел провести время с Питером и был немного разочарован тем, что тот пытается избежать его компании. Однако после краткого молчания и видя, что Питер действительно настроен отдохнуть один, Квентин вздохнул и, хоть и раздражённый, отпустил его:       — Ладно, если тебе нужно побыть одному, я не буду настаивать. Если что, зови.       Питер кивнул, поблагодарив его, и направился в ванную. Пока вода текла, он надеялся, что этот момент уединения поможет ему разобраться в своих мыслях и чувствах.       В душе Питер стоял под струёй воды, пытаясь расслабиться, но мысли бурлили в его голове. Он чувствовал, как тёплая вода стекает по его телу, но внутренний холод не отпускал. Питер думал о том, что отношения с Квентином давно уже были в упадке и что его связь с Баки стала лишь последней каплей в чаше, которая и без того была переполнена.       Он вспомнил, как в середине их отношений всё казалось обещающим, как он искренне надеялся, что всё наладится и станет лучше. Однако с течением времени Квентин стал всё более отстранённым и холодным. Их разговоры стали редкими, а встречи — натянутыми. Питер пытался найти пути для исправления ситуации, старался сохранить тепло и любовь, но, похоже, это было бесполезно.       Каждый раз, когда Питер думал, что они могут вернуть былую близость, он сталкивался с новыми барьерами — дистанция, отсутствие эмоциональной поддержки, непонимание. Это всё накапливалось, и каждый раз, когда Питер пытался сблизиться, Квентин отстранялся ещё больше.       Измена с Баки хоть и была спонтанной, стала кульминацией этих проблем. Питер понимал, что это не только нарушение доверия, но и результат глубокого недовольства, которое накопилось за долгие месяцы. Он осознавал, что измена лишь подчёркивает то, что их отношения были на грани распада задолго до этого момента.       Питер закрыл глаза под струёй воды, пытаясь вымыть не только физическую усталость, но и эмоциональное бремя.       Когда Питер вышел из душа, Квентин сидел на стуле, скрестив руки и сверля Питера недовольным взглядом. Питер, увидев его выражение, сразу почувствовал, что назревает разговор.       — Что случилось? — спросил Питер, пытаясь скрыть свою внутреннюю тревогу.       Квентин ответил, не меняя тона:       — Я хотел бы знать то же самое. Почему ты ведёшь себя так, будто у нас всё уже кончено?       Питер, немного раздражённый, ответил:       — Может, потому что ты сам дал понять, что тебе всё равно? Мы давно уже отдалились, и я просто не вижу смысла продолжать это так.       Квентин встал с места и шагнул к Питеру.       — Отдалились? Ты забыл, что я пытался наладить контакт? Но всё, что я получал взамен, — это твоё постоянное избегание и холод.       Питер, уже одетый в футболку и джинсы, взорвался:       — Холод? Ты думаешь, что я виноват во всём? Ты сам стал отстранённым и не желающим общаться. Как мне было справляться с этим?       Квентин развернулся и с явным раздражением сказал:       — Мы оба не старались изо всех сил, но вместо того чтобы говорить, мы только ругались и создавали напряжение. Какого чёрта ты ждал?       Питер воскликнул:       — Я ждал, что ты проявишь инициативу, а ты только критикуешь! Ты же видишь, как всё было плохо между нами. Я уже не знаю, как это исправить.       Квентин, вздыхая и видя, что их разговор не ведёт к конструктивному результату, сказал:       — Знаешь, что? Возможно, тебе стоит найти способ разобраться в наших отношениях. Это моё последнее предложение. Если ты хочешь что-то изменить, сделай это.       Питер почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. Он не знал, что ответить, и просто кивнул.       Уже вечером, выходя из лаборатории, где Питер провёл почти весь день, он чувствовал себя усталым и перегруженным мыслями. Пока он шёл по коридору, его мысли были заняты только недавним разговором с Квентином и тем, как всё это будет разворачиваться дальше. Внезапно впереди он увидел Баки. Внутри всё похолодело — не время и не место для новых разговоров, тем более таких сложных.       Питер попытался незаметно свернуть в сторону, надеясь, что Баки не обратит на него внимания. Но всё оказалось напрасным. Баки заметил его и сразу же начал звать.       — Питер! Эй, Питер, подожди!       Баки приближался с каждым шагом, а Питер старался ускориться, но безуспешно.       Когда Баки догнал его, он уверенно взял Питера за локоть, останавливая его. Питер почувствовал силу и твёрдость этой хватки, но не сопротивлялся. Сложно было объяснить, почему он не смог вырваться или хотя бы возразить — что-то в Баки заставляло его подчиняться.       — Нам нужно поговорить, — сказал Баки, его голос был низким и напряжённым.       Питер пытался что-то сказать, но Баки решительно направил его в сторону своей комнаты. Питер лишь молча шёл, не в силах противостоять, понимая, что этот разговор неизбежен.       Они вошли в комнату, и Баки закрыл дверь за собой, создавая ещё более напряжённую атмосферу. Питер чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Баки повернулся к нему, его глаза горели недовольством.       — Почему ты меня избегал весь день? — начал Баки резко, голос его был полон раздражения.       Питер сделал шаг назад, скрестив руки на груди, пытаясь защититься, но не только физически, а скорее эмоционально.       — Я не избегал тебя… Просто было много дел. Лаборатория, ты знаешь, Тони всегда требует максимум внимания. — Питер попытался уйти от конфликта, но его голос звучал неуверенно.       Баки фыркнул, делая шаг ближе.       — Не ври мне, Питер. Я видел, как ты свернул, когда заметил меня. Ты думаешь, что сможешь избежать этого разговора? — он говорил всё громче, и его раздражение нарастало.       Питер сжал кулаки, его терпение начало лопаться.       — Да потому что не знаю, как с тобой разговаривать после всего этого! — выпалил он, не сдержавшись. — Всё было слишком быстро, слишком неожиданно! Я не знаю, что ты ждёшь от меня, Баки!       Баки нахмурился, его челюсть напряглась.       — Я не жду ничего сверхъестественного, Питер. Но ты хотя бы мог поговорить со мной, а не делать вид, что ничего не было! Мы же взрослые люди.       Питер, чувствуя себя всё более загнанным в угол, выплеснул:       — А о чём мне говорить? О том, что я изменил своему парню с тобой? Что я теперь вообще не понимаю, что делать с нашими отношениями? Ты хочешь, чтобы я притворялся, что всё нормально?       Баки сделал шаг ещё ближе, и их лица теперь были на одном уровне, их дыхание перемешивалось.       — Я не прошу притворяться. Я хочу, чтобы ты был честен. И с собой, и со мной. Ты же не можешь так просто уйти и забыть всё, что произошло. Ты знаешь это. — Его голос стал тише, но ещё более напряжённым.       Питер отвёл взгляд, чувствуя, как всё внутри него сжимается. Он вздохнул, пытаясь собраться с мыслями.       — Я… Я просто не знаю, что дальше. Всё стало настолько запутанным… Квентин, ты… Я не уверен, что готов к этому, Баки.       Баки посмотрел на него с глубоким пониманием, но не ослабил свой напор.       — Может, ты не готов. Но это не значит, что ты можешь убежать. Мы оба в этом замешаны, и тебе придётся с этим разобраться.       Баки внимательно смотрел на Питера, глаза горели решимостью. Он знал, что не может отступить сейчас, хотя бы потому, что всё это затягивалось слишком долго.       — Слушай, Питер, — его голос стал твёрже, словно он уже принял решение. — Либо ты сам расскажешь всё Квентину, либо это сделаю я. Мы не можем продолжать так. Я не хочу быть твоей тайной или ошибкой. Я заслуживаю больше, чем это.       Баки подошёл ближе, и его лицо стало серьёзным.       Питер застыл. Он посмотрел на Баки широко раскрытыми глазами, не веря в то, что только что услышал. Его сердце колотилось, а в голове крутились десятки мыслей. Ситуация становилась всё более безвыходной, и Питер вдруг осознал, что уже не может скрываться за привычными отговорками.       — Баки, — начал он, голос дрогнул, — ты не понимаешь, это не так просто. Квентин… Мы были вместе долгое время, и... Я не могу просто прийти и всё разрушить одним разговором.       Баки прервал его, его голос был твёрд и решителен:       — Это не разрушение, Питер. Это правда. И она рано или поздно выйдет наружу, ты сам это знаешь. И мне не всё равно. — Баки замолчал на мгновение, потом добавил более тихо, почти шёпотом, но с ощутимым нажимом: — Ты мне действительно нравишься. И я не хочу, чтобы это было просто одной случайной ночью. Но я не буду терпеть ложь и скрытность. Не для этого я здесь.       Питер молчал, не зная, что ответить. Его сердце тяжело колотилось, а мысли путались. Слова Баки звучали так уверенно, и это только усугубляло его внутреннюю борьбу.       — Но... — Питер вздохнул, тяжело подбирая слова. — Я не готов. Если я расскажу Квентину, всё будет кончено. А что, если... если это просто ошибка? Что, если всё это... не стоит того?       Баки нахмурился, его глаза заблестели от возмущения.       — Ты правда так думаешь? Ты считаешь меня ошибкой? — его голос был полон горечи. — Если ты не видишь в этом ничего настоящего, тогда скажи мне прямо сейчас, и я уйду. Но если это что-то значит для тебя, Питер, тогда будь честен. Не только с Квентином, но и с собой.       Питер снова молчал, ощущая, как внутри всё сжимается. Он понимал, что Баки прав. Прятаться и дальше было бессмысленно. Он не мог продолжать жить во лжи, хотя это казалось самым безопасным вариантом.       Наконец, он набрался решимости.       — Хорошо, Баки. Я… Я сам поговорю с Квентином. Но дай мне время. Я не могу просто ворваться в его жизнь и разрушить всё в одно мгновение.       Баки кивнул, но его взгляд оставался строгим.       — Я не буду ждать вечно, Питер. У тебя есть несколько дней. После этого — я сам ему всё расскажу.       Питер опустил взгляд, чувствуя, что ультиматум Баки — это не просто слова.       Они стояли в тишине, напряжение между ними витало в воздухе. Баки не отводил взгляда, его челюсть была напряжена, но в глазах всё ещё читалась мягкость. Питер не знал, что сказать дальше, и в какой-то момент понял, что слова не смогут выразить всё, что он чувствует.       Набравшись решимости, Питер медленно подошёл к Баки вплотную. Он поднял руки и осторожно, но решительно положил их на его щёки, заставив Баки сосредоточить внимание только на нём. Баки замер, его взгляд стал мягче, но ещё оставался серьёзным.       Когда Питер увидел, что Баки перестал сопротивляться, он наклонился ближе и нежно поцеловал его в одну щёку. Затем — в другую. Его прикосновения были мягкими, словно он старался снять всю ту напряжённость, которая висела между ними. Баки, несмотря на свою внешнюю твёрдость, слегка расслабился, ощущая тепло этих поцелуев.       Питер продолжил, коснувшись губами его носа, затем лба, словно стараясь показать, что всё между ними значило для него намного больше, чем простая ночь. Он знал, что не может выразить это словами, но мог показать своими действиями.       Наконец, их губы встретились в медленном, осторожном поцелуе. Этот поцелуй был совсем другим, нежели раньше — не быстрым, страстным и грубым, а наполненным нежностью и искренностью. Питер чувствовал, как внутри него всё переворачивается, как будто это действие должно было стать его ответом Баки на все вопросы, которые тот задал.       Баки ответил на поцелуй, положив руки на талию Питера, притянув его ближе, но без прежней настойчивости. В этот момент оба знали — здесь, в этой комнате, всё, что происходило между ними, было настоящим, и у них был шанс сделать шаг в сторону чего-то большего, если они смогут преодолеть свои страх

***

      На следующий день вся команда собралась на кухне. Квентин сидел рядом с Питером, но не сводил с него напряжённого взгляда. Его глаза выдавали кипящую внутри ревность и беспокойство, но он молчал, наблюдая за тем, как Питер медленно завтракает. Остальные старались поддерживать обычные разговоры, хотя напряжённая атмосфера вокруг пары была очевидна всем.       — Я говорил же тебе, что твоя новая броня не выдержит, если попадёшь под удар молотом Тора, — смеялся Тони, глядя на Стива. — Но нет, ты ведь всегда считаешь, что знаешь лучше.       Стив закатил глаза, но ответил с улыбкой:       — Ну хоть кто-то должен проверять твои безумные изобретения в боевых условиях.       В этот момент на кухню вошёл Баки. Он выглядел слегка заспанным, потирая глаза, как будто ещё не до конца проснулся. Его присутствие мгновенно добавило напряжения в воздух, но он, казалось, не замечал этого. Подойдя к кофе-машине, Баки налил себе чашку кофе и сделал несколько глотков, затем обратился к Тони:       — О, Старк, я слышал, ты снова разломал какой-то прототип, пытаясь создать "непробиваемую" броню? — его голос был наполнен лёгкой насмешкой.       Тони оглянулся на Баки, ухмыльнувшись.       — Ну да, но ты-то знаешь, что непробиваемых вещей не бывает. Даже в Ваканде на это махнули рукой.       Баки ответил с ухмылкой:       — Ну, я-то вроде как доказательство обратного. — Он усмехнулся, демонстративно постучав по своей металлической руке. — Может, тебе стоит у них поучиться?       Все рассмеялись, и даже Стив хмыкнул, слегка качая головой, но Питер чувствовал, как его сердце бьётся быстрее от одного присутствия Баки.       Неожиданно Баки, проходя мимо Питера с чашкой кофе, остановился на полпути. Он развернулся, глядя на него с вызовом в глазах. Питер почувствовал, как все вокруг стихли, и только напряжённый взгляд Квентина ощущался сильнее с каждой секундой. Баки подошёл ближе к Питеру и, прежде чем кто-либо успел что-то сказать, наклонился и поцеловал его при всех, не давая времени на реакцию.       Кухня на мгновение застыла. Тони поднял брови, Кэп выпрямился, а Наташа взглянула на эту сцену с лёгкой усмешкой.       Когда они оторвались друг от друга, Питер взглянул на ошеломлённого Квентина. Тот сидел, побледневший от ярости и шока. Питер выдохнул, понимая, что выбора больше нет, и, пожав плечами, спокойно сказал:       — Ты сам просил найти выход, Квентин. Так вот он. — Питер кивнул в сторону Баки. — Это единственный выход.