Ночь-караоке

… «Мне наверно не стоит это писать но у меня была такая безумная??? ВАУ какая же. Вот это была ночка! И сейчас урто?? Шилл Бифр.. он сделал сон? Караоке? И потом одна штука привела к другой штуке и я пытаюсь протрезвиться но.. он приготовил сонный напиток и??? Надо сказать. Я просто должен сказать. Тут только я и мой дневник, мне нужно сказать: этот парень Билл у него действительно все разложено по полочкам. А ещё крысы были его идеей? Теперь я понял. Я сделал, мы сделали ..  Какое время. Какое похмелье. Пойду спать. Весь день. К звездам через аспирин — Стрэнфорд Па..  » … Форд не помнит, сколько времени прошло.    Рано утром, когда июньский рассвет только-только забрезжил на небосводе, мужчина уже был на ногах и гонялся за крохотным Замочным-богомолом по всей лаборатории. Потом он обнаружил кучку дохлых крыс на пороге своего дома, гниющие тела которых были непонятно кем расставлены в форме слова «Форд». Его имени. И это почти сразу же после того, как ученый вспомнил о своем дне рождении!  Стенфорд уже начинал переживать — а не появились ли у него враги? Кому он мог так насолить в этом захолустном городке? Кому так сильно не понравился?  Были ли эти трупы крыс своеобразной угрозой, на которую Форду не стоит закрывать глаза? Он осторожно выкинул холодные тельца, убрал оставшуюся грязь с порога, настороженно оглядываясь вокруг и испуганно оборачиваясь при каждом шорохе за своей спиной, и вернулся в дом, все еще слишком нервный и сбитый с толку. В голове роился бесконечный поток беспокойных мыслей, из-за которого мужчина не мог нормально держать ручку в руках и разумно мыслить, а очередная запись в дневнике получилась слишком короткой и скомканной. Форд озадаченно уставился на свои шестопалые руки, замечая слабую дрожь длинных пальцев и, устало вздохнув, отпрянул от рабочего стола.  Что ж, видимо, это отличный повод, чтобы устроить себе сегодня внеплановый выходной, пораньше лечь в теплую постель и провалиться в распростертые объятья Морфея, как только макушка соприкоснется с мягкой наволочкой подушки.  Во сне ученого встречает его Муза. Билл, чрезмерно чем-то воодушевленный, подлетает к нему со спины и резко выскакивает перед полусонным лицом, изрядно пугая Форда внезапным появлением. Демон громко хохочет над "забавной" реакцией мужчины, пока тот недовольно поправляет сползшие с носа очки, и торжественно расплавляет ручками в воздухе. —Тебе понравился мой подарок? - ехидно спрашивает Билл, любопытно прищурив свой глаз. Длинные ресницы колышутся при действии, завораживая Форда своим изяществом. —Нелегко было достать столько кры-ы-ы-ы-с! Ученый удивленно моргает, ошарашено глядя на парящего перед собой демона, и не знает, что сказать. Изо рта неуверенно вырывается бубнеж о «неточном представлении человеческих традиций», но неловкая улыбка все равно трогает сухие губы без его ведома, а душа взволнованно трепещет лишь от мысли: Он действительно вспомнил о моем дне рождении? Билл угрюмо опустил тонкие руки по бокам и недоверчиво прищурился, слегка приблизившись к смущенному мужчине. Пара секунд проходит в напряженном молчании, пока Форд пытается что-то сказать, а демон пристально смотрит на него, прежде чем игриво фыркнуть. —А как насчет того, чтобы я приготовил тебе напиток, тем самым загладив свою вину? - радостно протянул Билл, бодро хлопнув в ладоши. Он плавно отлетел в сторону, задумчиво склонив голову в бок, и снова глянул на затихшего мужчину. —Напиток называется «Миоклоническое содрогание», и им можно напиться даже во сне. Сальвадор Дали любил его!  Форд робко отмахивается, медленно качая головой. —Спасибо, моя Муза, но я не большой любитель выпивки. - вежливо отказывается мужчина, виновато улыбаясь и неловко откашливаясь.  —Ха, - решительно произносит Билл и нахально щурится. —Уверен, я убежу тебя в обратном завтра ночью!  Стенфорд снисходительно мычит и мягко улыбается своей Музе, с доброй усмешкой отвечая: —Сомневаюсь в этом.  Так это и началось.  Теперь он сидит, неудобно облокотившись на Билла и беззаботно запрокинув голову, пока заплетающимся языком подпевает под энергичный мотив какой-то ужасной поп-песни, чудом не проливая остатки опьяняющего напитка из пластикового стаканчика. Микрофон в его подрагивающих руках дергается, стоит ему поднести тот ближе к губам и Форд поет чуть громче, совсем не разбирая собственных слов. И пока мужчина устало прикрывает глаза, чужая длинная ручка мягко обхватывает его за плечи и в растрепанные волосы зарывается чей-то затупленный кончик.  Билл что-то спрашивает у него с лукавым прищуром глаза и Стенфорд вовсе его не слышит, но зачем-то бездумно кивает, не сводя заплывшего взгляда со своей Музы. Демон незаметно приближается, сильнее прижимаясь к выпившему мужчине и подпевая ему в такт незамысловатой мелодии, пока сжимает тонкими пальцами чужое плечо. Форд слепо тянется к стакану, разбрызгивая яркое содержимое, и подносит к влажным губам, одним глотком допивая остатки обжигающей жидкости. Пролитые капли алкоголя на мгновение задерживаются на губах, прежде чем медленно стечь по выбритому подбородку. Билл весело фыркает и бормочет что-то себе под нос об еще одном стаканчике, но с места так и не сдвигается, а все также жмется к мужчине, даже ближе, чем раньше. Пайнс запоздало думает «а могут ли демоны опьянеть?» и роняет стакан из ослабевших рук, поворачиваясь лицом к шепчущемуся треугольнику.  Он непонимающе смотрит на Билла, пока демон нечитаемым взглядом окидывает его с ног до головы, отпуская из рук микрофон и замолкая на полуслове. Форд клянется, что на мгновение ему показалось, как что-то синеватое и гибкое выскользнуло из под нижнего века его всевидящего глаза.  —Шестопал, - зовет его демон и Пайнс мелко вздрагивает, почти роняя микрофон из резко ослабевших рук. —Выглядишь неважно.  Билл беззлобно усмехается, хватая удлинившейся рукой свой недопитый напиток и взбалтывая ярко переливающуюся жидкость круговым движением ладони.  Форд, если бы его язык так сильно не заплетался, наверно, согласился бы с демоном. Темно-русые волосы растрепались в разные стороны, любимый плащ неаккуратно сполз с одного плеча, когда ранее ученый неуклюже двигал телом под какую-то из мелодий, щеки раскраснелись, а взгляд медленно плыл от выпитого межпространственного алкоголя. Даже сползшие с носа очки не помогали сфокусироваться на окружающих объектах - но Билл в его глазах все равно был слишком четким и ярко выделялся на космическом фоне.  Стенфорд слабо улыбается, на миг представляя как он, должно быть, смешно выглядит со стороны, и глухо хихикает, прижимая к липким губам микрофон и пачкая кончик неаккуратно выпитым алкоголем. Бормочет что-то похожее на слова уже новой отвратительной поп-песни, играющей из динамиков парящего рядом караоке аппарата, и не сводит расслабленного взгляда с пристального напротив себя.  Он бессмысленно тянется к затихшему демону, прижимаясь к его треугольному тельцу, и Билл без лишних вопросов позволяет ему сделать это, молча слушая ужасное пение пьяного мужчины. Демон сам почему-то приближается к нему, сильнее сдавливая плечо в своей хватке и отбрасывая полупустой стакан с бодрящим напитком в сторону.  Форд не замечает, как они медленно соприкасаются с друг другом - он губами куда-то выше глаза, а Билл льнет к его подбородку, к липким каплям пролитого мимо алкоголя. Стенфорд невольно прикрывает голубые глаза, а демон хватает свободной рукой его за лицо, отпуская мужчину чуть ниже, прежде чем тот неожиданно почувствует ответ на свой нелепый поцелуй. Пайнс не знает, каким образом это случилось, но он не сопротивляется - сначала неуклюже движет губами, ведь он никогда ни с кем еще не целовался, в ответ на чужие движения, а затем, стоит чему-то мокрому и юркому удариться об него, бездумно открывает рот. Длинный язык заползает в него моментально, обводя раздвоенным кончиком сначала ряд белоснежных зубов, а затем и его собственную мышцу. Билл притягивает его ближе к себе, зарываясь поглубже в ученого, и ощущает приятную горчинку от алкоголя на чужом языке, пока водит своим собственным по деснам. Форд сладко мычит что-то в поцелуй, неловко обхватывая своими дрожащими руками треугольника за бока, и неуверенно отвечает на движения длинной гладкой мышцы. Билл почти смеется от неуклюжих действий мужчины, вовремя останавливая себя от язвительной шутки над бедным Пайнсом, чтобы медленно провести от плеча до талии и покрепче ухватиться за чужую помятую одежку.  Демон грубо толкает ученого во все еще играющий безвкусную попсу караоке-автомат другой парой рук, внезапно выросших из-за спины треугольника, на мгновение прерывая их страстный поцелуй. И пока нетрезвый мужчина пытался прийти в себя после столь резких действий, Билл, голодно облизавшись, бесцеремонно вторгся в чужой рот еще одним грязным поцелуем.  На этот раз он был куда настойчивее - треугольник обхватывал многочисленными парами ладошек все тело, зарываясь то в торчащие во все стороны волосы, то под смятую рубашку со штанами, чтобы нежно проводить холодными десятками пальцев по горящей коже, и напористо двигал длинным языком по всей полости рта, вызывая у мужчины под собой сдавленные всхлипы.  Форд таял, причем буквально.  Соленый пот стекал с висков, щеки с ушами смущенно горели красным, пока чужие бесстыдные прикосновения отдавались слабым разрядом тока под распаленной кожей и заставляли коленки стыдливо подкашиваться, а руки дрожать и хвататься за играющий сзади выгнутой спины караоке-аппарат.  Он глухо промычал, стоило одной из ловких рук заползти ему под нижнее белье, и резко дернулся, когда тонкие пальцы провели по внутренней стороне одного из бедер. Другая конечность медленно прошлась по его вздымающейся груди, цепляя жесткие волоски и покрасневшие от нежных ласк соски, чтобы сдавить одну из крохотных бусинок. Потом его грубо дернули за растрепанные волосы вверх и поцелуй резко оборвался его слезливым криком, который через секунду перерос в надрывный стон.  Язык мокрой дорожкой прошелся с обкусанных и обслюнявленных губ до подбородка, зализав последние капли подсохшего алкоголя, и спустился на прикрытую водолазкой шею, впиваясь слабым укусом в заалевшую кожу. Тихий всхлип срывается с распухших от долгих поцелуев губ и мужчина выгибается к демону, дергаясь в цепкой хватке нескольких десятков пар длинных рук. В этот же самый момент одна из тонких ладоней медленно проводит от бедер до паха и осторожно обхватывает налитый кровью член, крепко сжимая чужое пульсирующее естество. Билл ласкает его: неспешно двигает крохотной ручонкой по возбужденному органу, мягко цепляет длинными пальцами торчащие от будоражащих прикосновений соски, обводит гладким языком шею, по пути сдирая клыками мешающуюся кофту, и медленно спускается на приоткрывшиеся ключицы.  —Ай, ай, ай, - шутливо цокает треугольный демон под тихий скулеж ученого, разлепляя свои острые челюсти и отлипая от искусанной им же самим кожи, чтобы оценивающе оглядеть то, что он сотворил с Пайнсом. —Ты только посмотри на себя, Фордси. К нежно поглаживающей снизу ладошке присоединяется еще одна шустрая ручонка, обхватывая чувствительную головку и размазывая предэякулят по всей торчащей длине.  —Посмотри, в каком же ты беспорядке! - Билл хватает чужой вздернутый подбородок, а Форд наконец распахивает слезящиеся глаза, выстанывая в ответ:  «М-муза…», - и демон удовлетворенно мурлычет, осторожно перебирая ладонью спутанные волосы на макушке.  —Ну-ну, - успокаивающе шепчет треугольник мужчине под ухо, задевая   изящными ресницами покрасневшую кожу. —Ничего страшного, Фордси.  Десятки рук в миг резко замирают на его дрожащем теле, прекращая все желанные ласки, и туманный взгляд Стенфорда на секунду проясняется, чтобы сфокусироваться на демоне в молчаливом непонимании. —Твоя Муза здесь. - Билл медленно отлетает в сторону, оказываясь в поле зрения затихшего мужчины. —И не оставит тебя в таком плачевном состоянии.  А затем щелкает пальцами свободной руки и ощущение кропотливых ладоней полностью исчезает, оставляя после себя жаркое покалывание на коже.  Вместо тонких конечностей теперь его обхватывают резко выросшие откуда-то снизу скользкие щупальца, обматываясь вокруг бесстыдно разведенных голеней. Холодные - такие же, как и сам Билл на ощупь, текущие и пульсирующие, они гибко скользят по его распростертому телу, лишая его дара речи, помятой одежды и последних крупиц достоинства.  Форд удивленно вскидывает голову под тихий смешок Билла где-то над собой, глупо хлопая глазами, и неуверенно дергает ногой в жесткой хватке, вынуждая щупальце сильнее извиваться, подстраиваясь под ритм его тела. Судя по тому, что он видит - они черные, словно вязкая нефть, тянущиеся и склизкие с округлыми выпуклыми кончиками, достаточно широкими, чтобы вызвать очередной укол жара глубоко в его животе.  —М-моя Муза… - шепчет он, поднимая размытый взгляд на нависающего над ним демона. В небесных глазах густая пелена, на которую Билл с удовольствием готов смотреть целую вечность.  —Пожалуйста.  —Уже молишь меня? - демон томно усмехается, посылая по телу Форда искры возбуждения, и подплывает чуть ближе. Новые отростки крепко обхватывают его за руки, заводя те за спину, а другие растекаются по часто вздымающейся груди.  Несмотря на шуточное поддразнивание, Билл все же выполняет слезливую просьбу, и одно из щупалец - гибкое и длинное - легко касается кончиком мокрой головки члена, вынуждая Пайнса дернуться и запрокинуть голову в безмолвном стоне.  —Такой чувствительный. - задумчиво протягивает демон, внимательно осматривая выгнутого в его путах мужчину. Щупальце любопытно вытягивается к налитому органу под неразборчивый скулеж Форда, прежде чем в миг обкрутиться вокруг, сжимая в стальной хватке.  Стенфорд выгибается навстречу к желанному прикосновению, жалобно вскрикивая.  Количество новых отростков с каждой секундой увеличивалось. И были они как маленькие ручки - текли по выгнутой спине, обхватывали за вспотевшую грудь, нарочно задевая возбужденные горошины сосков, и разводили трясущиеся бедра шире в стороны. Одно из щупалец - более мягкое и тонкое - даже залезло ему в рот во время одного из не сдерживаемых стонов и теперь настойчиво ощупывала его язык, вынуждая невнятно мычать.     Во что он вляпался? Хотя, когда гибкий отросток начинает неспешно двигаться на его члене, обтекая и пульсируя кровью налитый орган, Форд готов принять абсолютно всё, что Билл собирается ему дать. А у демона, судя по лукавому прищуру глаза и расслабленной позе, были огромные планы на своего ученого.  Билл негромко щелкает пальцами, и гладкие щупальца переворачивают мужчину в своих путах, устраивая того поудобнее в воздухе, прямо над караоке-аппаратом.  Очередная музыкальная попса уже никого не интересовала, ведь Стенфорд не смог бы ни при каких обстоятельствах услышать навязчивой мелодии, пока его так нежно ласкали, а демон был очень занят тем, что внимал приятные слуху стоны и всхлипы, предназначенные только для него одного. Пайнс что-то кряхтит, ведь его язык все еще несправедливо сильно заплетается и голова идет кругом от выпитого ранее алкоголя, не позволяя беспорядочным мыслям собраться воедино.  Хотя Форд не то, чтобы очень уверен в том, что смог бы разумно думать, даже если бы был абсолютно трезв.  В конце концов, его не каждый день обхватывают столько длинных скользких щупалец, ласкающих с ног до головы, пока на это непристойное зрелище с интересом смотрит его Муза.  Которая, кстати, и является главной причиной всего того непотребства, что сейчас с ним и его бедным телом вытворяют текучие отростки.  —Моя М-муза… - вновь стонет он, не до конца понимая, чего же просит и хочет, но Билл лишь незаметно кивает, будто точно знает, чего ученый так отчаянно жаждет. И Форд, почему-то, на сто процентов уверен, что демон и впрямь знает его куда больше и лучше, чем он сам себя.  Новое щупальце - толще и мокрее, чем другие - медленно тянется вверх по его вздернутой подрагивающей ноге, скользит по коротким волоскам на напряженных икрах, обдавая приятным холодом, и останавливается под ягодицами. Оно осторожно надавливает на сжимающееся от предвкушения и страха колечко мышц, пачкая покрасневшую кожицу чем-то вязким, и Форд задыхается.  Билл беззвучно усмехается, наблюдая за смущенным испуганным и раскрасневшимся лицом, мысленно делая пометку о том, как же красиво выглядел Стенфорд в таком виде.  Открытый.  Развратный.  Нуждающийся.  И все это только для одного Билла.  —М-муза… подожди, я… - взволнованно трепещет мужчина, крупно дрожа в крепких путах. Язык заплетается, а голова пьяно кружится, но Форд все еще пугливо поглядывал на тянущиеся к нему щупальце. Слишком толстое для первого проникновения.  —Да ладно тебе, Фордси! - весело тянет Билл, непринужденно разводя длинными ручками в стороны. Его глаз игриво прищурен, а темный взгляд кажется слишком пристальным и нетерпеливым, от чего Пайнс нервно хнычет.  —Я, что, у тебя первый?  Форд стыдливо опускает красное лицо, позволяя тонкому отростку осторожно прижаться к своим сжатым губам. Билл громко смеется, хватаясь за низ треугольного тельца, и неспешно подплывает к смущенному человеку, нежно хватая того за подбородок. —Ты не представляешь, как мне льстит это. - шепчет он, и из глазницы вновь вылезает раздвоенный язык, завораживая ученого невиданным зрелищем, прежде чем впиться во влажные губы очередным поцелуем.  Отросток заползает в сжимающееся колечко мышц в аккурат вместе с длинным языком в приоткрытый рот, вынуждая Форда сильно дернуться и невнятно застонать в чужую глазницу. Щупальце в движение приходит моментально, не дожидаясь ненужного привыкания напряженных мышц, вколачиваясь внутрь распростертого тела резкими толчками.  И если сначала Стенфорд испуганно жался, инстинктивно сводя трясущиеся ноги, будто это могло бы спасти его от быстро разыгравшегося отростка, то когда ожидаемой боли за грубым проникновением не последовало, а только ни с чем несравнимое удовольствие, растекающееся по всему дрожащему телу, полностью отдался во власть своей довольной Музе.  Билл медленно обводит языком десну, спускается к чужому языку, играя с неуклюже двигающейся мышцей, и заползает в самую глотку, будто пытаясь вобрать в себя каждый лакомый кусочек Форда. А мужчина выгибается и невнятно скулит, ощущая всем своим естеством, как толстое щупальце быстро вбивается вовнутрь и пульсирует горячим жаром изнутри, посылая искры удовольствия по всему телу. Пайнс точно уверен - если бы не другие крепко поддерживающие его отростки поменьше, то давно бы припал к тихо играющему на фоне караоке-аппарату, стыдливо раздвигая ноги под грубые толчки разгулявшегося щупальца и выгибая навстречу вспотевшую спину.   Нечленораздельные крикливые звуки бесконечным потоком вырываются из его рта заплетающимся языком, стоит демону отлипнуть от человека с еле слышимым «поп!», когда тоненькая нить их смешавшейся слюны следует за его длинным языком. Билл облизывается, аппетитно причмокивая, прежде чем голодно припасть к выгнутой напоказ шее, зализывая дрожащий кадык под сладостные стоны, раздающиеся сверху.  Член ярко пульсирует в плотном кольце скользящего щупальца, пока другой отросток безостановочно вбивается в него, каждый раз нарочно точно попадая по выпирающему бугорку внутри, и Форд открыто кричит, переставая следить за своим ртом и беспорядочными стонами. Наверное, ему было бы жутко стыдно за себя, но пока демон любезно покусывает кожу острыми клыками, приятно ласкает стоящий член и так хорошо согревает его изнутри, Стенфорд готов закрыть на это глаза. Все тело Пайнса искрится от прошибающего насквозь удовольствия, снося голову напрочь, и впервые в жизни Форд совсем перестает думать, подмахивая трясущимися бедрами навстречу щупальцу. Он беспомощно хнычет, давясь собственными слезами и слюнями, пока демон медленно проводит языком по быстро вздымающейся груди, специально заостряя свое внимание на покрасневших сосках. —Давай, Фордси, - томно шепчет Билл, вплотную прильнув к трясущемуся телу своего ученого. Текучие отростки безоговорочно расступились перед ним, а щупальце потолще, на безмолвное удивление мужчины, ускорилось. —Кончи для меня.   И Стенфорд послушно кончает, с именем Музы на своих губах, и обессилено закрывает глаза. … Утро началось не с кофе. Утро началось с ужасной головной болью и ломотой во всем теле.  Сначала Форд глупо хлопал глазами, уставившись на деревянный пол перед собой, пока пытался сфокусировать собственное зрение. Потом, спустя пару неудачных попыток, сопровождаемых болезненным мычанием, у него получилось перевернуться на спину и уставиться на размытый потолок своей комнаты.  Почти сразу же к горлу подкатила тошнота, сопровождаемая противной горечью, и мужчину стошнило на пол чем-то отвратительно вонючим и переливающимся всеми возможными яркими оттенками.  Он не помнил, чтобы ел что-то такого необычного цвета, но поразмыслить над этим ему не дали усилившиеся головная боль и горькое послевкусие на языке. Чтобы встать с грязного пола Форду тоже потребовалось несколько попыток - ноги отчаянно не хотели его слушаться, постоянно подкашиваясь на ровном месте, и появившаяся с этим неуклюжим действием ноющая боль в пояснице сделала все только хуже.  Кое-как доковыляв до ванны, спотыкаясь об все видимые и невидимые углы на своем трудном пути, ученый заполз в ванну, забывая снять свою потную пижаму, и окатил себя струей холодной воды.  Весь день его ужасно мутило, голова раскалывалась на пополам, а тело неприятно ныло и только спустя пару долгих часов до Форда наконец дошло - у него самое настоящее похмелье. Даже если он никогда и близко не подносил ко рту крепкий алкоголь, отмахиваясь от того, как от чего-то не стоящего его внимания.  Под вечер он мельком вспомнил, как Билл невзначай предложил ему отведать межгалактической выпивки, от которой пьянеют даже во сне. И не то чтобы Форд согласился - на самом деле все в точности да наоборот, но демон был так настойчив и хотел исправить свою утреннюю ошибку, что мужчина все-таки согласился, принимая ничем непримечательный пластиковый стаканчик в руки.  А после все как в тумане и Стенфорд, скрючившись за рабочим столом, недоуменно осматривает новую запись в своем дневнике, которой на его памяти раньше тут не было. Он разочарованно хмурит брови, устало потирая больную переносицу, и медленно закрывает книжку, откладывая вещь на край стола.  «Нужно меньше пить», - делает вывод Форд и осторожно встает со скрипучего стула, придерживая ноющую поясницу рукой.   «И узнать у Билла, что же все таки произошло».