Шелест белых крыльев

Боль пульсировала в спине, словно сотни мелких ножей медленно прокручивались под кожей. Эван лежал на больничной койке, вцепившись в белоснежные простыни, стиснув зубы так, что казалось, челюсти вот-вот треснут. Его тело содрогалось от очередного приступа, и каждое движение только усиливало мучения. Он не понимал, что происходит. Обычные врачи разводили руками, их ответы были одинаково расплывчатыми: "Все анализы в норме, это, вероятно, стресс". Но Эван знал — это не стресс. Спина болела невыносимо, словно внутри что-то рвалось, и никакие обезболивающие не помогали. Рядом был Элиас. Как и всегда, с момента, когда начались эти странные симптомы, он не отходил от постели Эвана ни на шаг. Его руки, мягкие и теплые, поглаживали напряженные плечи и шею Эвана, а взгляд оставался таким же любящим, каким он был всегда. — Эван, я рядом. Дыши, просто дыши, — его голос был тихим и спокойным, но даже в нем слышался скрытый страх. Элиас пытался сохранять хладнокровие ради Эвана, но в глубине души он тоже был напуган. Эван задыхался от боли. Его тело было словно в огне, пылающем изнутри, и каждая клетка кричала от агонии. Он хотел повернуться к Элиасу, хотел сказать что-то, но его собственные мысли были туманными, размытыми от непрекращающегося мучения. Вместо этого, он лишь сдавленно выдохнул: — Почему это… — голос сорвался. — Почему это происходит со мной? Элиас посмотрел на него с сочувствием, прижимая его руку к своей груди, чтобы Эван мог чувствовать его сердцебиение, ритмичное и успокаивающее. Его глаза светились грустью, но губы прикасались к виску Эвана с нежностью и любовью. — Мы разберемся, Эван. Я с тобой, слышишь? Ты не один в этом. Что бы ни происходило, я не уйду, — голос Элиаса был уверен, но в нем звучала глубокая боль, которую он пытался скрыть. Эван всхлипнул. Ему хотелось верить этим словам, хотелось найти утешение в присутствии Элиаса, но боль снова нарастала, волнами накатывая на него. Спина была будто раскаленным железом, и с каждым движением что-то внутри будто пыталось вырваться наружу. Он чувствовал, как мышцы напрягаются до предела, как кожа горит от напряжения. — Это невыносимо… — прошептал Эван, прикусывая губу, чтобы не закричать. Слёзы проступили на его глазах. Он больше не мог сдерживаться. Элиас мягко провел рукой по его вспотевшим волосам, осторожно убирая мокрые пряди с лица. Его движения были ласковыми, а каждый жест пронизан заботой. Он знал, что не сможет убрать боль, но хотя бы хотел подарить Эвану мгновение покоя. — Шшш… тихо, тихо… — он вновь коснулся губами его виска. — Ты сильный, Эван. Мы вместе. Я не позволю тебе страдать в одиночку. Эван закрыл глаза, чувствуя губы Элиаса на своей коже. Это был якорь в хаосе боли, напоминающий ему, что даже в этих страшных муках есть что-то хорошее, что-то светлое. Хоть боль не утихала, в каждом прикосновении Элиаса он находил утешение. Прошло несколько часов в мучительном полусне. Время тянулось медленно, каждая минута казалась вечностью. Иногда Эвану казалось, что боль начала отпускать, но это было лишь иллюзией. Волны боли накатывали снова, с новой силой. Он даже потерял счет времени, а больницы с их блеклым освещением и холодными стенами и вовсе лишены ощущения реальности. Элиас не отходил ни на шаг. Он гладил его по волосам, шептал тихие слова утешения, проводил рукой по спине, пытаясь хоть как-то унять эту агонию. Однако в какой-то момент Эван почувствовал, что боль становится другой. Она была не просто колющей и жгучей — что-то внутри начало двигаться. Сначала это ощущение было едва уловимым, но с каждой минутой оно нарастало. Под кожей что-то пульсировало, словно что-то живое боролось, пытаясь прорваться наружу. — Элиас, — прошептал Эван, его голос был полон страха. — Это что-то другое. Я… что-то происходит. Элиас нахмурился, крепче сжимая его руку, чувствуя, как тело Эвана вновь напрягается. Он видел его мучения, видел, как тот выгибается от боли, а затем... случилось что-то неожиданное. Эван вскрикнул, пронзительный звук эхом разнесся по больничной палате, а его спина резко выгнулась, словно его тело что-то сдавливало изнутри. Элиас схватился за плечи Эвана, пытаясь удержать его, но было уже поздно. Резкий хруст костей, пронзающий спину Эвана, эхом отозвался в его ушах. Элиас с ужасом наблюдал, как кожа на его спине начинает трескаться, как будто она вот-вот разорвется. Из этих трещин проступали первые белоснежные перья. Они медленно выскальзывали из-под кожи, сверкая под тусклым светом ламп. — Эван… — прошептал Элиас, потрясенный увиденным, но не отпустил его. Даже когда на спине начали прорезаться крылья, даже когда кожа разрывалась, он не оставил его одного. Эван вскрикнул еще раз, но на этот раз это был не столько крик боли, сколько удивление, перемешанное с шоком.