Раз, два, три.

      Чон Уён всегда с особым трепетом любил вспоминать и перекатывать по сознанию из стороны в сторону свои юные годы. Особым теплом его окутывали воспоминания, которые он собрал и навечно сохранил в своём сердце за время, что он активно провёл в доме у своей любимой бабушки. В совсем раннем детстве он бывал там не часто, потому что его пребывание напрямую зависело от графика работы его родителей и от того, насколько отец готов был возить сына в школу от уютного загородного домика и забирать его обратно после. Как только парень стал чуть старше и самостоятельнее, то смог приезжать и в те выходные, когда родители были заняты, чтобы увидеться и помочь бабушке с самыми разнообразными делами по дому, которых и без того было бескрайнее множество. Порой он задерживался и на будни, добираясь утром до школы и возвращаясь обратно в тёплые объятия любимого человека.       Однако, на самом деле, дело было не только в бабушке.       Ещё Уён приезжал ради того, чтобы увидеть его — соседского мальчишку, который был до одури неловким и чрезмерно милым одновременно.       Того, в кого Уён влюбился, кажется, с первого взгляда.

***

      Тёплым летним днём, Чон заметил во дворе соседнего дома мальчика, которого ранее никогда не видел. То, с какой лёгкой грацией ему давалось каждое движение, заставило маленького десятилетнего Уёна залипнуть на нём на добрых несколько минут пока его новый сосед не споткнулся и чуть не упал, заставив юное сердце сжаться от увиденного.       В глазах Уёна новый сосед практически сразу завоевал звание самого красивого человека в мире из всех, кто его окружал. Даже самые популярные девчонки в школе не шли ни в какое сравнение с этим хрупким, изящным и потрясающе красивым мальчиком, с которым Чон с каждым мгновением всё больше и больше хотел подружиться.       Однако, как показало наблюдение, которое длилось неделю, тот мальчик оказался донельзя неуклюжим. Он постоянно спотыкался, падал, раздирал себе коленки, ручки, локти, не оставляя, казалось, вообще живого места нигде.       Увидев однажды, как мальчик неумело вывернул руль, натыкаясь на небольшую ямку, и упал с велосипеда, проезжая аккурат мимо дома бабушки, Чон сорвался с уютного гамака, подлетел к пострадавшему и протянул свою руку, предлагая тому помощь. Мальчик же осторожно вложил свою небольшую ладошку и при помощи Уёна поднялся на ноги, отряхивая свою одежду от пыли.       — Спасибо за помощь! Мне так неловко, что ты это увидел. — протараторил мальчик и принялся поднимать с земли велосипед, попутно проверяя, не слетела ли цепь.       — Давай дружить! Меня зовут Уён, а тебя? — выпалил Чон Уён, обезоруживая своего собеседника своей самой солнечной улыбкой.       — А меня… Сан-и. — тихо прошепелявил мальчик, осторожно выравнивая руль у велосипеда.       С момента их знакомства прошло 6 лет, которые были наполнены самыми разнообразными и безумными событиями, в которые они то и дело друг друга вовлекали, получая после по шапке от своих бабушек. Они умудрились построить домик на дереве, который состоял из нескольких досок, что остались в мастерской родителей Сан-и после постройки беседки.       Зато это был их домик.       Самый лучший, комфортный и безопасный.       Они проводили вместе каждый день, когда находились оба загородом. Ходили на озеро, гуляли, катались на велосипедах, помогали друг другу с поручениями всякий раз, когда выполнение заданий хоть как-то мешало их совместному времяпровождению.       Уёну ещё в тот момент казалось, что эта дружба, как ни крути, однозначно на всю жизнь. Уж слишком им нравилось проводить время в компании друг друга, и даже находясь в городе, Чон гордо говорил в школе, что там, в загородном домике бабушки, его ждёт самый лучший друг, который был совсем, но немного старше его самого, но заботы ему нужно всё равно втрое больше, чем кому либо.       Друг, который неизменно всегда встречал его с чуть смущённой, но такой до боли искренней улыбкой, что хотелось каждый раз подарить ему самые тёплые объятия в мире и, вдохнув приятный запах волос, тихонько выдохнуть:

«я дома».

      Но возвращаясь в свою квартиру в огромном шумном мегаполисе и падая на кровать, Уён всё больше и больше задумывался о том, что до ужаса жаль, что они контактируют с каждым годом всё меньше и меньше, так как бесконечные дополнительные занятия по различным дисциплинам стали занимать всё больше и больше времени, затрагивая выходные и даже каникулы.       Мобильный телефон, по которому Уён изредка мог поговорить с другом, принадлежал его бабушке Сан-и, которая то и дело забывала его в очередной раз поставить на зарядку, а то и вовсе теряла из виду на какое-то время, лишая своего внука столь желанного общения.       Соцсетей у Сан-и не было, и на любое предложение о том, чтобы где-либо зарегистрироваться, парень постоянно отнекивался, переводил тему, а порой даже мог с лёгкостью закрыться в себе. Не желая давить на дорогого человека, Уён достаточно быстро бросил попытки затащить парня в эту паутину, лишь время от времени вкидывая какую-нибудь очередную историю, связанную с каким-нибудь очередными приложением для общения, чтобы прощупать почву, но никогда не находил положительного отклика у собеседника. Поэтому Чон на постоянной основе жил в ожидании ближайшей возможности отправиться к любимому другу, чтобы провести с ним время так, вживую, что было, безусловно, лучше любого общения в интернете.       Просто Уёну этого всего со временем перестало хватать в полной мере, и он знал, что пока он тухнет здесь, грызя гранит науки и стараясь преуспеть, чтобы сдать тесты на максимум и поступить туда, куда он хочет, Сан-и ждёт его там, рядом с домом его бабушки.

      Уёну до боли не хватало его Сан-и в повседневной жизни.

***

      Сам же объект воздыхания Уёна проводил практически всё своё время в загородном доме, помогая с небольшим огородом, в котором души не чаяла его бабушка. Сидя на небольшой табуреточке, парень в очередной раз резко вскинул голову, услышав шум за воротами. Подскочив с места с горящими глазами, он подлетел к забору но, увидев, что в кустах околачивается очередная собачка, лишь тяжело вздохнул и, раздосадованный, поплёлся обратно к своим грядкам, стараясь всеми силами донести до своего сердца, что пора бы сбавить бешенный ритм и вернуться в спокойное состояние.       — Снова не он… — прошептал парень себе под нос, убирая тыльной стороной ладони прядь волос.       Сегодня у него был шестнадцатый день рождения, и единственное, что он загадал — увидеть Уёна, которого не видел уже на протяжении долгих двух месяцев.       Очень, очень сильно хотелось увидеть того, кто наполнял дни теплом и смыслом, кто зажигал свет в тяжёлых буднях мальчишки, за которого родители уже всё распланировали ещё там, в детстве. Своих мать и отца именинник, безусловно, любил, но из-за их чрезмерно загруженного расписания они не могли проводить достаточное количество времени с сыном, отправив его к бабушке практически на постоянное проживание и переведя его на дистанционное обучение. И сейчас, если честно, в свои шестнадцать, хотелось быть честным с собой и со своими чувствами. Поделиться переживаниями, рассказать о том, как…       Однако, именинник не успел вернуться обратно к своему занятию, как услышал звонкое и до боли знакомое «Сан-и» со стороны ворот, отчего сердце в груди моментально облилось приятным щекочущим теплом. Отряхнув свои далеко не самые симпатичные штаны и стараясь выровнять своё дыхание, парень стремительно развернулся обратно в сторону шума. Уён, как всегда, был ярче самого солнца, освещая одним лишь своим видом всё вокруг.       — Привет! Ты выйдешь сейчас? — Уён энергично помахал рукой, заметив знакомую тёмную макушку.       — Эм… привет! Только сейчас вот, клубнику дособираю, и присоединюсь. Подождёшь?       — Вдвоём мы управимся быстрее! — воскликнул Уён и, подмигнув, отправился в сторону грядок, не заметив, как парень за его спиной смутился и покраснел, перебирая пальцами край своей майки, сваливая в голове всё на жар от солнца.       Добравшись до клубники, парни уселись друг напротив друга и принялись собирать ягоды, стараясь справиться с этой задачей как можно быстрее и аккуратнее, чтобы не получить потом по шее за оборванные листья, ведь бабушка Сан-и души не чаяла в своём небольшом огородике и ежедневно проводила там большую часть своего времени, ухаживая за своими бесконечными саженцами.       А Уён до одури обожал клубнику, которая росла на участке его друга. Каждый раз он не забывал поворчать по поводу того, что на у них не было ничего, кроме множества цветов, которые и так росли там как-то сами по себе, гамака, бассейна и прочих прибамбасов для молодёжи, так как его бабушка то и дело приговаривала, что такие загородные дома созданы для того, чтобы полноценно отдыхать, а не для того, чтобы напрягать свою спину.       Однако сам Уён из года в год помогал по мере своих сил своему другу приводить в порядок хозяйство, потому что это был как минимум ещё одна возможность провести вместе как можно больше времени, работая над одним и тем же делом вместе. А тот в свою очередь, когда был сезон, благодарил Уёна клубникой, которую собирал своими руками. Её, конечно, было не так много, и сосед постоянно извинялся, что не получилось собрать больше, лучше, симпатичнее, однако Чон был до звёздочек в глазах благодарен за ту искренность, с которой к нему приходил Сан-и, что всё, что касалось любимой ягоды Уёна, уходило далеко на дальний план.       Парень и не подозревал, что сможет влюбиться ещё сильнее — однако его сердце делало это без особого труда на постоянной основе, стоило только другу появиться в поле Уёна зрения.       Однажды после очередной такой скромной благодарности Чон, вскочив на ноги и указав пальцем на старшего, выпалил:       — С этого дня ты будешь моим персональным поставщиком клубники!       Его друг на это лишь засмеялся, прикрывая рот ладошкой и щуря глаза, пытаясь смотреть на счастливого Уёна, который затмевал собой ослепительно яркое солнце, что было за его спиной.       — Только если мою клубнику будешь есть только ты. — тихо прыснул в кулак парень, пряча в изгибе локтя свой предательский и такой неуместный румянец.

***

      — Смотри! — старший резко вырвал Уёна из воспоминаний, показывая ему клубнику, которая имела достаточно причудливую форму.       В едва заметно трясущихся руках была довольно-таки крупная ягода, которая своей формой напоминала сердце, которое мог бы нарисовать Уён будучи пятилетним ребёнком.       — Красиво! — прошептал Уён, смотря сквозь ягоду прямо на пятнышко своего друга, подумав, что оно имеет ту же форму.

      Очень красиво.

      Уён всегда говорил, что больше всего на свете обожает клубнику, что ел бы её сутками напролёт всю свою жизнь. Но никому было не обязательно знать, что обожает он её ровно так же, как и пятнышко рядом с глазом Сан-и, которое придавало и без того красивым и аккуратным чертам лица ещё больше шарма. Глядя на любимые ягоды, Чон всегда невольно вспоминал о своём друге, влюблённость в которого уже давно осознал и принял.       Интересная получилась ассоциация, конечно.       От услышанного парень напротив застыл, слегка разомкнув свои аккуратные губы, словно собирался что-то сказать, однако, легонько тряхнув головой, медленно протянул клубнику Уёну, призывая его её съесть, что Чон и сделал, наклонившись чуть вперёд и осторожно подцепив ягоду зубами, легонько коснувшись при этом своими мягкими губами пальцев Сан-и, даже не задумываясь о том, что человек напротив хотел отдать таким образом своё клубничное сердце тому, в кого влюблён уже на протяжении нескольких лет.       Но трансформировать свои чувства в слова так и не осмелился.

***

      С момента их знакомства Уён множество раз спасал своего друга от падений, приговаривая при этом, что он его защитит от всех монстров, в виде корней, веток, ямок и, конечно же, от коварной крапивы.       А потом Уён понял, что хочет защищать его от всего на свете всю жизнь.       Чон действительно достаточно рано осознал свою привязанность к другу, и достаточно скоро понял что форма этого чувства была далеко от той, что лежит между близкими друзьями. Глядя со спины на Сан-и, Уён каждый раз отчётливо понимал, что сердце предательски пропускает удар. Это хрупкое юношеское тельце очень хотелось сгрести в свои объятия и никогда не отпускать. Конечно, тактильность парня не знала границ, но уважать личное пространство старшего всё равно было необходимо. Однако он всё равно позволял себе некоторые вольности, как, к примеру, иногда стереть существующую, или иногда и воображаемую, грязь с красивого лица, чуть дольше необходимого задерживая большой палец, осторожно оглаживая нежную кожу, тихо шепча о том, что «ну вот тут ещё немного». И парень верил, чуть прикрывая глаза, дико смущаясь от таких жестов младшего и делая вид, что старается как можно поскорее улизнуть, хотя в то же время Чон отчётливо видел, что Сан-и сам льнёт к тёплым прикосновениям.       И, как только Уён неторопливо взвесил все «за» и «против», вспоминая выражение лица Сан-и после того, как он слопал клубнику из рук друга, то решил, что, возможно, у него всё же есть минимальный шанс.       Прекрасное лицо возлюбленного в принципе всегда плохо скрывало эмоции. И то, что вспыхнуло перед глазами Уёна, тот мог бы назвать возбуждением.       Однако резкий переезд, перевод в другую школу, внезапная операция бабушки, за которой, собственно, Чон ухаживал в больнице, помогая ей проходить реабилитацию, и ещё миллиард факторов не позволили Уёну вернуться в дом на протяжении нескольких месяцев. И самым настоящим провалом было то, что когда Уён принял вещи у курьерской транспортной службы и принялся судорожно искать коробку, в которой, помимо других не менее важных вещей, был блокнотик с изящно написанными цифрами телефона Сан-и, то с ужасом обнаружил, что она потерялась, а по своей глупости парень просто не вбил заветные цифры в новый телефон, который приобрёл аккурат перед всей этой суматохой.       И в «облаке» не сохранился номер, потому что Уён его попросту туда забыл занести.

      Это ощущалось самой настоящей трагедией.

      Телефон бабушки Сан-и на повторе тараторил столь ненавистное «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».       От накатывающего чувства безысходности хотелось швырнуть телефон в стену, однако мысль о том, что, возможно, он всё же сможет по нему в скором времени поговорить с человеком, голос которого за мгновение успокоит внутренний пожар в душе Уёна, заставляла одуматься от таких импульсивных действий.       Усевшись на пол среди неразобранных вещей, Уён зарылся пальцами в отросшие волосы. Радостные воспоминания, как счастливый Сан-и, совершенно не смущаясь своей самой очаровательной улыбки, поделился тем, что у него наконец-то появится вскоре новый смартфон, и что он хотел бы, чтобы Чон был первым, кто напишет ему сообщения, разбивались вдребезги вместе с шансами найти эту проклятую коробку.

***

      Впервые выдохнуть и выбраться за пределы своего уже привычного, но такого некомфортного без него, ритма жизни, Уён смог лишь в ноябре. Наспех поздоровавшись с бабулей, которая приехала в дом буквально на несколько дней раньше, и сбросив вещи в комнате, Чон помчался к соседскому участку.       Заранее отрепетировав миллиард сценариев развития событий в своей голове, Уён был полон решимости признаться Сан-и в своих чувствах, потому что изо дня в день держать этот ураган эмоций в себе было слишком невыносимо, однако вместо друга и его бабушки, парня встретил лишь пустующий заросший участок.       Не веря своим глазам, Уён сам не заметил, как расщепляется на атомы его душа с каждой минутой, что он стоял, как вкопанный, перед покосившимся забором, из-за которого выглядывал абсолютно безжизненный дом. Даже тот нелепый домик на дереве, где парни любили проводить уютные вечера, выглядел донельзя пустым и безжизненным. Всё вокруг так и кричало о том, что участок был покинут действительно уже длительное время, ведь бабушка Сан-и всегда очень тщательно следила за всеми растениями, за всеми своими грядочками, цветочками, парниками и всем-всем, чем наполнялся этот уютный участок, в который и сам Уён с каждым годом вкладывал свою душу. А тут перед глазами был настоящий запущенный хаос.       Ровно такой же, как и хаос, зарождающийся внутри самого парня.       На громкие расспросы Уёна о том, куда же делся его сосед, бабушка лишь развела руками и сообщила, что Кан старший принял решение продать участок после кончины своей матери, которой, собственно, принадлежал этот участок земли. Чон громко отрицал и никак не мог поверить в слова своей бабушки, призывая её не придумывать такие ужасные вещи, ведь его друг не мог так просто его бросить.       Не сейчас.

      Не сегодня, когда у него день рождения.

      Сердце Уёна разбивалось на мелкие куски от накатывающей паники, что у него нет даже номера телефона старшего, не говоря уже о домашнем адресе и… что так и не признался вовремя.       На всхлипы подошла бабушка и, положив тёплую ладонь на растрёпанные волосы своего внука, принялась успокаивающе поглаживать тёмные пряди.       — Жизнь порой так несправедлива, Уён-и… Если судьба будет милостлива, то ты обязательно встретишь своего Сан-и, дорогой.       — Ч… как? — Уён вскинул голову, заглядывая в глаза бабушки, пытаясь разобрать эмоции в её тёплом взгляде.       — Я же вижу, как тебе нравится этот мальчишка, дорогой. И я уверена, что ты обязательно сможешь его отыскать, каким бы ни был твой путь.       Уён провёл свой собственный шестнадцатый день рождения, слушая рассказы бабушки о том, как она встретила дедулю, как зарождались их чувства и о том, какие препятствия они встречали на пути их великой любви. Маленький загородный деревянный домик в моменте стал для парня всем миром, где за стенами не существует ничего и никого. Комната, где находился Чон с бабушкой ощущалась в моменте так тепло и уютно, однако не хватало только самой важной детали — его Сан-и, его персонального поставщика клубники, который весь этот день судорожно пытался отыскать клочок бумаги с номером телефона Уёна, что дала в последнюю встречу бабуля Чон, когда сам старший навсегда покидал это место.       Но телефон Уёна так и не получил ни одного сообщения с «неизвестного номера» до конца дня, оставаясь молчаливым гаджетом на прикроватной тумбочке, в то время как Ёсан, вырвавшись из плена родителей в последний раз перед отправкой на другой конец земного шара, молча глотал слёзы обиды от того, что он так и не осмелился рассказать о своих чувствах парню, в которого влюбился с первого взгляда. Всё, на что хватило старшего — протянуть объекту своей любви несуразную клубнику в свой день рождения, отдалённо напоминавшую по форме сердце, что оказалась по итогу пережёвана ровно так же, как и сердце самого Ёсана в этот день.       В день рождения Уёна.       Откинувшись на пол, Ёсан позволил себе рассмеяться от иронии судьбы. Настолько она не хотела, чтобы Уён получал такой вот «подарок» в виде бывшего соседа, бывшего друга, который ни с того ни с сего решил объявиться и выпросить встречу, дабы подарить имениннику подарок лично, в придачу с никому не нужным признанием в любви?       Как-то по-дурацки всё получилось.       Чувства Ёсана оказались такими же выкинутыми, как и коробка клубники, которую он старательно выращивал для Уёна в своей небольшой импровизированной теплице.

***

      С того дня прошло почти 7 лет. Уён уже несколько лет как бросил затею с ожиданием своего друга, просиживая дни у бабушки, думая о том, что, видимо, только для него их связь была действительно важна и нужна, а держать в голове образ одного и того же человека казалось уже какой-то глупостью, которая никак не могла позволить Уёну двигаться дальше в поисках своего счастья.       Долгое время Чон был одержим идеей отыскать Сан-и, стараясь вглядываться в каждого прохожего, пытаясь выловить хоть какое-то упоминание в любом информационном пространстве. Один из самых нелепых случаев свёл Уёна с его нынешним близким другом, Саном, и с ещё несколькими замечательными людьми, когда тот, будучи на первом курсе, услышал в толпе заветное звонкое «Сан-и», помчался, сломя голову, на это имя. Распихав и растолкав людей, стоявших в кружок, Уён всё никак не мог понять, где же его Сан-и, только вот оказалось, что этот конкретно Сан-и не тот, кого парень искал. И что он Чхве, а не Кан.       Но какой бы нелепой ситуация ни была — никто из компании не посмел осуждать и смеяться над причиной такой реакции новоиспечённого друга. Все понимающе кивали, слушая историю о несостоявшейся любви Уёна о том, как он ждал, как пытался найти в соцсетях, как пытался поймать хоть какую-то зацепку, но всё из раза в раз не давало никакого результата.       И, как бы это не было очевидно, но Уён всё равно очень расстроился, когда понял, что никто из его новых друзей, так же не знает очаровательного хрупкого парня с небольшим пятнышком у глаза, которое так сильно напоминает подсохшую каплю клубники, что размазали большим пальцем в попытке стереть со столь прекрасного лица.

      Ох, Сан-и…

      Дни шли своим чередом, Уён уже почти задвинул свою первую любовь на полку под названием «не трогать и не вспоминать», однако полностью отделаться от чувств всё же не смог. И наблюдать, как его друзья по очереди так же находили себе вторые половинки, было несколько больно.       Во время одной из посиделок по случаю дня рождения одного из друзей, когда все уже изрядко перебрали с выпивкой, Чонхо полез к Уёну со своими услугами крутой свахи, подсовывая в качестве своей визитки именитого профи визитку какой-то кафешки.       — Уён-а, ты только не обижайся, но ты выглядишь так, словно тебе точно нужен парень. И как можно быстрее. А у меня есть на примете один, от которого ты точно забудешь своего… как его там… — Чонхо потянулся рукой к телефону Уёна, игнорируя его визг протеста. — Я же как лучше хочу, ну.

Раз, два, три.

      Уён получил телефон на место, вместе с открытым диалогом в какао толк. yeoyeo 23:15 Простите, пожалуйста, а мы знакомы?       Отправленное сообщение с телефона Уёна, кажется, было очень коварным образом удалено.       В тот день Чон очень долго гонялся за Чонхо, пытаясь отыграться за эту шалость со стороны мелкого. И за то, что Уён для него, вообще-то, «хён».

      А сообщение так и осталось без ответа.

***

      Конец мая окутывал сердце Уёна приятным трепетом перед началом лета. Вскоре у него должен был быть долгожданный отпуск, который он уже пообещал провести вместе со своей бабушкой, помогая ей по дому, как в старые добрые.       Выудив Чонхо на прогулку, тот постарался как можно подробнее узнать про того, с кем тот так рьяно пытался свести его пару месяцев назад.       — Не волнуйся, хён. По описанию он совершенно не похож на твоего этого Сан-и, так что всё в порядке. Никаких пятен на лице у него точно нет, он явно далеко не дрыщ и я бы не сказал, что стеснительный. Единственное, могу поспорить, что он явно будет симпатичнее твоего объекта воздыхания. Он такой красивый, хён! Не красивее, конечно же, Сана, но всё же… — Чонхо комично прикрыл рот ладонью.       — О. — блеск азарта проскользнул в глазах Уёна. — Если этот… Уео окажется тем ещё засранцем, то я всё расскажу Сану.       Оставшуюся часть прогулки Чонхо, между мольбами о том, чтобы старший ничего не говорил Сану, и сделал вид, что ничего не знает и ничего не слышал, рассказывал Уёну о своём друге, который, как оказалось, не так давно вернулся на родину после длительного обучения за границей. Молодой человек, как выяснилось, наконец-то оказался на свободе от постоянного контроля родителей. Что выглядит он аки бог, и что его голос — это мёд для ушей. Что сам он немногословен, но подколоть может так метко, что окажешься в нокауте за секунду. Ну и что вырвавшись из рук своих властных родителей немного пошёл в разнос и немного изменил свой стиль, чтобы чувствовать себя комфортно.       Ну а на вопрос, видел ли сам Чонхо его вживую, тот сказал, что ещё нет, но они множество раз созванивались по видеосвязи, переписывались и просто поддерживали друг другу преодолеть гнетущее чувство влюблённости. Только вот загвоздка в том, что у Чонхо шансы в целом намечаются, а у этого таинственного Уео это скорее незакрытый гештальт, который будет висеть над ним всю жизнь.

Точно как и у Уёна.

      — Вот я и подумал, что вам было бы неплохо для начала подружиться. А там, глядишь, может и получится что-то.       И ведь действительно.

И Уён решил всё-таки дать себе шанс.

***

yeoyeo 16:42 честно, я всё же приятно удивлён, что ты так активно меня хочешь увидеть. Я свободен 15 июня. Было бы неплохо, если ты смог бы освободить место в своём расписании для меня, хехет~       Улыбнувшись сообщению, Уён отложил телефон и, потягиваясь на кровати, отметил про себя, как удачно у него приходится этот день на начало отпуска.       — Ох, Сан-и…       Бегло перечитав сообщение с датой, в груди парня болезненно кольнуло. Это день рождения его старого друга, его первой любви. Интересное совпадение, однако переносить из-за такого время встречи с человеком, к которому у Уёна уже родился очень даже конкретный интерес, было бы глупо.       Они переписывались около двух недель на постоянной основе, постепенно раскрываясь друг перед другом с разных сторон.       Ворвавшись всё-таки в диалог с нелепым подкатом, Уён на удивление быстро завоевал расположение своего собеседника, закидывая его дурацкими мемами и своими глупыми селками, которые Чон и так делал на постоянной основе, но теперь они вместо пустого хранения в галерее до лучших времён, находили себя в диалоге с Уео. Однако получить фото в ответ он долгое время не мог, потому что собеседник постоянно ссылался то на освещение, то на отсутствие вайба, то на ещё бог знает на что.       Однажды утром, когда Уён встал с кровати и взял в руки телефон, то обнаружил в их переписке фотографию, отправленную глубокой ночью, на которой виднелась чётко очерченная ключица, пряди зелёных волос и очень даже крепкая грудь, обтянутая майкой.       И тонкий чокер на шее, который подцеплялся тонким изящным пальцем.       Этим утром встал не только Уён, но и у Уёна.       В тот же день Чон сделал всё, чтобы добиться согласия на встречу, ведь причин отказываться в целом нет. По словам Чонхо, они находятся в одном городе, так что и проблем с расстоянием быть не должно.       И, наконец-то получив столь заветное согласие, парень начал перебирать варианты, которыми можно было бы удивить своего будущего потенциального парня.       Говорят, что перебить одни чувства другими по отношению к чему-либо, можно создав новые ассоциации с предметом, напоминающим о чем-то, что делало больно.       А Уён всё же очень сильно любил клубнику.       Как и свою первую любовь.       Стоять на одном месте и хранить верность тому, кто уже и так сто лет как забыл тебя — затея глупая и гиблая, поэтому пора покорять новые вершины. И если у этого Уео такая кусательная ключица, то что тогда ждёт Уёна, когда он увидит парня вживую?

***

      Утром пятнадцатого июня, забрав корзину клубники, которую Чон заказал накануне, парень неспеша отправился на место встречи. Глядя на ягоды, Уён огладил их большим пальцем, ощущая кончиками пальцев давно забытую нежность кожи Сан-и.       — С днём рождения… — прошептал Уён и отправил одну ягоду в рот. Ту, что больше всего напоминала по своей форме сердце, нарисованное пятилеткой.       Прибыв на место встречи на такси, Чон почувствовал волнение от предстоящей встречи. Сегодня был очень важный для него день, и очень не хотелось как либо его омрачать. Но как дату выбрали, так и выбрали — не Уёну судить о предпочтениях его нового знакомого дробь будущего парня с самой сексуальной ключицей в мире.       Да и к тому же, откуда этому Уео знать, что дата эта может быть особенной. Уж кому-кому, а ему знать это вовсе не…       Пройдя ещё немного вперёд, Чон ухватился взглядом на фигуру парня, который сидел к нему спиной и хаотично болтал ногами, нервно теребя что-то в руке.

Это чувство волнения по воздуху передалось и самому Уёну.

      Сбавив немного темп, он пожирал глазами абсолютно каждую деталь: осторожно, и в то же время нелепо, собранный хвостик на затылке, приспущенная с плеч свободная рубашка, оголяющая широкую крепкую спину, которая была облачена в обтягивающую чёрную майку.       А значит, Уёну будет до одури тяжело сдерживаться от того, чтобы не попробовать прикусить ключицу прямо на людях.       — С… Сан-и? — Уён сглотнул.       На него поднялись два самых прекрасных кофейных глаза в мире, и мир вокруг Чон Уёна перестал существовать, сосредоточив всё своё внимание в этой точке вселенной.       Да, Чонхо действительно был прав. Парень, нервно сжимающий небольшую коробочку в руке, совершенно не похож на того Сан-и, чей образ Уён запомнил, будучи подростком.       Он был прекрасен.       Широкий раскат плеч, сильные крепкие руки, потрясающая подкачанная грудь и эти ужасно соблазнительные ключицы уже вывели нежное сознание из равновесия. Слегка отросшие зелёные волосы с такой же отросшей чёлкой, круглые очки и всё такие же искусанные в кровь губы, к которым хотелось нежно прикоснуться своими и тихим шёпотом попросить прекратить уже терзать их, ведь причин для волнения больше не будет — Уён защитит.       Как тогда, в детстве.       Парень напротив, заметив оцепенение Уёна, заволновался ещё сильнее, не совсем понимая, какой реакции ему ожидать, когда его личность, наконец-то, стала известна. Отложив дрожащими руками коробочку на скамейку, Сан-и встал во весь рост, заставляя кадык своего бывшего соседа дёрнуться.       — Уён, я… — низкий бархатный голос пробрал парня насквозь, заставляя сердце биться быстрее, рисуя на нём вспышками самые невообразимые узоры. — Прости, если ты захочешь уйти, я пойму, потому что я…       Парень, слегка прищурился, словно впервые увидел солнце, которое не видел так долго, что из его глаз резко хлынул неконтролируемый поток слёз.

Раз, два, три.

      Корзинка с клубникой оказалась на земле, а руки обняли самого любимого человека в мире.       Правильно бабушка говорила, что если судьба, то она всё равно сделает так, как надо. И все рассказы Чонхо о прошлом своего друга обрели смысл, накладываясь на историю исчезновения Сан-и из жизни Уёна.       — Ты… ты чего? — тихо прошептал Чон, поднимая покрасневшее от слёз лицо своего возлюбленного.       — Ты всё-таки снова пришёл ко мне в мой день рождения. Спасибо. Я ещё тогда, восемь лет назад… — парень набрал в лёгкие побольше воздуха — Я ни на секунду не переставал… не переставал любить тебя, Уён.

      А Уён всё же действительно очень сильно любит клубнику.

Как и свою первую и последнюю любовь всей его жизни — Кан Ёсана.