Алкоголизм как фактор развития заболеваний сердечно-сосудисто системы

      Осознание влюбленности в кого-то всегда являлось к Кайлу столь внезапно, сколь же определенно и обыденно. Обычно она улыбается тебе, ты думаешь что-то о том, как она логарифмирует обе части уравнения — и вот уже бежишь за цветами. С годами не очень продолжительных и очень не продолжительных отношений Кайл стал проще воспринимать симпатию: пришел, увидел, метеорит. Или другая случайность. Помнится, когда-то он параноил, что является виной происходящего с девушками, но статистика показывает, что, во-первых, виной этому в 70% случаев определенно (выделить самым жирным шрифтом) Картман, а во-вторых, частенько расставание с Кайлом приводило девушек к лучшей жизни (Вероника была очень рада стать королевой инопланетной рассы Гхконов).       В отличие от этих ежемесячных привычных влюбленностей, которые Кайл аккуратно отмечал в своем ежедневнике фиолетовым текстовыделителем, романтические чувства к Стэну подкрались нежданно-негаданно. Если быть точным, то не сами чувства, а их осознание, странное и неопределенное, словно квантовые частицы. Где грань между дружеским объятием и возможностью провести ладонью по линии его позвоночника; между тем, как тянуть его за руку, чтобы этот упертый балбес удосужился посетить физику, и нежно держать его руку в своей? Впрочем, Кайл, как настоящий ученый-экспериментатор, решил двигаться осторожно, изучающе, дабы сначала по полочкам разложить свои чувства для себя самого, а потом уже, укомплектованные и расставленные в алфавитном порядке, презентовать лучшему другу и вместе решать, что с ними делать. Кайл не волновался (почти) и не строил каких-либо надежд, в основном представляя, как они вдвоем будут смеяться постфактум, и тем более его, рефлексирующего и точного, нельзя винить в слепости по отношению к, собственно, Стэну.       Приводя метафору: пока Кайл вглядывался в паркет под ногами и чуть ли не пробовал его на вкус перед тем, как сделать новый шаг, Стэн успел взлететь по лестнице, спрыгнуть вниз в надежде сломать себе пару-тройку конечностей и взобраться по шторе обратно, повторяя процесс несколько раз. Узнал это Кайл (которого нельзя! винить за слепость) лишь на третьем падении, пришедшемся на ночь четырнадцатого мая, когда в его дверь внезапно начали долбиться. Это могли делать, к сожалению, целых два человека в окружении парня, поэтому он на всякий случай вооружился противожиртрестовской ложечкой для обуви. — Что надо? А, это ты, чел, — его тон со строгого мгновенно нежнеет. Невольно Кайл задумывается, не перебарщивает ли со сладостью. — Кайл. Кайл, пойми. Ты ничего не понимаешь, — Стэн движется, шатаясь, толком не контролируя свое тело. В попытке увесисто положить руку на плечо лучшему другу он хватается за чужое предплечье и просто виснет на нем, глупо хихикая.       Настроение Кайла, очевидно работающее как типовой переключатель, вновь меняется: он скрещивает брови и супит руки (не может же он их сложить — те уже поддерживают эту пьянь). — Какого черта ты так напился? — Кайл отфыркивает заспиртованный воздух. — Я... я должен был тебе кое-то сказать. Это не терпит предлагательств, понимаешь? — Понимаю пока только, что ты отвратительно слова коверкаешь, — Кайл вздыхает, мягко перехватывает Стэна, заставляя его закинуть руку на свою шею. — Ты ничего не понимаешь, Кайл... Все это — дерьмо, а... блин, ты такой мягкий, чувак, — Стэн расплывается в улыбке, полностью отдаваясь в объятия Кайла, что означает, что он прекращает использовать ноги, что также означает, что они почти падают.       Кайл с трудом балансирует чужой вес, тратя последние силы на отчаянный маневр, от которого зависит целостность его спины — сбрасывает Стэна на ближайщую поверхность чуть мягче пола. — Будешь спать на диване, — Кайл выдергивает из-под друга комок нерасправленного пледа и нагромождает его сверху. — Я тебя наверх не понесу. — Я отказываюсь! — мгновенно предстает Стэн оппозицией, что не желает дремать, тем более на каком-то диване в гостиной. — Я буду спать с тобой. Я намерен, — он кивает сам себе, а потом расплывается в лужу грустной жижи, снова цепляется Кайлу за руки, тянет. — Я такое дерьмо, чувак, ты меня ненавидишь... прости пожалуйста что я такой...       Кайл вздыхает, садится на диван рядом: — Успокойся, чувак, мне не за что тебя ненавидеть. Да и я всю злость на Картмана трачу, мне на тебя банально не хватит, сам понимаешь, что с мешком дерьма в сравнение не идешь, уж извини, — он улыбается, чувствует легкое облегчение, получив улыбку в ответ. — Что с тобой случилось-то? Почему ты напился?       Стэн поднимает на него взгляд, потом глубоко вздыхает. Садится на диван, сжимает его края руками, пытаясь, видимо, собраться с мыслями. — Так. Секунду... — обещает он максимально серьезным тоном. Медленно вдыхает и еще медленнее выдыхает, напряженно пялится в одну точку. Губы сжимает тонкой линией, сотканной из чистейшего переживания, пальцами крепче уцепляется за диван. Молчит уже не одну секунду и концентрирует свою ментальную энергию на пяленьи в одну точку. — ...ты заснул там? — интересуется Кайл. — Нет, щас. Я смогу... ух... — Стэн сглатывает комок в горле. Тяжело вдыхает всей грудью и так же громко, протяжно выпускает весь воздух до последнего кубического сантиметра. — Я хотел тебе сказать... сказать... — он нещадно искусывает губу, пожирает ее прямо-таки, будто в ней находится капсула с ядом, что поможет ему не расколоться на этом беспощадном допросе. — В общем... — голос его понижается с каждым словом, к концу предложения он шепчет, — я тебя люблю...       Стэн поднимает затравленный взгляд на Кайла. Тот, как зритель этого первоклассного шоу, прыскает со смеху и поднимает бровь: — Я тебя тоже. И? — саркастично уточняет он. — Ты ничего не понимаешь, Кайл! — в сердцах вскрикивает Стэн и в попытке ударить другу кулаком в грудь трагично падает на нее же, сдается, обнимает Кайла с ужасной, самой искренней нежностью, на которую способны только вусмерть пьяные люди. — Эх, Кайл... я так тебя люблю, чувак...       Сам Кайл невольно улыбается и оглаживает чужую, свалившуюся на его душу посреди ночи, спину. Стэн на это поднимает голову (не с первой попытки, т.к. чуть не роняет ее на чужое плечо сначала) и смотрит умоляюще-влюбленным взглядом. Кайл слышит, как учащается сердцебиение друга. — Я люблю тебя, Кайл. Я... я влюблен... в тебя, — снова тихо, так, что почти неслышно, шепчет Стэн.       Кайл, который невольно хмурится, напрягая слух, снова непонимающе поднимает брови и хмурится: — Окей. Я в тебя тоже. Ты, блять, так и не сказал, почему напился вхлам! — он строго хмыкает, пытаясь взглядом внушить другу чувство вины.       Стэн моргает пару раз, а потом кривит лицо в обиде двухлетнего ребенка: — В смысле? Ты типа тоже влюблен? Что, бля? — он упирается руками в чужую грудь, с трудом поднимаясь в сидячее положение, чтобы парировать атаку Кайла своим взглядом с того же уровня. — Ну, да, — Кайл полукивает, в этом откровении признаваясь и себе и Стэну одновременно. Что ж, на одну неопределенность меньше. — Ты так и продолжаешь переводить тему и не отвечать на простой вопрос. — Я напился, чтобы признаться тебе в любви, потому что боялся до усрачки! — почти орет на весь дом Стэн такую очевидную, понятную всем, кто хоть немного шарит за каноны жанра, истину. — И это по-твоему достаточно веская причина пьяным ночью ехать через весь город? Ты даже не подумал, что с тобой может случиться! Я уж не говорю о маньяках, которых в нашем городе дохуя и больше, но ты мог просто напороться на камень, не заметив, или врезаться в столб и заработать сотряс или что похуже! Чем ты думал! С твоей стороны, поступать так...       Стэн протяжно гундит и выглядит так, будто сейчас расплачется, чему, в его состоянии, можно поверить. — Кайл, почему ты тако-о-ой... — Ты издеваешься? Это я себя не так веду?! — он всерьез заводится, агрессивно складывает руки на груди, выставляя острые локти. — Ну чел... Блять... А почему ты ничего не говорил? — внезапно интересуется Стэн. — Я всегда тебе говорил не напиваться, дурак! — Нет! Я о... ну... там... чувствах, — стремается Стэн сказать вслух. — А, — понимает Кайл и всерьез задумывается. Плечами жмет. — Да как-то времени не было и резона. У нас же все с тобой хорошо, пережил бы я и с постоянными мыслями "что было бы, поцелуй я его сейчас". К тому же, сейчас май, экзамены на носу...       У Стэна на лице гримаса искренней боли: — Ты... Я сейчас вены вскрою, — обещает он в привычной (и довольно пугающей, с его-то историей) манере. — Пока я там... — вздыхает он, драматично оставляя подробности своего тогдашнего состояния.       Кайл, кажется, начал понимать всю серьезность ситуации, даже ощутил некий укол вины, обнял локоть ладошкой, складывая колюще-режущее. — Как когда ты был готом? — уточняет он ситуацию.       Стэн лишь неопределенно махнул рукой: вид у него пустой, сдавленной банки из под газировки. — Блин... — Кайл проникается сочувствием, насколько может к своему алкоголику. Потом изучает обоснованность применения слова "своему" по отношению к Стэну и влюбленно улыбается. — В общем, чел, тебе был не о чем переживать.       Стэн выглядит сначала задетым таким ответом, а потом алкоголь заставляет его расплыться в улыбке и вновь упасть в чужие объятия, щекой нежно потереться о грудь Кайла, намекая на ответную ласку. Как щенок, ей-богу...       Кайл под чужими чарами сдается и кладет руку на чужие волосы, поглаживает, пока ему в грудь что-то сипят в попытке получать кислород. — Я тебя так люблю, Кайл, — гулко произносят прямо в него, видимо, пытаясь эффективнее донести это до чужого сердца. — Я тебя тоже, дурак, — беззлобно обзывается Кайл, ероша чужие волосы.       Стэн медленно голову поднимает, еле как зрительный контакт устанавливает: — Кайл, послушай меня, если у нас все взаимно, почему ты все еще такой не голый, — твердо ставят его перед фактом. — Давай трахаться, — Стэн слабо пихает его в живот, пытаясь, видимо, повалить на диван.       Кайл настолько теряет дар речи, что его челюсть принимает свою дальнейшую ненадобность и отпадает. Он смиряет пьяного друга/возлюбленного взглядом, смотрит на руку, совершающую жалкие попытки горячо повалить его на кровать, и не может сдержаться: прыскает со смеху. Брови Стэна обиженно супятся, и он берется за дело всерьез, понимаясь на ноги и мутным взором проходясь по до сих пор не обкончавшимуся на месте Кайлу. Он, желая прижать его к поверхности, опирается о нее рукой. К сожалению, искомая поверхность оказывается воздухом, и Стэн фатально падает лицом на острую коленку. На это Кайл хихикает вновь — никогда еще с ним так не флиртовали.       Лицо Стэна волочется по колену, но в конце концов вальяжно поднимается. Мутный взгляд одаривает Кайла тем еще теплом, а губы декларируют: — Давай целоваться. Я хочу тебя поцеловать, все. Все. Я все решил. Никаких отлагательств, — он даже совершает доблестную попытку встать на ноги, но не может: те не позволяют рыцарю подняться с колен при виде своего короля. — Че-е-ел, давай ты спать уже ляжешь? — просит Кайл, не имеющий понятия, как в теории ему нужно согнуться, чтоб поцеловать лежащего на коленях. — Кайл, как ты не понимаешь, что меня обуздывает страсть! Она как... как ворон... на моем... — голова Стэна пораженно падает куда-то в промежность Кайла вновь, не выдержавшая груза метафоры.       Сам Кайл мягко сдвигает его, заставляя лицом улечься на диван, на что Стэн усиленно мычит звуки возражения. "Залезай давай", — командуют ему, обхватив за талию и тем самым поддерживая в альпинистском подвиге по взбиранию на диван. Там Стэна и покидают силы выступать за свои права — его волосы рассыпаются по подушке, привязывая его к обретенному ложу, руки оказываются похоронены под грудой его остального тела, лишь одна нога свисает с дивана, но ее смелой борьбы не будет достаточно для побега совсем разморенного от лежачего положения парня. Только маленькая морщинка на переносице выдает в нем оставшееся неудовлетворение судьбой тела, покоренного собственным весом и алкоголизмом.       Кайл вздыхает и, откивинув копну угольных волос, целует Стэна в лоб со всей нежностью, на которую в данный момент способен (а нежности для Стэна у него всегда найдется). Тот наконец успокаивается, расплывается в улыбке до ушей довольный, умиротворенный, еле-еле глаза не смыкающий, зовет: "Кайл..." Тогда Кайл улыбается тоже, ласковый со своим пьянчугой: — Я тоже тебя люблю, чел. Сладких снов.       После этих слов как по команде Стэн отрубается, посапывая и обнимая подушку. Кайл любуется некоторое время, а потом уходит в свою комнату перед сном полистать тикток и посмотреть цены на смазку.