Спасибо за спойлер (нет)

Уилл Солас был безнадёжным романтиком. Наличие родственной души было для него невероятно важно. Он дождаться не мог, когда ему исполнится четырнадцать — возраст, в котором появляются метки; забрасывал людей вопросами об их фразах и мечтал, что на его руке проявятся слова; воображал, как человек, предназначенный ему судьбой, произнесёт их. *** Нико ди Анджело и слышать ничего не хотел о чувствах, эмоциях и прочем. Всё это сбивало его с толку. Дурацкая идея о предназначении казалась ему нелепой. Вот у его сводной сестры, Хейзел, буквально сердечки появлялись в глазах, стоило кому-то завести разговор о родственный душах. Но Нико? Нетушки. Ему это было побоку. Иногда он даже отчасти надеялся, что когда — если — у него появится метка, там будет что-то забавное вроде «сваливай отсюда нахрен» или типа того. Хейзел это расстраивало, но ему нравилось представлять что-то подобное. *** В ночь перед четырнадцатым днём рождения Уилл едва сумел уснуть. Ему вообще хотелось не засыпать до полуночи, но завтра нужно было идти в школу, так что он сдался. Однако утром его первая мысль была о метке. Он резко сел и поднёс левую руку к глазам. Его сердце ёкнуло при виде чёрных узоров на внутренней стороне предплечья. Протерев глаза, он всмотрелся в буквы. Крохотные вытатуированные на его коже буквы сложились в слова, и сердце забилось, как сумасшедшее. Моргнув, он перечитал фразу, надеясь, что просто проснулся не до конца. Слова остались теми же, и сердце ухнуло вниз. Вскочив с постели, он бросился прочь. — Мам! — кричал он, сбегая вниз по лестнице. — Уилл! — Наоми оторвалась от газеты и повернулась к нему. — С днём… — Она осеклась, заметив, как он запыхался и какое отчаяние написано у него на лице. — Уилл, милый, что случилось? — Мам, — выдавил Уилл, тяжело дыша, — мам, ты знаешь кого-нибудь по имени Дамблдор? Она растерянно нахмурилась. — Что? — Дамблдор. Ты знаешь его? Ничего не понимая, Наоми покачала головой. — Нет. Никого такого не припоминаю. А что? Всхлипнув, Уилл снова посмотрел на фразу на своей руке. Увы, она упрямо оставалась прежней. Чувак, поверить не могу, что Дамблдор мёртв. *** Хейзел пришла в их дом три года назад. Она была дочерью отца Нико — долгая история, которая не имела значения, потому что Нико сильно её любил. Примерно столько же времени назад Нико понял, что у него нет ни шанса помешать ей устроить из его четырнадцатого дня рождения непонятно что. Так что, когда она принялась трясти его с самого утра, он не был удивлён. Раздражён — да, но не удивлён. — Нико-о-о… Застонав, он попытался накрыться с головой. — Нико-о! Просыпайся! — Хейзел вытащила из-под него подушку. — Ну же! Это же твой день рождения! Нико был бы очень рад подарку в виде лишних пятнадцати минут сна, но понимал, что рассчитывать на это не стоит; Хейзел могла быть ужасно упрямой. Так что он со вздохом сел и провёл ладонями по лицу. Хейзел просияла. — С днём рождения! — она крепко его обняла, поцеловала в щёку и опустила голову на его плечо. — Я люблю тебя, Никс. Мне ужасно с тобой повезло. Нико хихикнул. Раздражение уже испарилось. — Спасибо, Хейз, — сказал он с улыбкой. — Ну так что? Уже появилась? — Глаза Хейзел сверкали от возбуждения. Нико, всё ещё не до конца проснувшийся, растерянно моргнул, пытаясь понять, о чём она. — Кто? Вскинув брови, Хейзел недоверчиво на него посмотрела. — Нико! Это твой четырнадцатый день рождения! А. Да. Четырнадцатый. И? Он растерянно посмотрел на сестру. — И? — Твоя метка! Она уже появилась? А, точно. Нико пожал плечами. — Не знаю. Я ещё не проверял. — Нико! — Что? — ПРОВЕРЬ! — Где? Хейзел нетерпеливо щёлкнула языком. — На предплечье! Она не обязательно появится там, бывает и по-другому, но чаще всего именно на руке! Фыркнув, Нико протянул ей руку. — Может, взглянешь сама? Хейзел пискнула от восторга. — Можно? — Да, конечно. — Нико добавил бы, что ему-то всё равно, но её лицо так сияло от восторга, что он сдержался. Осторожно взяв его за запястье, Хейзел потянула его руку на себя и наклонилась. Нико разглядел тёмный узор на предплечье, но отвёл взгляд, вместо этого изучая выражение лица сестры. Хейзел ахнула и выпустила его руку; с восторженным стоном она поднесла обе ладони ко рту. — Что? — спросил Нико. Она снова пискнула и отняла руки ото рта — и тут же прижала их к щекам. — О, Нико… — Что? Что там? — Нико уже начал волноваться. — Лучше прочитай сам! — Она улыбалась невообразимо широко, а глаза её сверкали от восторга. Нико поднёс руку к глазам. Моргнул. Перечитал снова. Просто на случай, что в первый раз прочитал неправильно. Хейзел вздохнула с мечтательным видом. — О Нико, как же тебе повезло! Кто бы ни был твоей родственной душой, это так романтично! Нахмурившись, Нико перечитал фразу в третий раз. Это явно была какая-то шутка. Другого объяснение словам, аккуратно отпечатавшимся на его коже, он придумать не мог. Это ты! Ты — тот самый! *** В дверь настойчиво постучали. — Уилл? Уилл! — Голос сестры показался Уиллу каким-то странно нетерпеливым. — Не заперто! — крикнул он, поворачиваясь на стуле. Дверь тут же распахнулась, и Кайла ворвалась в комнату. В руке у неё была книга, и она буквально подбежала к Уиллу. — Уилл! — Она протянула ему книгу. — Ты обязан это прочитать! Уилл уставился на неё, потом на книгу. На обложке был мальчик на метле и название — «Гарри Поттер и философский камень». Он снова посмотрел на Кайлу. Кажется, она хотела прочитать эту книгу ещё пару недель назад, когда та только вышла. — Да? Она так хороша? Кайла замотала головой. — Нет. Не в этом дело. Просто тебе правда нужно её прочитать! Уилл засмеялся. — Уилл, серьёзно! — В выражении лица Кайлы было что-то почти отчаянное. — Ладно, ладно! — Он взял книгу. — Страница восемь. Последняя строка последнего абзаца. Уилл послушно открыл восьмую страницу и опустил взгляд. И изумлённо застыл. Звали этого человека Альбус Дамблдор. Уилл перечитал строку. Вот оно. Это имя! Вот кем был человек, за которого Уилл переживал последние два года! Со своего четырнадцатого дня рождения Уилл с ума сходил из-за этого Дамблдора, но так и не смог выяснить, кто это. Может, бухгалтер средних лет, на выходных играющий в гольф; может, одинокий старичок с шестью кошками. Он всех расспрашивал, не знают ли они кого-то с таким именем. Он всё гадал, какая смерть ждёт этого Дамблдора — мирная, в окружении любимых, или одинокая и трагическая. Два года. Два года он переживал за кого-то, кто оказался вымышленным книжным персонажем! Уилл не знал, плакать ему или смеяться. *** — Нико! Ты должен это прочитать! Нико оторвался от гитары и поднял взгляд на стоящую в дверях Хейзел. Она прижимала к груди книгу, и вид у неё был восторженный. — Что? Она уселась на кровать рядом с ним. — Эта книга, — она протянула её Нико, — просто… потрясающая! Она тебе так понравится! Нико поставил гитару на пол, оперев её о кровать, и взял книгу. «Гарри Поттер и философский камень». — О чём она? — он рассеянно пролистал страницы. — Скажи, что это не глупый любовный романчик. — О, в ней существует волшебство! И волшебники ходят в особую школу, Хогвартс, и там учатся создавать чары, летать на мётлах и варить зелья! И их сортируют по факультетам по характерам! И главный герой, Гарри, не знал, что он волшебник, пока его не завалило письмами и огромный полувеликан Хагрид не сказал ему, что он волшебник! — Хейзел взбудораженно размахивала руками. — О Нико, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, прочитай её! Я так хочу её с тобой обсудить! И узнать, на какой факультет ты бы попал! Я бы хотела в Гриффиндор, но, может, попала бы в Хафлпафф, но я не знаю… Боги, не могу дождаться следующей книги! Нико засмеялся и положил книгу у подушки. Энтузиазм Хейзел был ужасно заразительным. Не сдержавшись, он взъерошил её волосы. — Я прочитаю. Хейзел расплылась в улыбке. — Она тебе понравится! — Она поднялась на ноги. — Скажи, как дочитаешь, ладно? — Ладно. Хейзел вышла и осторожно закрыла за собой дверь. Нико снова сел, скрестив ноги, и сыграл ещё пару песен. Когда ему наконец надоело, он отложил гитару и посмотрел на часы. Времени перед сном было предостаточно, и, пожав плечами, он взял книгу. Устроившись поудобнее, он начал читать. *** Уилл разрывался между ужасным желанием прочитать книгу и страхом трагического конца: он ведь знал, что один из основных персонажей умрёт. Он её прочитал. И Альбус Дамблдор оказался одним из тех персонажей, к которым он искренне привязался. Но каждый раз, когда упоминалось его имя, сердце сжималось от смутного страха. Каждый раз он против воли ощущал странную обиду на свою родственную душу, где бы она ни была. Чувак, поверить не могу, что Дамблдор мёртв. Чувак, поверить не могу, что ты испортил мне целую книжную серию. *** Хейзел была права. Книга Нико понравилась, и даже очень. Ему понравился волшебный мир, понравилась школа чародейства — понравилось всё. Он знал, что попал бы в Слизерин. Просто знал, и всё. Это, конечно, не означало, что он поддерживает слизеринцев с их травлей и прочим, но ценности факультета — вот они его привлекали. Ему нравились персонажи. Например, Гермиона. Пусть её и описывали как всезнайку — что не так с тем, чтобы быть умной? Она была потрясающе умной и вызывала этим восхищение. Ему понравился порыв решимости Невилла. Возможно, он слегка запал на Оливера Вуда (особенно после первого фильма; чёрт, Вуд был горяч!). И отцовская фигура Дамблдора вызывала у него очень тёплые чувства. *** Шестую книгу Уилл начинал читать с нехорошим чувством, и его подозрения крепли с каждой главой. Когда Гарри и Дамблдор оказались на верхушке Астрономической башни, у него кровь застыла в жилах. Когда Снейп выкрикнул заклинание, Уилл отложил книгу. Он знал. Знал, что это случится. Всё же было тяжело. И он не мог не винить в этом свою родственную душу. То есть технически, конечно, это обвинение было несправедливым… Но из-за слов на своём предплечье Уилл два года переживал из-за чьей-то смерти, а узнав, кто такой Дамблдор, не смог в полной мере насладиться книгами. Так что да. Уилл вроде как ненавидел свою родственную душу. *** Смерть Седрика Диггори расстроила Нико. Смерть Сириуса Блэка — ещё больше. Шестую книгу он читал с нехорошим предчувствием, особенно когда Дамблдору стало так плохо после этого чёртова зелья. Предчувствие усилилось, когда Гарри и Дамблдор оказались на верхушке Астрономической башни. Малфой заколебался, и Нико ощутил слабую надежду — и тут показался Снейп. И он выкрикнул заклинание. Нико отбросил книгу и заорал в подушку. Смерть Дамблдора его потрясла. Восемь лет назад, когда ему было пятнадцать, он ступил в волшебный мир Гарри Поттера. А сейчас важная часть этого мира просто… ушла. И это было чертовски тяжело. Нико снова заорал в подушку. *** Уилл глянул на телефон: было ещё рано. Сесил должен был прийти в кафе не раньше, чем через полчаса. Но у Уилла отменили занятие, что у студентов-медиков случалось нечасто. Он вытащил из сумки блокнот и папку. Нагрузка с каждым курсом возрастала, так что свободное время стоило уделить домашке, если он не хотел позже сгинуть под завалом невыполненных заданий. Не прошло и десяти минут, как фармакология захватила его с головой. Словно издалека до него донеслись звуки шагов и неясный гомон. Он рассеянно поднял голову — мимо проходило трое парней. Один высокий и с тёмными волосами, другой того же роста, но блондин, а третий, пониже обоих и темноволосый, щеголял чёрной авиаторской курткой. Уилл снова опустил глаза на конспект. Судя по шуршанию и бряцанию, парни уселись за соседний столик. Уилл рассеянно постукивал кончиком ручки по подбородку и читал свои записи, не вслушиваясь в их разговор, но тут до него донеслась одна из фраз. — Ну так а что вы думаете насчёт последнего «Гарри Поттера»? Уилл дочитал два дня назад, но горечь от смерти Дамблдора никуда не делась. Он медленно повернул голову в сторону соседей. Парень в чёрной куртке застонал — и сказал это. Он произнёс слова, что преследовали Уилла уже десять лет. — Чувак, поверить не могу, что Дамблдор мёртв. *** Нико знал, что реагирует слишком остро. Это всего лишь выдуманный персонаж. И всё же… Смерть Дамблдора сильно его расстроила. За их обычным с Перси и Джейсоном столиком у окна уже сидел какой-то светловолосый парень, так что они заняли соседний. — Ну так а что вы думаете насчёт последнего «Гарри Поттера»? — спросил Перси. Джейсон со смешком взъерошил волосы Нико. Нико застонал. — Чувак, поверить не могу, что Дамблдор мёртв. Ну а дальше… всё немножко вышло из-под контроля. Что-то упало на деревянный пол — кажется, блокнот, но Нико не успел взглянуть: светловолосый парень из-за соседнего столика подскочил к нему и схватил его за грудки. — Это ты! Ты — тот самый! На несколько мгновений мир будто остановился. Словно затаил дыхание, пока Нико уставился на стискивавшего ворот его футболки парня. Нико и сам почти забыл, как дышать, глядя в эти глаза — невероятно голубые, невероятно яркие, невероятно яростные и невероятно, невероятно прекрасные. Потом до него дошло. Это были те самые слова. Слова на его запястье. Слова, вызывавшие у Хейзел восторженные вздохи зависти: ах, как они романтичны! А этот парень, чьё прекрасное лицо было усыпано веснушками, как золотой пыльцой, произнёс их таким тоном, будто готов был разорвать его на клочки. Теплота, зародившаяся в сердце Нико, прорвалась наружу безудержным смехом. Он просто не мог остановиться: смеялся, и смеялся, и смеялся. Парня это, кажется, сбило с толку — или, может, он смутился из-за своего нападения. Он выпустил Нико и попятился. Его загорелое лицо яростно вспыхнуло. Нико сунул руки в карманы джинсов. — Знаешь, — сказал он, окидывая парня оценивающим взглядом, — я не ожидал, что эти слова произнесут с такой интонацией. Знай он, что его родственной душой окажется некто настолько потрясающий, с такими золотистыми волосами и невероятно голубыми глазами, Нико отнёсся бы к концепту родственных душ с куда большим пониманием. Парень — его родственная душа — провёл рукой по тыльной стороне шеи и отвёл взгляд. Нико мгновенно пожалел, потому что ему вроде как не хотелось ни на секунду переставать смотреть в самые голубые глаза из всех, что он видел. — Ну… — Парень прочистил горло и медленно перевёл взгляд на Нико. У него и скулы были чистым совершенством. — Я… Два года переживал за этого беднягу Дамблдора, пока не узнал, что он… вымышленный персонаж. — О-о-о, — протянул Нико. — Прости за это, красавчик. Мне правда жаль. Но не я придумываю правила. Парень облизнул нижнюю губу. — Эм… да. Наверное. Ну… нет. Не… — Он взволнованно переступил с ноги на ногу. Нико вознёс благодарственную молитву судьбам за то, что его родственная душа так очаровательна. — Так ты простишь меня, если я свожу тебя пообедать? — Нико подмигнул. — Кроме того, я всегда думал, что эти слова произнесут… более романтично, — добавил он с усмешкой. Парень смущённо улыбнулся в ответ. — Эм… да. Давай. Буду рад с тобой пообедать. — О, и я Нико, кстати. Нико ди Анджело. Он протянул руку, и парень её пожал. Его ладонь была тёплой, а пожатие — мягким. — Я Уилл. Уилл Солас. — Уилл, — произнёс Нико. Ему нравилось, как это имя звучало. — Ну… был рад познакомиться… родственная душа. Улыбка Уилла стала шире. — Я тоже, родственная душа. — Так… Как насчёт выходных? Попробуешь произнести эти слова снова, но уже романтично, как я и ожидал всё это время? Уилл засмеялся. Боги, его смех был как расплавленный солнечный свет. Его яркие голубые глаза тоже словно смеялись. — Только если пообещаешь не рассказывать, что будет в следующей книге. Спойлеров от тебя мне уже хватило.