closer than ever.

      По сути подобные отношения называются друзьями с привилегиями, верно? Сатору уже где-то слышал об этом. Факт того что такая дружба тоже может существовать немного успокаивал.       Всё хорошо — убеждает себя Годжо.       Кроме Сугугу он никого так близко не знал, поэтому и довериться мог только ему. Глотать подавители пытаясь отсрочить неизбежное больше не выйдет — выписка врача говорит о том, что он должен прекратить употреблять лекарства.       Организм нуждается в этом.       Это естественный физиологический процесс.       А быть здоровой омегой — значит иметь стабильный цикл.       ...Господин Годжо, это для вашего же блага.       Сёко говорила, что ничем хорошим это не кончится и подавители впоследствии могут нанести серьёзный вред здоровью, вплоть до того что он вовсе окажется бесплодным. В идеале ему нужен кто-то внимательный и опытный. Партнёр который поможет через это пройти и вместе с этим тот, кто в отвественный момент сможет за ним присмотреть. Но где такого найти? Обращаться за помощью к своей семье Сатору хотелось меньше всего. Он не может знать кого они ему там подсунут да и сам факт что этот «кто-то» был выбором его родни вызывал по телу холодок, заставляя шерсть неприятно вспенится.       Скрыть состояние своего здоровья перед Сугуру не вышло. Каким-то магическим образом он сразу раскусил его ложь, когда после неутешительного похода к врачу Годжо не смог придумать отговорку. Вся его смелость куда-то резко испарилась: язык не поворачивается сменить тему или как-то глупо отшутиться. Теперь уже совсем не до смеха.       — Так... Что насчёт меня? — осторожно интересуется Сугуру, поднимая свой взгляд. — Я знаю, что возможно для тебя моё предложение может показаться странным, но если тебя это устроит, то я мог бы... тебе помочь. — Пятнистые ушки Сатору заинтересованно дёрнулись, поворачиваясь на звук чужого голоса. В мыслях не было чтобы Гето — да ещё и предложил себя? Это не такой уж и плохой вариант, если хорошо подумать. Но кое-что не даёт ему покоя.       — Ты уверен? Это типо ну... Тебе необязательно это делать. — спешно говорит он, поджимая губы от непонятного волнения внутри. Это странно. — Я конечно не против только вот... — Годжо замолкает, внимательно отслеживая чужую реакцию.       ...или он просто хочет убедиться в том, что Сугуру не отступит и будет серьёзен в своих намерениях.       На сколько Сатору знает у него никого нет. В противном случае он бы сразу об этом узнал, наверное. Годжо имел неосторожность вдыхать его запах каждый раз когда был близко. И нет, Сатору так делает не специально. Просто привычка.       — Да, — с уверенностью отвечает ему Сугуру. Грудь Сатору обдаёт волной облегчения, позволяя ему мысленно выдохнуть. Что ж, теперь всё пойдёт легче. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня, Тору. — его ободряющая улыбка вселяет надежду.       И Гето помогает ему. Много.       Эгоистичная часть Сатору хочет чтобы это продолжалось вечно. К хорошему быстро привыкаешь, а Сатору и не знал, что во время течек бывает не только больно, но и хорошо.       — Не прячься от меня, — Сугуру мягко отталкивает чужую руку от лица, вкладывая в эти слова столько нежности, что Сатору неверяще хлопает голубыми глазами. — Я хочу видеть тебя, Тору. Ты же у меня такой красивый, зачем тебе скрываться? — Ладонь Сугуру на ощупь такая нежная и тёплая, что Годжо не удерживается от того чтобы громко шмыгнуть носом и прислониться к ней, позволив Гето стереть влагу с мокрых щёк.       — Вот так, — тихо подбадривает Сугуру, улыбаясь уголками губ. В запах Сатору сразу же вплетаются сладковатые нотки, размягчая горький привкус цитруса. Даже стыдно что он так легко поддаётся собственным эмоциям. Сатору не настолько слабый чтобы разреветься от какого-то пустяка спровоцированного течкой.       Неожиданное прикосновение тёплого языка к щеке заставляет Сатору сморщится от странных ощущений. Гето зажимает между пальцами чужой подбородок, слизывая крошечные капли слёз.       — Сладкий, — шепчет он, целуя в уголок глаз. Пятнистые ушки Сатору смущённо прижимаются к голове, когда рука Гето медленно скользит по плоскому животу, спускаясь к паху и накрывая его широкой ладонью поверх. Влажный. Он потирает подушечкой пальца пухлый клитор, размазывает смазку по всей щёлке и вслушивается в каждый неровный вздох сверху. Сугуру чувствует как в штанах становится тесно — собственное возбуждение причиняет боль, но он не собирается спешить, нет. Гораздо важнее то, как приятно сокращаются бархатистые стенки вокруг его пальцев.       — Сатору, — мурлычет он, катая чужое имя на языке. — Тебе хорошо? — Ответ не заставляет себя ждать — брови Сатору взлетают вверх стоит Гето добавить второй палец и начать растрахивать его розовую киску сильнее. Сугуру влажно целует в челюсть, всасывает кожу на тонкой шее и вдыхает в лёгкие цветущий запах апельсинов. Блять, какой же Сатору восхитительный.       — Ещё... — скулит Годжо, выпрашивая больше. — Дай мне ещё... — Он ёрзает задницей на простыни, его белые пушистые ресницы мелко дрожат, а глаза блестят от влаги.       Третий палец входит легко — всё благодаря обильной смазке, текущей из пульсирующей дырочки. У Сатору самая красивая киска из всех, что он когда-либо видел. Розовая, с влажным краем жемчужных волос и припухшему клитору по середине. Сугуру хотел бы чтобы Годжо объездил его лицо. Возможно, в другой раз.       Сатору предполагал, что у Сугуру возможно будет не один, но когда увидел их собственными глазами, то почувствовал как внутри всё сжалось, трепеща от того насколько мощно и устрашающе они выглядят. Вместо одного члена он смотрит сразу на два: большие и ребристые с крупной головкой на конце, тяжёлыми яйцами и тёмной постриженной дорожкой волос вдоль лобка. Годжо сжимает свои бёдра и сводит колени вместе, пытливо наблюдая за тем как ловко пальцы Гето разрывают упаковку презерватива, раскатывая латекс по одному из них.       — Для двух ты еще не достаточно подготовлен, — мягко объясняет Сугуру. Сатору хочет скулить от разочарования. Более осознанная часть его мозга понимает, что для безопасности так будет лучше. Сёко конечно многое повидала и навряд ли её этим увидишь, но на вопрос «как так вышло?» у Сатору не найдётся вразумительного ответа. Пока нет.       Впрочем даже хватит одного чтобы все мысли улетучились разом. Сугуру приставляет головку к дырочке и слегка раскачивает бёдрами, потираясь членом между влажными складками. Годжо, кажется, забывает как дышать, когда ствол преодолевает естественное сопротивление тугих стенок, плавным движением скользя внутрь. На периферии сознания боль ощущается лёгкими всполохами огня — от новых ощущений Годжо не знает куда себя деть, выдыхая в чужие губы горячие клубы пара.       Никакой пульсации, никакого покалывания и приятного жжения как от прикосновений к клитору. Только чувство наполненности. Кожа к коже, так что между ними не остаётся свободного пространства — они делят один воздух на двоих. Гето настолько близко к нему, что рассудок Сатору окончательно мутнеет.       — Двигайся, — на выдохе произносит он, смотря в глаза Сугуру. Радужка чужих янтарных глаз переливается огнём — Сатору прикрывает тонкие веки, крепче сжимая тёмные волосы на затылке. Стоит Гето войти на всю длину, уперевшись кончиком в шейку матки, — как тело прошибает крупной дрожью, выворачивая душу Годжо наизнанку. Он не может перестать бесконтрольно сжиматься: стенки становятся такими чувствительными что почти приносят боль. От переизбытка чувств его киска трепещет, пытаясь выжать из Сугуру хоть что-нибудь.       — Кончил от одного проникновения? Как мило. — Сугуру заботливо смахивает упавшую ресничку. Годжо хочет уйти от прикосновения, но тело такое ватное что пошевелиться стоит немалых усилий. Большой палец нежно касается его щеки, потирая влажную кожу.       — Хах... Заткнись. — Это всё на что его хватает. Веки становятся такими тяжёлыми, что слипаются сами по себе. Годжо ослабленно роняет голову на плечо и проваливается в сон. Гето облегченно выдыхает и прижимается губами ко лбу чтобы проверить температуру. Он не может нарадоваться тому что запах Сатору немножко изменился — теперь он узнает в нём его собственный. Видимо для первого раза этого оказалось слишком много. Что же, Сугуру может подождать.       На протяжении всей течки Гето заботился нём, интересовался его самочувствием и говорил столько милых слов, что от воспоминаний пятнистые ушки Годжо снова вспыхивают огнём. Не может быть что он не знал об этой стороне Сугуру. Неужели такой милый и вежливый ученик способен говорить столь непристойные вещи? Да ещё и с такой спокойной улыбкой на лице словно не он несколькими ночами назад заставил Сатору захлебываться собственными стонами. И эти его два долбанных члена. Годжо поспешил с выводами, когда подумал что это будет приятно. Нет, конечно, приятно было, но на следующее утро Сатору проснулся с болью между ног, проклиная в этом мире всех. И себя в том числе.       Сугуру бесконечно извинялся, стараясь всеми силами загладить свою вину. Он приносил ему горячий чай, давал обезболивающее и постоянно находился рядом, обеспечивая Сатору всем в чём тот нуждался. Судя по тому как Гето суетился ему действительно было жаль и Годжо даже почувствовал лёгкий укол совести из-за того что заставил Сугуру о нём так волноваться. Хотя...ну а как ещё? Сатору не мог это оставить как есть — гордость не позволяла да и наблюдать за чужими попытками задобрить было забавно, совсем немного. Греясь в толще одеял он напоминал надутого кота, которого раззадорили соседские дети. Обиженный Годжо упрямо отказывался выходить из постели, а Сугуру ничего не оставалось кроме как потакать его капризам.       Поэтому было решено договориться на другую форму извинений.       — Подойди ко мне, — Сугуру раздет до пояса — на талии остались только чёрные свободные штаны. Сатору разводит бёдра, упираясь коленями в мягкую постель. Сатору чувствует как громко бьётся его сердце, он прикусывает внутреннюю сторону щеки, стараясь не думать о том как выглядит со стороны. Слишком смущающее положение. — Не волнуйся. Будет хорошо, — Гето уверенно подтягивает его к себе, заставляя более полноценно на нём усесться. От тёплого дыхания на лобке хвост Сатору начинает пушиться, активно виляя чёрной кисточкой в воздухе. Молочная кожа ощетинивается волной мурашек — щёки, ушки и холка покрывается розовым румянцем.       Ладони Сугуру жадно исследует его тело: сжимают-гладят дрожащие бёдра, ласкают бока и массируют мягкую грудь, пощипывая пухлые соски. Горячий раздвоенный язык скользит по складочкам, вылизывая широкими мазками текущую киску. Руки Гето плотнее обхватывают ноги, поглаживают выпирающие косточки таза и крепче насаживают на рот, предупреждая Годжо от каких-либо движений.       — Сугуру-у-у, — хнычет он, раскачиваясь лодочкой. Сугуру безумно нравится ощущать вес Сатору на себе, чувствовать дрожь его тела и вдыхать в лёгкие чужой аромат, наслаждаясь каждой секундой своего обеда. Он оставляет влажные кружочки слюны на внутренней стороне бедра, посасывает клитор и толкается языком в маленькую щёлку, вылизывая дырочку изнутри. Горьковатый привкус цитрусовой смазки оседает на рецепторах. Гето чувствует как с каждой секундой тяжелеют члены, создавая натяжение на тонкой ткани хлопковых штанов.       Сугуру хочет поймать его оргазм, прижаться губами к пульсирующей киске и ощутить как сильно сжимается Сатору, кончая на его язык.       — Блять, я... Ах... — В последний раз Сатору делает пару лёгких круговые движений и замирает на месте, жадно хватая ртом воздух. Гето мнёт его задницу, грубо впивается пальцами в нежную кожу и ловит каждый микро-оргазм, каждую маленькую судорогу и послеоргазменную дрожь.       — Хороший мальчик, — шепчет он, проходясь языком по всей киске, так что от чрезмерной чувствительности у Сатору сводит ноги. Его всего потряхивает от того насколько много стимуляций пришлось на один комочек нервов. Годжо сползает на вторую половину кровати и ослабленно прикрывает глаза, пытаясь отдышаться.       — У тебя в этом явно талант, — устало подмечает он, отлипая от подушки. Сугуру отвечает ему ухмылкой.       — Всё что угодно для принцессы — Салфетками Сугуру аккуратно стирает остатки смазки с лица, а то что осталось на пальцах слизывается прямо с подушечек. От этой картины щёки Годжо начинают гореть. Вот ведь... — Не хочешь принять душ со мной? — внезапно предлагает он.       — Было бы здорово, — недолго думая Сатору слезает с кровати, достаёт из шкафа полотенце и следует за Гето. Всё таки освежиться ему бы не помешало.       Выключатель щёлкает с характерным звуком и пространство ванной заполняется мягким светом ламп. Раздевшись Сугуру заходит в душевую и не может не проследить взглядом фигуру Годжо: его острые ключицы, маленькую грудь и длинные стройные ноги. Их разница в росте всего лишь в пару сантиметров, но Гето просто без ума с того факта что может свободно обхватить талию Сатору двумя руками. Такой маленький... Это почти невозможно. Сугуру не забудет это затуманенное выражение лица: его блестящие голубые глаза, покрасневшие щёки и приотрытые губы, стонущие его имя. Ему тогда не показалось — на животе показались очертания его члена, под тонкой молочной коже он мог увидеть как движется ребристая головка.       — Ты моё великолепие, — хрипит Сугуру, толкаясь в растянутую киску. Он влажно целует затылок, осторожно сдавливает чужой подбородок и прислоняется твёрдой грудью к спине Годжо. — Так хорошо меня принимаешь. Посмотри на себя. — Ладонь Гето ложится на выпирающий живот, прощупывая ощутимую выпуклость, и Сатору кричит, кончая на два члена одновременно. Его рука нащупывает клитор, теребит его между пальцев, чувствуя как широко раскрылась его киска вокруг Сугуру. Он точно сможет потом ходить?...       От воспоминаний собственное возбуждение приносит дискомфорт, но Гето старается сконцентрироваться на том чтобы позаботиться о Годжо. Его потребности должны отойти на второй план. Сатору очевидно не готов к тому чтобы выдержать ещё парочку раундов, хотя перспектива взять его прямо здесь, в душевой, не может оставить Гето равнодушным. Вбиваться в его тело медленными короткими толчками, кусать за загривок и сминать в ладонях бёдра, вынуждая Годжо рассыпаться в ничто на двух толстых членах... Сугуру резко встряхнул головой, отгоняя эти мысли. Нет, он не может так поступить. Не тогда когда Сатору чувствует себя вымотанным после их прошлых ночей.       От тёплой воды и мягкого убаюкивающего голоса Сугуру возле уха начинает клонить в сон. Сатору действительно ощущает себя изнеженной принцессой и это чувство ему очень нравится — его уголки губ растягиваются в слабой улыбке под тихий шум воды. Пушистые ресницы мелко дрожат, белые волосы мокнут ко лбу, а пятнистая шерсть на ушках и хвосте преобретает блестящий отлив.       — Сатору, не засыпай, — мягким голосом напоминает Сугуру, продолжая размеренно двигать мочалкой по телу. Сатору чуть ли не клюёт носом — тонкие веки слипаются, ещё немного и точно свалится. От того каким хрупким он выглядит сердце Гето обливается кровью. Сугуру бы в жизни не позволил кому-то увидеть эту часть Годжо. Он сохранит её только для себя. И их разговор тогда произвёл на Гето такое сильное впечатление, что его решимость помочь во что бы то не стало укрепилась лишь больше. Одна мысль увидеть Сатору с кем-то другим вызывала болезненные ощущение: от чувства ревности до глубокой печали, как будто ему физически больно представить Годжо не с ним.       — Не могу... Так мило... Ты милый... — тихо смеётся Годжо, сонно наблюдая за тем как Сугуру обтирает его полотенцем. Дальше всё происходило как в тумане. Наверное, Гето пришлось взять его на руки. Сатору отчётливо помнит древесный запах и тепло, которые окружали его со всех сторон, пока они добирались до спальни. В халате что дал Сугуру было так хорошо, что от соприкосновения с мягкой поверхностью кровати он тут же заснул. Тихо посапывая во сне ему виделись чьи-то крепкие объятия и неразборчивый шёпот возле шеи.       — Сладкий снов, Тору. — Сугуру оставляет кроткий поцелуй за пушистым ушком и тоже укладывается рядом с ним, прижимаясь грудью к чужой спине. Завтра утром он признается ему. Скажет всё о чем думает, а пока... Их время замирает в этом моменте.