Последняя капля

      Жар в Драко Малфое рождался постепенно. Он разгорался как маленький уголек, погребенный под кучей золы и пепла, как жизнь в крошечном щенке, только что извергнутом мамой-собакой из теплой и безопасной утробы.       Служение Темному Лорду было мучительно фундаментальным. Поручения становились все невыносимее и имели все меньше смысла. Змееподобный тиран сходил с ума, его слуги должны были покорно опускаться в пучину вместе с ним. Щенок рос, а сука-мать только огрызалась и таскала за уши.       Последней каплей оказалось событие заурядное и, на первый взгляд, не вызывавшее в юном Малфое никаких особых потрясений. Привычная пытка очередных членов Ордена: жуть, ставшая рутиной. Они всегда кричали одинаково, а от Драко требовались одинаковые действия — тут подрезать плоть ножом, там поработать круциатусом или пыточными заклинаниями собственного изобретения. И они всегда ломались через одинаковое количество времени. Примерно неделя? Малфой не считал дни. Для него менялись только лица.       В этот раз лицо было обрамлено тонной кудряшек, а на носу рассыпалась горсть еле заметных веснушек. Глаза цвета шоколада плакали, глядя на него, но, к несчастью для Грейнджер, её палач давно уже иссох внутри.       В школе она раздражала Драко, доводила почти до бешенства. Он мечтал трахать её всю ночь, а потом закрыть в забытой всеми каморке для метел и через несколько месяцев обнаружить там почти невесомый мумифицированный труп, который так приятно было бы качать на руках. Но сейчас внутри него только поворачивался невидимый тумблер, еле заметно повышающий температуру. Ни злости, ни возбуждения, ни жалости. Больше не осталось ничего. Только жар.       Единственное, что заметили бы окружающие, будь в подземелье кто-то ещё, кроме него, это дополнительные па в неуловимом кровавом танце. Но он не мог ничего поделать, кудряшки были так хороши! Вдохновленный идеальной формой завитка, Драко усердно орудовал палочкой, напевая под нос какую-то популярную мелодию.       Грейнджер кричала. Её тело было пронизано тысячами пружинок, которые подчинялись только ему — Драко Малфою. Беспомощному щенку Темного Лорда. Грейнджер кричала и это было подобно ангельскому пению. Она умерла быстро, не протянув даже недели. Драко просто не смог остановиться.       Недели текли, словно кровавая река. Когда кто-то умирал, сразу привозили новую жертву. Драко уже давно не искал информацию, не выпытывал координаты убежищ, не вслушивался в мольбы. Ему было не интересно. Они всегда кричали одинаково. И они всегда ломались. Одна кукла — одна неделя. Малфой не считал дни. Для него больше не менялись даже лица.       Но жар нарастал. Неумолимо поглощал его пальцы, колени и локти, плечи и бедра. Его член горел огнем, ребра плавились в адском пламени, вырывавшемся изнутри. Тумблер давно был сорван, а щенок вырос в гигантского пса, которого не удержала бы ни одна цепь. Малфой выбросил в широкую черную бочку останки Молли Уизли и тщательно вымыл руки своим любимым яблочным мылом. Мир потемнел, запахи притупились, больной разум Драко погрузился во тьму.       Когда он очнулся, все изменилось. Мэнор выглядел радостно и доброжелательно, обломки шикарной обстановки на полу были окутаны теплыми лучами солнца. Он не был уверен, что делал несколько минут назад, но перед ним открывалась совершенно очаровательная картина: на серебряном блюде покоилась голова Беллатрисы с дымящейся рисовой кашей внутри. Драко вытер тыльной стороной ладони лицо и вернулся к трапезе.       Покончив с завтраком, Драко направился к выходу. С детства матушка твердила о том, что для стройности и хорошего пищеварения, полчаса после еды необходимо посвятить неспешной прогулке. Тела пожирателей мирно лежали в рвотных массах, на лицах тел рассыпались капли крови и слёз. Он замер, боясь испортить мгновение. Было что-то поистине волшебное в том, как в ярком бордовом растворе на их ресницах переливался свет.       Драко сбежал по ступенькам главной лестницы Мэнора и распахнул двери. У него давно не было такого приятного утра. На территории поместья цвели красные розы, источая терпкий аромат и привлекая насекомых. Две большие яблони склонились друг к другу под тяжестью сочных плодов.       Картину дополнял простой деревянный крест с распятым телом, напичканным трубками. Зеленоватое безносое тело распространяло сладкий запах только начинающегося гниения. На скамейке возле ног Темного Лорда капала из трубок смесь крови, плоти и гнили. Бокал, инкрустированный изумрудами, не мог больше вмещать в себя этот коктейль. Тоненькая струйка текла по изящной серебряной ножке, чтобы соскользнуть со скамьи и впитаться во влажную плодородную землю.       Драко Малфой поднял кубок, наполненный сутью Темного Лорда, поднес его к губам и, покрываясь мурашками, залпом выпил содержимое. Адский пес, выросший из щенка, обглодал лицо собаке-матери. И, если честно, этого было недостаточно, чтобы утолить его голод и потушить жар внутри.