Вместе с Ветром

Шэнь Цзю очень торопился, и потому нёсся быстро как белка, юрко огибая лавочников и вписываясь во все повороты. Сегодня выдался богатый день: из-за небольшого фестиваля народ оказался щедрым и насыпал ему медяков в плошку чуть ли не с горкой ещё до полудня. Так что он смог купить пару свежих паровых булочек — себе и Ци-гэ — и спешил, пока они не остыли. Ци-гэ только недавно принял новые обязанности старшего над мальчишками, жутко переживал, и то и дело забывал за всеми хлопотами, что ему тоже полагалась доля от дневных сборов. Ци-гэ, как всегда, был дураком и остальные этим пользовались. Когда до их маленького убежища оставалась всего пара улиц, перед Шэнь Цзю будто из ниоткуда возникла сухая дряхлая фигура. Он успел остановиться лишь в последний момент, уберегая и булочки, и припрятанные за пазухой медяки. — Куда прёшь? — прорычал Шэнь Цзю на старика. Тот показался ему древним, как сам город, — а ещё таким же грязным. — Ох-хо! — старик поднял руки и тут же рассмеялся. — Моя беда, старина Ши Цинсюань совсем перестал следить за дорогой. — Ну и отлично, — процедил Шэнь Цзю сквозь зубы, бочком стараясь обойти чудака. Жалкий вид и лохмотья выдавали в нём нищего, возможно, даже профессионального, но Шэнь Цзю здесь раньше его не видел. А он следил за обстановкой на улицах очень пристально. — Дружок, — обратился к нему старик, хромовато делая шаг в ту же сторону и цепко осматривая с головы до ног. — Не поделишься ли со мной хоть краюхой булочки? Я проделал огромный путь, мои старые ноги гудят от долгой дороги, и уже три дня во рту не было и рисинки. Ну точно, проклятый конкурент! Шэнь Цзю весь подобрался и ощетинился, словно ёж. — Ещё чего! Я выклянчивал на них целый день, иди и сам заработай. — Конечно-конечно! — замахал руками старик, ставший вдруг выглядеть как неразумный ребёнок, которого отчитала строгая матушка. — Я же не предлагаю поделиться со мной за так. Дружок, ты явно талантлив и имеешь потенциал к совершенствованию! Так уж получилось, что старина Ши Цинсюань кое-что в этом понимает и может научить. Шэнь Цзю раскрыл рот, неверяще уставившись на этого безумца. Вот это вот жалкое посмешище — и что-то понимает в заклинательстве? Но какая-то его часть, вопреки здравым рассуждениям, вся обратилась в предвкушение. Как-то же этот старик распознал его талант, вдруг и правда научит трюкам? Шэнь Цзю умел кое-что и сам, но Ци-гэ строго-настрого запрещал использовать их «божественные умения» у всех на виду. Старик, тем временем, уселся под ближайшим деревом и с интересом принялся наблюдать за играющими на ветру листьями. Странный он был, этот старик — тело как кривой высохший сук, а глаза блестели, словно у девицы на выданье. Верить ему было бы глупо, и Шэнь Цзю твердо собирался протопать мимо, но почему-то и шага не сделал. А если он упустит единственный на всю жизнь шанс? Вот так вот до старости просить милостыню и считать медяки? Нет, он хотел однажды стать бессмертным, носить красивую одежду и поплёвывать на прохожих с неба — вместе с Ци-гэ! — Чему ты можешь меня научить? — спросил Шэнь Цзю, с сомнением и болью передавая одну из своих булочек. В любом случае, им с Ци-гэ хватит и одной на двоих, а заработать Шэнь Цзю сможет ещё не один раз. Надежда того стоила! Старик принял плату, но не накинулся на угощение, как должен был бы человек, три дня не державший и рисинки во рту, а спрятал его за пазухой. — Смотри, — указал он вверх. По мановению скрюченного пальца с одной из веток сорвался листок и закружился на лёгком ветерке. Куда старик указывал, туда лист и летел, пока не оказался у Шэнь Цзю на макушке. — Тоже мне, — надулся тот, убирая листок из волос. — Такие глупости и я могу. — Да ну, — заулыбался старик хитро и развёл руками, приглашая Шэнь Цзю показать мастерство. Спрятав оставшуюся булку, тот закатал рукава и поплевал себе на ладони. На окраине города сейчас людей не было — лишь из центра всё ещё доносились звучные гулянья и переливы смеха, — так что никто бы всё равно ничего не увидел. Шэнь Цзю зажал между пальцев тот самый листок, а затем метнул его вперёд, словно ножик. Лист просвистел и врезался в ветку, слегка оцарапав молодую кору. — Вот, видишь! — выпятил грудь Шэнь Цзю. По правде говоря, он сейчас собой очень гордился. Ему ещё не приходилось показывать этого приёма никому, кроме Ци-гэ, но у того получалось даже быстрее и лучше. Старик похлопал в ладоши и одобрительно причмокнул в усы. — Мои старые глаза меня не подвели, юноша и впрямь очень талантлив! Шэнь Цзю неловко потёр чумазой рукой под носом. Искренняя похвала вызвала в его груди очень редкое чувство — смущение. — Но я всё же показывал немного другое, — продолжил старик. Он вновь продемонстрировал танец опадающего листа, но под конец взмахнул рукой так, что от земли поднялась ощутимая волна ветра, которая своей силой чуть не повалила Шэнь Цзю на спину. — Вот, — довольно улыбнулся старик. Неужели он и правда был мастером? В Шэнь Цзю проснулись куда более привычные раздражение и решимость. До самого захода солнца он пытался повторить этот трюк под ободряющие восклицания старика, который очень быстро прикончил паровую булочку и даже пальцы облизал. Добившись лишь малых результатов, Шэнь Цзю неловко помялся и спросил: — Если я принесу тебе ещё еды, ты продолжишь учить меня? — Возвращайся, — туманно ответил старик и хромой походкой отправился к мосту. Шэнь Цзю проводил взглядом его спину и запоздало вспомнил, что его ждёт голодный Ци-гэ. Старик — Ши Цинсюань — и правда оказался странным. По всему выходило, что он много путешествовал, редко где задерживаясь надолго. Он был слишком добродушен, чтобы отбивать у местных их места, и потому так и остался жить под мостом на окраине, почти не имея возможности себе зарабатывать. Он сильно хромал и еле сгибал пальцы одной руки, но стоило ему начать показывать тренировочные движения — и Шэнь Цзю видел другого человека. Лёгкие и плавные, но стремительные взмахи руками и ногами, будто танцевал молодой артист, а взгляд полный затаённой силы и мудрости, будто то был тысячелетний бессмертный. Очень странный! — Сяо Цзю, куда это ты? — озабоченно спросил Юэ Ци, ухватив его за локоть. Неудивительно, что Шэнь Цзю быстро увлёкся новыми уроками, изрядно поубавив энтузиазма в попрошайничестве. Он по-прежнему приносил достаточно, чтобы не огрести палок на спину, но с его талантами в этом не было особенного труда. — Да так, — Шэнь Цзю выпростал руку и поспешил отойти на пару шагов. — Шиу меня прогнал! — тут же придумал пожаловаться он. Этот сопляк и впрямь припёрся на лучшее место Шэнь Цзю, нагло усевшись едва ли не напротив. Шэнь Цзю даже хотел наподдать ему, но потом решил, что всё равно собирается уходить, так что Шиу может бестолково просиживать зад где ему вздумается. Всё равно он и десятой части не наберёт с такими посредственными умениями. — Я поговорю с ним, — серьёзно пообещал Юэ Ци. — Не хочешь пройтись позже со мной, покидаем гальку в озеро, как раньше? Подобные игры могли увлечь, когда они оба были совсем детьми, а не почти взрослыми юношами двенадцати и четырнадцати лет. К тому же, теперь они бы точно не делали это вдвоём: наверняка к Ци-гэ прилепятся остальные мальчишки, и никакого веселья не выйдет. Шэнь Цзю пнул первый попавшийся под ногу камешек и сложил руки на груди. — Нет — угрюмо ответил он. — Не собираюсь я смотреть, как ты подтираешь сопли всем этим ленивым нахлебникам. — Сяо Цзю, — понурился Юэ Ци, — ну зачем ты так. Нам стоит помогать другу и… — Ага-ага, — Шэнь Цзю состроил самое кислое лицо, какое мог, и вновь зашагал в сторону, пока Юэ Ци не продолжил блеять про «братство» и «чувство локтя» среди уличной шпаны. — Постой, — не унимаясь снова окликнул тот, — ты же не собираешься на встречу с тем странным стариком? Ногти сами впились в кожу, а все мышцы в теле разом напряглись. В день их первой встречи Шэнь Цзю был не на шутку взволнован, и как только представилась возможность, поспешил всё рассказать Ци-гэ. Они могли бы вместе учиться у старика, и стать достаточно сильными, чтобы противостоять хозяевам и сбежать! Это была такая замечательная перспектива, но Ци-гэ в тот день только нахмурился: — Сяо Цзю, я же говорил тебе не показывать наши силы незнакомцам. — Это был лишь старик, и тем более он… — Нет, — схватил его за плечи Ци-гэ. — Это очень опасно, держись от него подальше и при случае всё отрицай… Ци-гэ даже слушать не стал рассказ Шэнь Цзю о Ши Цинсюане, а сразу определил его в опасные типы, от которых «Сяо Цзю» стоило держаться подальше. И никакие увещевания на него не действовали. Загвоздка была только в том, что из-за уймы обязанностей по пригляду за остальными он не мог просто так прекратить их встречи, так что Шэнь Цзю тоже не внял совету. Разумеется, остальные прознали про необычную дружбу, и усердно начали перемывать косточки. Чтобы злобный зверёныш Шэнь Цзю, и вдруг вот так просто привечал какого-то чужака?! Что-то тут совсем нечисто. Но на большинство Шэнь Цзю было плевать. — Что если и иду?! — дерзко спросил Шэнь Цзю. — Мы не знаем, что у него на уме, вдруг он хочет заманить тебя в ловушку… И так по сотому кругу. Шэнь Цзю слышал о тёмных заклинателях, и что те могли украсть ребёнка для всяких ужасных ритуалов, но Ши Цинсюань-то был безобиднее мухи, и ни разу даже голоса на Шэнь Цзю не повышал. — Опасно, говоришь? Бэ-э-э! — Шэнь Цзю оттянул нижнее веко, показал язык и стремительно помчался прочь, только Юэ Ци его и видел! Он понёсся так быстро и так стремительно, что сам и не заметил, как оказался у нужного места на окраине. Отдышавшись и убедившись, что Юэ Ци за ним не погнался, он пошарил у забора, отодвинул небольшой камень и достал оттуда мешочек зерна, припрятанный ещё вчера вечером. Дальше он направился не спеша, насвистывая весёлый мотивчик и любуясь, как весело солнечные лучи путались в пышных древесных кронах и отскакивали от цветных фонариков, развешанных по всей улице. — Ох, Сяо Цзю! — помахал ему Ши Цинсюань, стоя у подножия каменных ступенек. В летние месяцы русло реки почти пересыхало, и под мостом можно было обустроить крохотное, почти незаметное со стороны логово. Что Ши Цинсюань собирался делать в сезон дождей, Шэнь Цзю думать не хотел — скорее всего, этот старик соберёт свой небогатый скарб и вновь отчалит до следующего города. Если не помрёт раньше. — Не зови меня так, — насупился Шэнь Цзю, по-хозяйски устраиваясь у очага. Он сразу высыпал зерно в небольшой глиняный котелок и долил воды. У Ши Цинсюаня где-то ещё лежали сушеные грибы, которые тот нарвал в лесу по пути, их тоже было бы неплохо кинуть в готовящуюся кашу, и ещё немного сушеных трав… — Я не ребёнок. — Шэнь Цзю попробовал на вкус своё варево и временно остался доволен. — А временами веду себя повзрослее некоторых, — указал он на перевязанную обмотками руку. Ши Цинсюань рассмеялся, но скромно попытался прикрыть раненое место. Шэнь Цзю закатил глаза, с раздражением припоминая эту историю. Из гнезда вывалился птенец. Он пищал, поднимая маленькими неоперившимися крылышками с земли пыль, отчаянно зовя бестолковых родителей, которые беспомощно наблюдали сверху. Шэнь Цзю эта сценка не показалась интересной, а вот старика так растрогала, что он прервал объяснение о работе ци на полуслове и чуть не пустил слезу. Старая развалина решила, что всё ещё может карабкаться по деревьям. Итог был предсказуем: он свалился раз, два, на третий больно ушибся локтем. Что странно, все падения он сумел удержать птенца, так что тот совсем не пострадал. Шэнь Цзю к этому моменту надоели и птенец, и глупый старик, так что он отнял птицу и сам быстро добрался до гнезда. А потом долго припоминал это своему горе-наставнику. — Не обращай внимания, — отмахнулся старик и потянулся к котелку. Пришлось отгонять его поварёшкой. — Как ты дожил до своих лет с таким характером? — Шэнь Цзю на секунду представил, что Ци-гэ никогда не изменится, до старости оставаясь таким же непроходим болваном, и внутренне поёжился. Глаза Ши Цинсюаня из дурашливо-задорных стали грустными, хотя губы всё ещё растягивала лёгкая улыбка. — Наверно, благодаря моему старшему брату, — признался он. — Он жутко оберегал меня большую часть жизни. Шэнь Цзю съел ещё одну ложку варева — почти готово — и кивнул сам себе. Конечно, с этим блаженным кто-то возился. — А где он сейчас? — простодушно спросил Шэнь Цзю, и моментально прикусил язык. Ши Цинсюань стар, и его старший брат, скорее всего, вообще давно кормит червей. И судя по тому, что ответа на вопрос не последовало, так оно и было. Шэнь Цзю отдал старику котелок и молча пошёл отрабатывать вчерашние упражнения, стараясь не думать, что они с Ци-гэ однажды так же могут расстаться. И, скорее всего, расстанутся даже раньше, чем братья Ши. — Ты немного похож на него, — услышал он бормотания старика. — Сколько помню гэгэ, он тоже всегда был таким же серьёзным и решительным. Его крутой и беспринципный нрав обеспечил нам как процветание… так и падение. — Что? О чём вообще Ши Цинсюань болтал? — Ты говорил, что у тебя тоже есть брат, — вдруг перевёл тот тему. — Держитесь друг за друга, — и улыбнулся напоследок. Вернулся Шэнь Цзю как обычно поздно. Сверху их убежище было неприметным обветшалым складом со всяким барахлом, а внизу находился небольшой полуподвал, где и протекала жизнь большей части беспризорников, попавших в кабалу. Хозяева склада брали с них мзду, заставляли торчать на улицах и распоряжались как собственностью, в обмен давая только такое скромное жилище. Таков уж был уклад этого провинциального городка. Сегодня в подвале было ещё тише чем обычно, и стоило только Шэнь Цзю сунуть нос за порог, как он ощутил удушающую атмосферу уныния. Несколько мальчишек забились в угол и тихо рыдали: все они были хорошенько отделаны плёткой и у многих наливались багровые синяки. Но что странно, нигде поблизости не вертелся Ци-гэ, чтобы их утешить. — И чего вы опять натворили? — едко спросил Шэнь Цзю. Не было среди мелкотни и Шиу, который так нагло отнял у него сегодня место. — Не лезь уж к ним, — слабо попросил кто-то из уцелевших. — Сегодня такое было… Шиу затоптали лошадями, а Ци-гэ утащил молодой господин! Шэнь Цзю моргнул, глядя в лицо этому наглому лгуну. Зачем какому-то там господину понадобился бы Ци-гэ? Через мгновение он от души врезал засранцу по челюсти и прижал к стене. — Кто? — прорычал он ему на ухо. — Кто забрал Юэ Ци?! Ему рассказали всё. Шиу так осмелел, что решил вступить в спор с самым богатым господином их городка, Цю Цзяньло, а Ци-гэ, заслышав про это, понёсся на выручку… Конь уже почти затоптал Шиу, когда Юэ Ци возник прямо перед ним. Цю Цзяньло не растерялся и послал скотину вперёд, в итоге оба мальчишки попали под тяжёлые копыта чёрного скакуна. Когда пыль осела, Шиу лежал мёртвым с разбитой головой, а вот Юэ Ци кашлял и отплёвывал пыль, держась за бок. Цю Цзяньло решил довести дело до конца и повёл коня обратно, когда Юэ Ци внезапно защитился чем-то… что никто из мальчишек не смог объяснить внятно. — Как будто вспышка, — лепетал двенадцатый. — Такая голубая, с переливами, — поддакивал ему четырнадцатый. — Божье провидение, — высказался тринадцатый. — Дураки! — разозлился Шэнь Цзю. Все они, включая Ци-гэ, были дураками. Но это действительно спасло последнему жизнь: когда Цю Цзяньло увидел вспышку, он чуть не упал со взбрыкнувшего коня, разозлился, и приказал повязать нахала. О Цю Цзяньло их предупреждали ещё старшие, пока их не распродали или не похоронили. Молодой господин семьи Цю был не просто своенравным и жестоким — он находил собственное удовольствие, унижая и причиняя боль. Шэнь Цзю урок усвоил, и как только видел приближающеюся процессию в пурпурных одеждах, почитал за лучшее убраться подальше. Но Шиу был совсем новичком, и почему-то Ци-гэ не предупредил его… Почему? Ведь он так переживал о каждом… Шэнь Цзю не знал ответа, и этот вопрос бился в его висках, пока он мчался по городу в сторону поместья Цю. Руки тоже тряслись, а мысли не хотели собираться вместе. Он даже не знал, что будет делать, попав внутрь. Поместье казалось ему неприступной крепостью — огромное, обнесённое каменным забором, в центре красные ворота подбитые толстенными гвоздями, ещё и с охраной. А внутри, должно быть, множество строений. И где среди них искать Ци-гэ? Шэнь Цзю проклял всё на свете, пока обошёл забор по периметру. На заднем входе тоже стояла охрана, которая чуть не заметила странного бродяжку, снующего по округе. Шэнь Цзю пришлось прятаться в кустах и сидеть там до наступления темноты, в жутком напряжении и накатывающих волнах паники. Его разум рисовал картины, где Ци-гэ валялся посреди главного двора без рубашки, а спина его была сбита плетью до мяса. Губы воображаемого Ци-гэ были бледными и пересохшими, и будто неслышно шептали: «Сяо Цзю, где же ты?». Ещё и Ши Цинсюань со своим наставлением не лез из головы, нужно же было потерять брата точно в тот же день. Нет! Нет, не потерять! Шэнь запретил себе думать так. Он успокоит глупую голову и что-нибудь придумает. Когда луна поднялась высоко в небе, последние разговоры за стенами поместья стихли, окна погасли одно за другим, и остались слышны лишь редкие шаги патрулирующего охранника. Шэнь Цзю тихо вылез из укрытия. Ноги к этом моменту затекли и почти не держали, но зато он кое-что вспомнил. Сестрица, прежде чем её продали, частенько обнимала Шэнь Цзю на ночь и рассказывала истории. Например, что её мать работала когда-то в богатом доме — вот таком же, как у Цю, но может, поменьше, — и хозяева всегда жили в центральной части, а слуги ютились по бокам. Шэнь Цзю не знал, насколько стоило верить сказкам сестрицы, но других идей у него всё равно не было. Найдя самое неприметное место у забора, он глубоко вдохнул и попытался вспомнить все уроки Ши Цинсюаня. Сейчас он не мог позволить себе ошибиться! Раз — и ноги спружинили, отправляя тело плавным толчком вверх. Два — и едва коснувшись стены он крутанулся, словно подхваченный ветром лист. Три — и, немного задев черепицу, он перемахнул через стены и спланировал в сад. Получилось! Сердце бешено забилось в груди, нервный мандраж вернулся. Шэнь Цзю оказался на чужой территории и, если его тут найдут, могут забить насмерть как вора. К счастью, никого рядом не было, тишину нарушало только мерное постукивание бамбукового фонтанчика в пруду. Уняв дикий страх, Шэнь Цзю отправился на поиски — ему нужно было боковое здание, какое-нибудь жалкое и неприметное, где могли оставить раба. Он проверил несколько, прикладывая ухо к дверям: за ними было либо слышно мерное дыхание множества людей, либо полная тишина. Но за очередной дверью было нечто иное — тяжёлое, с присвистом, дыхание одного человека, и постоянное вороченье с лёгкими стонами. Как ни странно, это была небольшая пристройка почти впритык к центральному дому. Охранник с фонарём в любой момент мог появится из-за угла, но Шэнь Цзю решил рискнуть. — Ци-гэ? — прошептал он в замочную скважину. — Сяо Цзю! — тут же раздалось с той стороны. Сердце, которое до этого будто кто-то сжимал, наконец отпустило. Шэнь Цзю устало привалился лбом к двери и выдохнул. — Подожди, я сейчас тебя вытащу. Было легче сказать, чем сделать. Перед Шэнь Цзю стояла добротная деревянная дверь, сделанная из толстенных досок и закрытая не менее хитрым замком. Как одолеть такую кручу, не поднимая шума, Шэнь Цзю понятия не имел. — Прости, — раздалось с той стороны. — Тебе лучше сбежать, пока не заметили. Ци-гэ сможет выбраться позже. Шэнь Цзю себя ответом на эту глупость утруждать не стал, осматриваясь в поисках какого-нибудь ухвата, или хотя бы палки покрепче. Может, у него получилось бы снять дверь с петель. — И угораздило же тебя… — Я обещаю, со мной всё будет в порядке, — продолжал увещевать Ци-гэ. — Раны не такие уж и значительные. Шэнь Цзю только недовольно щёлкнул языком. Слышал он, какие там незначительные раны, раз всегда стойкий Юэ Ци стонал при каждом движении. Ну что за дурак! — Эй, кто там! — раздался крик с другой стороны двора, и только сейчас Шэнь Цзю увидел оранжевые отблески лампы на стене. Он пропустил появление охранника! — Все сюда, нарушитель! Шэнь Цзю замер, как полёвка, застигнутая за поеданием хозяйского зерна. Впрочем, длился ступор не долго — уже в следующее мгновение Шэнь Цзю стрелой метнулся к охраннику. Он точно не знал, что делает, в панике просто набрав побольше ци и вложив едва ли не всю её в один удар. Мощный поток ветра поднял охранника над землёй и отправил в длинный полёт к противоположной пристройке. Только это уже не помогло: сюда спешила подмога, а за бумагой окон начали загораться огни. Очень быстро двор наполнился вооружёнными людьми, которых Шэнь Цзю старался раскидывать на подходе. Каждый удар сжигал огромное количество ци, всё его тело нагрелось как закипающий котёл, а с висков стекали струйки пота. Взмах за взмахом, крик за криком: Шэнь Цзю знал, что долго не продержится, но и отступить уже не мог. «Ци-гэ… там…один». Мысли путались, а перед глазами всё поплыло. Вокруг стало жарко, а к крикам злости прибавились вопли ужаса. Шэнь Цзю с запозданием осознал, что швырнул первого охранника, когда тот сжимал зажжённый фонарь, а потом так размахался вокруг, что, должно быть, раздул огонь. Несколько зданий уже полыхали, как сухие дрова, Шэнь Цзю на мгновение замер, заворожённый вздымающимися к небесам яркими языками пламени, и упустил момент болезненного укола. Арбалетный болт одного из охранников прилетел прямо в плечо, и выбил весь дух. Шэнь Цзю повалился на землю, полностью теряясь в пространстве. — Получай, гадёныш! — заорал какой-то слуга, подбегая к нему с палкой. Бил он отчаянно, так, что у Шэнь Цзю искры из глаз сыпались. Голова кружилась, рот наполнился кровью, а крики слуги лязгали по ушам. И вдруг всё прекратилось — крики, суета, боль. На двор будто сошла лавина, хороня все звуки. Когда Шэнь Цзю поднял глаза, он увидел над собой не слугу, а Ши Цинсюаня, держащего белоснежный веер с одним единственным иероглифом. Старик был собой, в тех же лохмотьях и обмотках на локте, но его поза, взгляд, пробивающаяся сквозь кожу внутренняя сила делали его подобным божеству. И слуги, и охрана лежали ничком и не двигались. Шэнь Цзю не хотелось думать, живы ли они, он только попытался поднять руку, и увидел, что она вся в крови. Он глупо подумал, что в жизни не отстирает теперь свои драгоценные штопанки, попытался что-то сказать, но во рту тоже была кровь, — а потом кубарем покатился во тьму. Сознание возвращалось урывками: Шэнь Цзю видел то мелькающие улицы родного города со спешащей где-то далеко внизу стражей, то вьющийся травяной ковёр, то нескончаемый каскад деревьев. В последний раз он понял, что Ши Цинсюань несёт его на собственной спине и они где-то очень-очень далеко от родной улицы — Шэнь Цзю буквально не мог узнать ничего вокруг. — Г-где… Больше ничего выговорить не получилось, даже пошевелиться не вышло — от одних только попыток по голове словно стукнули кузнечным молотом. — Отдыхай, сейчас не до вопросов, — предостерёг Ши Цинсюань. — Л-ладно, — нехарактерно покладисто ответил Шэнь Цзю, ощущая, как холодная хватка небытия уже утаскивают его обратно. Он опять погружался в темноту, где было не так тошно и больно, но напоследок в мечущемся разуме возникла отвратительная мысль: «А Ци-гэ тоже сгорел?». Когда глаза Шэнь Цзю открылись в следующий раз, то обнаружили над собой ветхий потолок. Тело лежало на чём-то твёрдом, а по облупившейся штукатурке стены ползли утренние лучи. Ши Цинсюаня рядом не было, но поблизости тлели угольки самопального очага, а все раны Шэнь Цзю были тщательно вымыты и перевязаны. Постепенно он вспомнил, как здесь оказался. Шэнь Цзю с самого рождения знал, что у него ничего нет: родители его продали, чтобы избавиться от лишнего рта, хозяева держали в чёрном теле и чуть что грозили отделать палкой, вокруг всегда рыскала орава таких же голодных и брошенных сверстников. Паршивая, но привычная жизнь, которую он даже и не замечал, стараясь не помереть изо дня в день. У него никогда ничего не было, но почему же прямо сейчас он ощущал, будто потерял нечто настолько важное, словно от его души оторвали кусок? Ци-гэ… Как же так вышло, неужели он никогда больше не встретит Ци-гэ? В горло будто вцепилась невидимая рука, сжимая всё сильнее и сильнее, а на глазах стало влажно. Шэнь Цзю никогда не плакал по-настоящему. Слёзы были его ремеслом, умением, которое могло принести краюху хлеба и лишний мирный день, если попадался кто-то сердобольный. Но чтобы поддаться эмоциям и разрыдаться от тоски — этого не ждите, он давно из этого вырос! Но сейчас сдержаться никак не выходило. Шэнь Цзю лежал, не в силах пошевелиться лишний раз, и глотал сопли, как неразумный ребёнок. У входа послышались шаги, и вскоре внутри показался Ши Цинсюань с парой неощипанных диких птиц в перевязи. — Сяо Цзю, ты проснулся! — обрадовался он, но тут же неловко сам себя оборвал. — Тебе больно? — Нет! Если плакать уже было позором, то ещё и показывать слёзы старику совсем не годилось. К ужасной пустоте внутри прибавился жгучий стыд. Если бы Шэнь Цзю мог, он бы отвернулся и сжался калачиком, чтобы хоть как-то укрыться, но перевязанные раны и переломанные рёбра ему в этом очень мешали. — Сяо Цзю… — Не называй меня так! Воздуха в лёгких стало не хватать и Шэнь Цзю начал глотать его, как выброшенная на берег рыба. Перед глазами вновь поплыло, всё вокруг то становилось невыносимо ярким, то наоборот, уходило во тьму. Он уже подумал, что боги смилостивились над его грешной душонкой и решили даровать лёгкую смерть, когда на грудь легла тёплая рука. — Дыши, давай же. Не бойся, всё уже кончилось. Вместе с увещеваниями Ши Цинсюань потихоньку вливал свою ци, которая в горячем необузданном потоке Шэнь Цзю походила на воды холодного родника. От этого стало немного легче. — Ты ещё молод и сильно потратился накануне. Иначе искажение такой силы тебя бы убило, — выдохнул Ши Цинсюань, убирая руку. Он очень обеспокоенно посмотрел на Шэнь Цзю: — Что случилось? — Ничего, — пробурчал тот и отвёл глаза. — Я через весь город ощутил, как ты там людей швырял. Не просто же так тебя понесло в то поместье. — Я хотел его ограбить. Попробовать свои силы и обнести этих проклятых богачей! Ши Цинсюань моргнул пару раз, причмокнул в усы и сдался. Уверившимся он, впрочем, тоже не выглядел. Да Шэнь Цзю бы сейчас сам себе не поверил, он выдумал эту чушь на ходу, чтобы хоть как-то отсрочить признание, что… что… Уж лучше прослыть вором, потому что узнай Ши Цинсюань правду — он в жизни к Шэнь Цзю больше не приблизится. — Если хочется плакать, лучше поплачь, — улыбнулся ему Ши Цинсюань грустно. — Держа в себе, заработаешь только очередное искажение. — А вот и нет! — всхлипнул Шэнь Цзю. Глупые советы глупого старика он слушать не желал, только вот слезам на глазах было на это плевать, они продолжали литься ручьём. Ши Цинсюань дал ему небольшой платок и поспешил выйти наружу, позволив сохранить кроху босяцкой гордости. Как только он вышел, Шэнь Цзю захотелось позвать его обратно. Оставаться совсем одному оказалось ещё страшней, чем выставлять себя жалким. Но, сжав кулак здоровой руки, он отогнал эту мысль. Нет. Он сам натворил дел и как-нибудь сам с ними разберется! Станет самым сильным заклинателем, постигнет тайны бытия и найдёт способ вымолить прощение у души Ци-гэ! Тот такой добродушный дурак, что наверняка даже злости на бестолкового «Сяо Цзю» не затаил. От этой мысли Шэнь Цзю разрыдался пуще прежнего. Позже, когда он перестал походить на захлёбывающуюся бесформенную кучу, старик вернулся, раздул угольки и повесил запекаться птиц. Он припалил свои лохмотья, сидя слишком близко к огню, и ободрал пальцы пока ошкуривал ветки. Шэнь Цзю это так разозлило, что он чуть не поднялся, чтобы сделать всё самому. — Больным положено лежать и отдыхать, — отбивался старик. — А у тебя куча костей переломана и по голове прилетело. — И всё равно я сделаю это лучше! В тот день сил ему не хватило, через пару часов Шэнь Цзю опять забылся тревожными снами, которых, к счастью, не запомнил. Но Ши Цинсюань его кормил, менял повязки и вливал свою ци, так что мало-помалу здоровье возвращалось. Снаружи был слышан только шум ветра, пение птиц и сверчков — ни завлекательных криков торговцев, ни далёкого переругивания пьяни, ни даже весёлого смеха спешащих к реке прачек, — а в окне виднелась зелёная стена молодой бамбуковой рощи. Кажется, нелёгкая принесла их в непролазную глушь. И тут оказалось, что несмотря на всю свою неуклюжесть, старик был весьма искусен в вопросах выживания. Не было и дня, когда бы он не возвращался с добычей, была ли то рыба, дичь или хотя бы горсть сладких плодов личи. — До сих пор растут, — радостно заявил он, свалив их в углу, и сняв первую шкурку. Позже, когда Шэнь Цзю смог достаточно осмотреться, понял, что старик принёс его в заброшенный провинциальный храм. Правда, говорили об этом только две полуразрушенные статуи у стены. Их одежды уже было сложно различить, черты лиц тоже почти истёрлись от дождей и ветров, но что-то выдавало в них предмет поклонений — может, горделивые силуэты, может, искусно вырезанная в камне табличка у основания. Надпись раскололась пополам, и Шэнь Цзю бы всё равно не смог прочесть её, хотя что-то она ему напоминала. — Где мы? — спросил он однажды вечером. Ему всё ещё полагалось спокойно лежать и выздоравливать, но к тому времени он уже сидел у огня и осторожно ворошил угли здоровой рукой. Старик немного замялся, но признался: — Просто небольшое местечко, куда старина Ши Цинсюань возвращается время от времени. На вопросительно приподнятую бровь Шэнь Цзю, он продолжил: — Поменять трухлявые доски, заменить побитую черепицу. Когда-то тут была оживлённая деревенька и люди сами заботились о храме, но это в прошлом. — Так ты их последователь? — спросил Шэнь Цзю, имея ввиду две невзрачные фигуры в глубине лачуги. Старик посмотрел на статуи и невесело покачал головой. — Доводилось ли тебе когда-нибудь слышать о повелителях Воды и Ветра? Шэнь Цзю глубоко задумался, но не смог припомнить никого подобного. — Конечно, — правильно истолковал долгое молчание Ши Цинсюань. — Вряд ли о них сейчас хоть кто-нибудь помнит — И кто это? Шэнь Цзю было не столько любопытно, сколько хотелось занять голову чем-то отвлечённым. Старая сказка о местных божках вполне подходила. Ши Цинсюань же явно испытывал к этим двоим множество глубоких чувств, потому как его лицо стало нехарактерно серьёзным. — Они властвовали на небесах очень, очень давно. Тогда небожители всё ещё спускались к верующим, чтобы лично исполнить их молитвы, мир демонов был надёжно отделён, и лишь недавно появились первые три Небесных демона. — Кто? — не понял Шэнь Цзю. Про демонов он слышал, но что за нелепица — небесный демон? Ши Цинсюан улыбнулся и пообещал: — Я всё объясню. К тому же история этих богов тесно связана с третьим — Чёрными Водами. Повелители Вод и Ветров были родными братьями, они учились у одного мастера и вознеслись один за другим. Шэнь Цзю про себя хмыкнул: как удобно. — Их слава и сила была неоспорима на Небесах, на земле же им построили множество храмов, куда ежедневно ходили верующие, не жалея подношений. — Так значит, эти ребята родились под счастливой звездой и прекрасно жили без всяких проблем? — угрюмо поинтересовался Шэнь Цзю. Они ему уже не нравились. — Не совсем, — Ши Цинсюань повернулся к статуям, будто предаваясь воспоминаниям. — Дело в том, что таких чудесных совпадений не бывает. Просто старший не пожелал оставлять младшего на земле, и потому украл для него силу у другого небожителя. Совсем юного, который только-только поднялся на небеса и даже не успел ни с кем познакомиться. — Ого! — Шэнь Цзю стало намного интересней. — Небесные демоны появляются, когда с неба низвергается могущественный небожитель, — начал совсем о другом Ши Цинсюань. — Первым был Белое Бедствие, вторым — Алый Цветок, а третьим… Чёрные Воды. — Это у него украли силы, — догадался Шэнь Цзю. — Да, — согласился Ши Цинсюань, будто покаялся, и опустил глаза в пол. — Раненый и лишённый всего, он начал бороться с другими мелкими демонами, пожирать их силу и вынашивать месть. Он был очень недоволен, как ты понимаешь. — Ещё бы, — согласился Шэнь Цзю. Будь он вознёсшимся богом и поступи с ним кто-то так коварно, он был затаил такую лютую обиду! Два прекрасных брата оказались злодеями в собственной истории, неудивительно, что люди больше им не поклонялись. — И что было дальше? — спросил Шэнь Цзю с зевком. Пусть он и окреп немного за эти дни, но всё ещё ощущал себя слабым и глаза его начинали слипаться при первых признаках усталости. — Я как-нибудь потом расскажу, — пообещал Ши Цинсюань. — Нет-нет, — запротестовал Шэнь Цзю, изо всех сил изображая бодрость. — Вряд ли там что-то очень запутанное. Демон свершил страшную месть, правда выплыла наружу, и от них все отказались? — Демон убил старшего брата, вернул свою божественную суть и бросил младшего в мир людей вечно скитаться в одиночестве, — мрачно поведал Ши Цинсюань. — Я так и знал, — обрадовался Шэнь Цзю и смиренно устроился на своём лежаке. Он ещё не совсем спал, когда до его разума донеслось задумчивое бормотание старика: — Я всё ещё по нему скучаю… День за днём, неделя за неделей Шэнь Цзю шёл на поправку и начал активно помогать Ши Цинсюаню в вылазках. На самом деле, помощи от него было немного, но он внимательно слушал и старался запомнить всё, чем пользовался старик — какие силки ставил, какие тропки выбирал, как слушал лес и какие собирал грибы. На дневное время это достаточно его увлекало, чтобы немного приглушить маленького злобного зверька под сердцем, но стоило опуститься сумеркам, как тот начинал его грызть изо всех сил. «Я стану заклинателем. Самым сильным», — повторял в такие моменты Шэнь Цзю из раза в раз. «Я найду душу Ци-гэ». В день, когда Шэнь Цзю совсем окреп, Ши Цинсюань начал вести себя странно суетливо, всё время куда-то всматривался и что-то бормотал в бороду. — Сяо Цзю, — обратился он в конце концов. Тот с унылым видом повернулся и опёрся на выданный посох, с которым до этого делал упражнения. Напоминать старику, что Шэнь Цзю уже не ребёнок, было бессмысленно — тот был непрошибаем. — Ты же… не умеешь писать? Вопрос имел очевидный ответ, но всё же глубоко в душе оскорбил Шэнь Цзю. Он разгрёб наст листвы подошвой и вывел палкой сначала «Семь», потом «Девять». Получилось грязно и неаккуратно, что только усилило раздражение. — Хорошо-хорошо, — покивал Ши Цинсюань, огладив бороду. — Порядок черт не совсем правильный, но для начала совсем недурно. Шэнь Цзю ощутил, как щёки его заалели от стыда, и надулся: — Больно мне надо уметь писать. Он мог заучить наизусть письмо на крови, которое им с Ци-гэ вручили хозяева, а больше чтение и письмо ни для чего бы двум оборванцам и не пригодились. — Мой учитель обучал меня на горе, — зачем-то перевёл тему Ши Цинсюань. — Не только обращению с духовными силами, но и четырём искусствам. — У тебя был учитель? — сначала растерялся Шэнь Цзю, но тут же рассудил, что удивительного в этом ничего нет. Откуда-то же старик получил свои умения. — Да, гэгэ за меня ему поручился, — начал предаваться воспоминаниям Ши Цинсюань, и Шэнь Цзю сразу расхотелось слушать дальше. — Но дело вот в чём: на всех подходящих горах уже стоит по заклинательской школе. — Ещё бы, — пробурчал Шэнь Цзю. — Всегда так было. Насколько же ты стар, раз вы с учителем умудрились быть там одни? Ши Цинсюань неловко рассмеялся и начал невнятный лепет о разных мелочах, от погоды до сегодняшнего ужина. Шэнь Цзю прищурился и не дал себя обдурить: — К чему ты вообще завёл разговор о нужной горе, искусствах и прочем? Тот замолчал и ещё раз оглядел округу, но безуспешно: — Нужной горы я тебе не найду, денег у меня тоже не водится… но кое-что старина Ши Цинсюань ещё может. И похоже, что настала пора мне это передать. То как говорил Ши Цинсюань, какие внимательные и серьёзные у него вдруг стали глаза, не укрылось от Шэнь Цзю. Он крепче вцепился в посох и сглотнул, а в груди у него затеплилась надежда, он сам не знал на что. — Идём со мной, — велел Ши Цинсюань, и уверенно зашагал по едва заметной тропинке. Шэнь Цзю поспешил следом, не смея задавать лишних вопросов. Он был из городской шпаны, ничего высокого и честного в своей жизни не знал, но какое-то внутреннее чутьё подсказало ему, что сейчас происходит нечто торжественное, подобное священному таинству, и собственный нрав лучше не показывать. Они взошли на вершину холма, откуда хорошо была видна долина с бамбуковой рощей. Здесь было прохладней, и лёгкий ветер гулял в волосах. Шэнь Цзю, всю жизнь проживший на городских улочках, наблюдал это переливающееся зелёное полотно с открытым ртом. — Шэнь Цзю, — старик впервые обратился к нему по полному имени. — Я хочу сделать тебя своим полноправным учеником и принять ученические клятвы. Если ты этого не захочешь, мы немедленно отправимся в путешествие и обязательно найдем тебе лучшую школу, с таким талантом тебя в любой примут без лишних раздумий. — Думаешь, от меня так просто избавиться? — оскалился Шэнь Цзю. Школы заклинателей, вот же удумал, старый! — Хорошо, — кивнул Ши Цинсюань, и сделал это так величественно, что злость Шэнь Цзю мгновенно спряталась поглубже. Затем старик достал из-за пазухи белоснежный веер с единственным иероглифом, который Шэнь Цзю доводилось видеть лишь однажды и то мельком — в ту самую злополучную ночь. Веер раскрылся, и Шэнь Цзю внутренне ахнул: он не знал значение иероглифа, но ровно такой же украшал разбитую табличку под статуями повелителей Вод и Ветров. — Сведи руки перед собой и поклонись, а затем повторяй за мной… В тот день они окончательно стали учителем и учеником, и пошли по извилистой тропе путешествий вместе.