Крушение

Джон Дейви Харрис.   С этого имени начались все беды. С него началось всё: сначала потеря любимого маленького мироходца, которого Ангел Смерти не хотел терять. Несмотря на все слова, которые были сказаны в адрес Лололошки, Джодах всегда тайно любил его, пусть и не в романтичном плане, но он не мог отрицать тёплого чувства, разливающегося внутри при виде голубого шарфа на молочной коже шеи. Но Джон... Он собственными руками выкинул столько важную для этого мира фигуру в тот самый огромный портал, сияющий тёмно-фиолетовым цветом. На глазах у Джодаха. Сердце ушло в пятки, шум в ушах и единственный звук, доносившийся до слуха пепельноволосого был его голос. Крик, заставивший Джодаха дёрнуться в сторону портала. Дёрнуться, сдвинуться с места, но не догнать. Портал закрылся сразу после исчезновения фигуры парня в темноте. В пустоте.    И первое, что он увидел придя в себя – тот же Лололошка. Те же черты лица, та же молочная, нежная кожа, те же изгибы тела. Всё, но по прежнему ничего. Это был Лололошка, бесспорно, но это был другой Лололошка. Улыбка была далеко не доброжелательной, а голос и близко не такой мелодичный, как тот, к которому он привык. Оранжевый цвет резал глаза, белый халат и вовсе никак не был похож на белоснежное худи, за время его пребывания в этом мире ставшим серого цвета от пыли и грязи. Окетра вскрикнула, Дана возмутилась, глава секты и вовсе выпал из мира, но Джодах не мог отвести взгляд полный смешанных чувств от копии его близкого... друга... любимым его назвать язык не поворачивается, но и они уже давно не просто знакомые.    Эта ухмылка бесила Джодаха, особенно когда он смотрел на карамельного цвета глаза со смесью ненависти, отвращения и очарования. Карамельного цвета... Это далеко не голубизна его Лололошки. И пусть увидев глаза Джона, когда тот опустил очки Джодах и изумился красоте этого цвета и взгляда, сравнивать с морским синим цветом очей пропавшего он не смел. Джодах помнит только то, как он схватил Джона за шиворот, притянув к себе. Помнит, что Джон повис в воздухе из-за сильной разнице в росте. Помнит, как он токсично пошутил, а когда лицо Джодаха приобрело более озлобленный вид и вовсе испарился, оставив после себя только зелёные искры энергии. Помнит, как сам переместился в своё логово и ударил со всей силы аккуратно убранный стол, оставив вмятину на деревянной поверхности.     Дальше он не помнит ничего. Не помнит, как разбил три чашки, из которых собирался выпить чай, чтобы успокоиться. Не помнит, как накричал на Окетру просто за то, что она появилась в его поля зрении. Не помнит, как нажаловался старине Времени на всё, что произошло. Смотрящий, конечно же, видел всё. Он видел и не одобрял ничего. Исчезновение Лололошки сыграет огромную роль в этой реальности. Джодах не помнит ничего так же, как и не помнит, когда в последний раз так психовал.     Через дня два он уже метался из одного мира в другой в поисках виновника всего торжества. Дальше последовали очень нудные и неинтересные детали того, как Джодах убеждал Харриса угрозами и манипуляциями, чтобы тот вернул всё на круги своя. Взгляда под солнцезащитными очками он, конечно, не смог разглядеть, но эта ухмылка перед согласием... Она явно не предвещала ничего хорошо, тем не менее, для отчаяшегося существа любой путь – надежда.      *   Закинув тёзку в портал, Джон стоял со своей самодовольной улыбкой на устах, разглядывая перекошенные лица незнакомцев. Крылатое существо будто хотел прыгнуть за парнем в портал. Вот ведь наивный. И поехавший. Он не думал, что его альтер-эго окажется настолько любим в своей реальности. Хотя... ведь всё логично. Тут всё наоборот. Его в своей реальности любят. Любят. Он ведь как раз таки ради этого и спланировал всё. Для этого он провел бесчисленное количество ночей без сна и пищи. Чтобы испытать хоть какие-то чувства. Да, может он и откинул эту возможность много лет назад, отчеканив "Я не нуждаюсь в человеческих чувствах. Все эти сентиментальности погубят мой талант! Я ведь невозможный гений, как никак!". Однако, настоящая причина его пребывания тут заключалась, конечно, не только в этом. Лололошка мог помешать гениальным планам Джона, поэтому выкинуть его в другую реальность являлась незаменимой частью плана.     Он надолго запомнил перекошенное лицо пернатого. Как тот сначала смотрел очарованно, а после и с ненавистью в глаза ему. Как тот схватил его за шиворот, когда лицо перекосилось от злобы. Джон и подумать не мог, что он окажется таким.... Таким в этой реальности.       Тем не менее, делать в этом месте ему было больше нечего, поэтому в последний раз ухмыльнувшись и подмигнув, он испарился прямо в руках самопровозглашенного Бога. Он закупался в разных мирах всякими безделушками, которые ему в последствии вряд ли понравятся, но почему нет? Надо пользоваться возможностью, пока она есть. Но вот незадача: беловолосый мужчина всё же догнал его в очередном мире, переместившись вместе с ним в какое-то необычное измерение. Хотя, учитывая границы этого мира, он мог предположить, что это карманное измерение.     После долгих и нудных разговоров и уговоров, угроз и манипуляций, которые так смешно было слышать от недо-Божка. Но одно всё же зацепило слух шатена. "Он – неотъемлемая часть этой Вселенной. Вселенная всегда стремится к порядку. Он – невозможный мироходец, как спасший, так и погубивший тысячу миров."      Это интересно. У Джона в голове появился новый план, в котором он был уверен более, чем на 120%. Он ухмыльнулся, сделав самодовольный вид перед тем, как согласиться вернуть мироходца.         Именно так они и оказались в заброшенном мире, где ничего, кроме старых зданий не осталось. Одно здание, ранее являющейся лабораторией, удалось восстановить с помощью пустотной магии.      Джон сразу начал жаловаться, что тут нет нужного оборудования, нужной атмосферы и в целом он не будет работать в таких условиях. Закатывая глаза и с каждым разом раздражаясь всё больше, Джодах бегал из одного мира в другой в поисках всех нужных оборудований и вещей, необходимых для "великих дел великого ученого".      Так они начали своё знакомство. Не так уж и радужно, не так уж и тепло, но к общему консенсусу они, вроде как, пришли. **    Прошло около полугода с тех пор, как Джон был привязан к своему креслу в лаборатории. Около пяти месяцев с тех пор, как они впервые вышли на линию другой реальности, устанавливая контакт с Лололошкой. И несколько дней с тех пор, как они узнали, что "невозможный мироходец" и правда сотворил нечто невозможное, сбежав с острова, из которого он никогда не должен был выходить по планам JDH. Джон тогда только ухмыльнулся, признав, что может, недооценил своё альтер-эго.     Прямо сейчас он доставал Ангела Смерти своей болтовнёй, отвлекая его от работы. Тот старался игнорировать назойливую персону, концентрируясь на бумагах, но когда вас резко ни с того ни с сего трогают в разных частях тела и вечно делают сальто или колесо прямо перед вашим носом не так уж и просто оставаться равнодушным.     Они взаимно друг друга недолюбливали, и показывали это оба разными способами. Джон вечно донимал беловолосого скайзерновца, действуя ему на нервы и не давая никакого покоя, часто шутя очень токсично, обесценивая чужие способности и возможности. Джодах же чаще всего старался его игнорировать, но в некоторые моменты удержать себя от насилия становилось невыносимо. При его Лололошке он бы не позволил себе даже задуматься о том, чтобы поднять на кого-то руку. Но этот Лололошка заставляет думать иначе. Не раз он чуть не задушил надоедливого "коллегу" прямо в рабочей комнате лаборатории. Каждый раз, оставляя тёмно-фиолетовые следы от своих рук вокруг шеи Джона, Джодах отмечал себе в голове, что кожа у них разная. Оба имели молочного цвета кожу, однако Лололошка в последствии жестоких боев и бесчисленного количества ран получил огрубевшую кожу везде: на руках, на ногах, на шее и даже на лице. Джон же наоборот, имел более нежную кожу везде, особенно на шее. Джодах нехотя признался сам себе, что возможно, у Джона есть приятные черты.     ***   Работа затянулась. Рассчитать пересечение реальностей с каждым днём труднее и труднее, а Джон всё старательнее и старательнее. У него уже чётко сформированный план в голове, ради которого он сейчас так упорно трудится. Совместное путешествие – не прекрасно ли?! Особенно, если твоим напарником окажется твоя же копия! Это и имел ввиду Джон, когда украдкой намекнул, что домой его возвращать не собирается. Надо было видеть лицо всех собравшихся. Как те насторожились, все начали протестовать и называть Дейви обманщиком без сердца. Ну что за глупцы. Считается ли это возвращением домой, если он практически сразу уйдёт в новое измерение?    Тем не менее, работа кипела. Бумаги разбросанные и тут и там; пустые кружки от кофе, штук так 6 точно собралось; очки уже лежат на противоположном краю огромного, белого стола. Глаза уже болят от цифр, а мозг уже просто не хочет работать. Харрис откидывается на спинку своего кресла, потягиваясь, чувствуя неприятно тянущую боль в районе позвоночника. Голова чувствуется тяжёлой, словно налитой свинцом. Огромное помещение освещала только бело-желтая подсветка настолько лампы, и экран ноутбука. Джону бы уже давно пора видеть свой десятый сон, однако он ведь уже так близко... Цифры почти сложились в нужную сумму, однако один единственный минус портил все расчёты.          Джон любил свою работу так же, как любил и себя. То есть, он её обожал. Но сейчас, в кромешной тьме сидя в одиночестве в огромном, пустом помещении он чувствовал себя не настолько прекрасно, чтобы любить себя и работу. Джодах, скорее всего, отдыхал в своей спальной комнате, наслаждаясь покоем и тишиной. У Джона в лаборатории единственный доносящийся звук – урчание живота. Сколько он уже не питался? Только несколько чашек кофе с печеньками в перерывах между работой и... работой. Так, конечно, нельзя, Джон и сам знает. Человеческий организм не способен выдержать такой нагрузки: без сна и питания несколько дней. Но ведь он не совсем обычный человек? Он – мироходец, носящий маску Междумирца. Он не просто человек, он невозможный учёный, отец автоматонов и в конце то концов неповторимый Джон Дейви Харрис!         Каждый раз чуть ли не падая в обморок по середине работы он напоминает себе всё это, походив по лаборатории, сделав небольшую растяжку и разминку. Выходит подышать воздухом и налить новую кружку кофе. И все это за 10 минут. А дальше – снова работа.      Конечно, такой образ жизни надоедает, однако великие открытия требуют жертв. Он имеет свои мотивы вернуть Лололошку в родную реальность, практически сразу утащив его в совсем другое, ещё никому не известное место.       И вот он снова садится за стол, вновь начиная считать всё сначала.     Примерно к 5 утра встаёт Джодах, сразу направляясь к лаборатории. Он ожидает увидеть мирно сопящего Джона, уснувшего прямо в своём кресле, уронив голову на поверхность стола. В такие моменты лицо, обычно приносящее только раздражение и злость приобретает такой умиротворенный вид, что Джодах порой не может оторвать взгляда.      Однако, аккуратно приоткрыв дверь и просунув туда сначала голову он видит нечто другое: по-прежнему разбросанные кипы бумаг, разбитые кружки от кофе, белый халат, небрежно брошенный где-то у дивана и самого Джона: опирающегося ладонями о край стола. Взгляд сулит опасность, руки мелко дрожат и в какой-то момент Джон снова швыряет все вещи на столе одним взмахом руки.      Джодах тихо заходит внутрь, аккуратно прикрывая за собой дверь. Подходит ближе к коллеге, положив ладонь на плечо Джона. Тот вздрогнув резко оборачивается, смахивая массивную руку со своего плеча. Узнав знакомое лицо тот успокаивается, однако свой взгляд полный отвращения и злости не убирает.      – Чего тебе, пернатый? – С нотками раздражения спрашивает он своим режущим слух голосом.       – Что за погром ты тут устроил?       – Моя лаборатория – что хочу, то и устраиваю. – Он закатил глаза.        – Джон.        – Что "Джон" ?! Пернатик, не отвлекай меня от работы, иди куда шёл. – Харрис отталкивает ладонью торс Джодаха. И хоть и сдвинуть с места он его не смог, но крылатый сам отступил, позволяя пройти мимо него.       Джодах ещё несколько мгновений наблюдал за всплеском сил учёного, как тот слишком активно начинает всё заново. Конечно, это вовсе не дело Джодаха – беспокоиться о здоровье Джона. Однако, его труды должны вернуть его работу – Лололошку. Но после такого тона желваки на лице дёргаются, а руки сжимаются в кулаки. Всё же сумев сдержать себя в руках, Джодах тихо выходит из помещения, направляясь на кухню за кружкой воды.   ***      Вечер всегда означал скорую разрядку, скорый отдых и блаженный сон. Однако для Харриса, который наконец-то всё правильно рассчитал и смог снова связаться со своей копией – вечер больше не значил ничего. Как, в целом, любое время суток. Он уже потерял счёт времени. Сколько он уже торчит тут без еды, сна и свежего воздуха? Он не знает, да и некогда ему этим интересоваться.       Уже совсем скоро парень в голубом шарфе вернётся в родную реальность. Уже совсем скоро он утащит своё альтер-эго в другое измерение. Уже совсем скоро он сам покинет этот пустой мир, белые стены старой лаборатории и раздражающего коллегу.      Джодах за последнее время стал всё более раздражающим: вечно прерывающий его посередине рабочего процесса, вечно спрашивающий о его самочувствии и вечно читающий лекцию о том, как важен отдых для работы.       Джон лишь закатывает глаза, обратно возвращаясь к своим делам.      Сейчас он, вроде как, свободен. Все главные расчёты уже сделаны, планы выполнены и остаётся только ждать. Джодах свалил в Алотерру к Окетре и Райе. Последняя, Джон обязан признать, оказалась намного полезнее, чем он предполагал. Райя в его родной реальности никогда быть такой не смогла бы. Тем не менее, Джон наслаждаясь тишиной и покоем решает всё же вздремнуть немного. Он встаёт со своего кресла, направляясь в сторону двери.       Дойти он не успевает: голова кружится, всё перед глазами плывёт и темнеет; ноги чувствуются совсем ватными, а руки будто и вовсе ослабели. В сидячим  положении всё это ощущается не так остро, как в стоящем. Он не успевает ухватиться даже ни за что. Последнее, что он помнит – сильную боль во всём теле, холод и долгожданная темнота. ***    Джодах возвращается обратно в лабораторию, погоняв чаи в Алотерре. Райя всё же выгнала его обратно, оправдываясь незаконченными делами. Она с Джоном, кажется, поладила лучше, чем он с ним. Тем не менее, возвращаясь в стены этого скучного и сводящего с ума белого помещения, он примечает гробовую тишину. Ни звука клацания клавиатуры, ни скользящего по поверхности доски мела, ни шелеста бумаг и звука механизмов. Внутренняя надежда, что Джон всё же прилёг отдохнуть всё же таится в глубине души, однако он всё же решает проверить это наверняка.      Приоткрыв дверь лаборатории, он замечает тело на полу. М-да. Прилёг так прилёг, ну и что, что на полу, правда?       Он подходит ближе, осторожно, робко. Чтобы тот не проснулся, не испугался. Просто принципы, ничего больше.        Подойдя ближе и сев на корты, Джодах убедился, что учёный спит. Лицо его не такое умиротворенное, каким обычно оно является во время сна. Наоборот, он больше хмурится, жмурится и чуть ли не мычит от дискомфорта. Джодах опасается пробуждения Джона, если он возьмёт его  на руки, и тем не менее он делает это. Джон будто и не весит ничего. Такой хрупкий и худой Дейви сейчас и вовсе будто ничего не весил. Джодах всего мгновение всматривается в лицо напарника, направляясь в сторону выхода.       По пути в комнату отдыха Джодах старался держать голову пустой; не загружать её мыслями о смысле его такого поведения, его волнения. Рука Джона во сне сжалась, а из горла вышло еле слышное мычание. Джодах обеспокоенно оглядывает учёного, стараясь не разбудить того.         Он уложил коллегу на кровать, укрыв его пледом. Снял его очки, чтобы те не разбились во сне. Сам присел на одиноко стоящий стул рядом, опираясь локтями на колени, пристально смотрит за приобретающим измученное выражение лицом, сам неосознанно волнуясь за чужое самочувствие.    Джодах находит это странным: волноваться за кого-то. Чаще всего он волновался только по работе, когда жуткие аномалии не давали покоя; когда всё шло не по плану. Единственный, за кого Джодах в последнее время волновался был Лололошка. Они с Джоном похожи: оба работают до искр в глазах, когда всё во взгляде двоится и земля уходит из под ног. Но ему ни разу не приходилось ухаживать за Лололошкой. Интересно, какого было бы поухаживать за ним? Джодах видит невозможного мироходца невозможно сильным как физически, так и духовно. Ни разу он не видел, чтобы тот проявлял слабость. Точнее... Тысячу глаз, конечно, всё видели, но Лололошка никогда осознанно не показывал свои слабости. Свои недостатки. Свои комплексы. Джодах знал о нём всё, и в то же время ничего.      Всё, и в то же время ничего. Как знакомо. Прямо перед ним беззащитное тело лежит, укрытое одеялом Джодаха. Технически являющийся тем же человеком, по которому скучает Ангел. Они такие разные, но такие одинаковые... Джодах вовремя одёргивает руку на полпути к волосам Джона. Он долго смотрит в зажмурившиеся глаза, а после выдыхая, уходит из комнаты прочь.    ***    С тех пор прошло всего недели две. Джон, набравшись сил, с новым запасом топлива (сил) приступает к расчётам. Снова. Тему последних событий оба поднимать не хотели. Да и что они скажут? Что Джон скажет? "Спасибо" ? Да вы серьёзно? Джон-то? А Джодах? "Не за что, обращайся" ? Или "Всегда пожалуйста" ? Может, с кем-то ещё, но точно не с Джоном.      Джон с новыми силами достаёт не только бедные бумаги с расчётами, но ещё и крылатого Ангела. Джодах вмиг забывает все свои мысли об очаровательности Джона во время сна, потому что снова перестал видеть такое событие. Очередные нарцисстические высказывания, шутки за счёт оскорбления других. Вечные насмешки... Джодах сомневается, что у этого нарцисса хоть какие-то друзья были в своей родной реальности. Со временем это забывается, игнорируется. Но Джодаха это снова начало раздражать. Он сам не может понять почему, хоть и перечитал сотни книг про психологию. К Джону он испытывает очень противоречивые чувства. Он милый, это правда, но как же иногда хочется врезать ему со всех сил и с размаху. Впрочем, до обрыва уже тоненькой ниточки терпения Джодаха остаётся немного. И даже он не знает, что он может сделать, если она всё же оборвется.     – Ну ты и зануда, пернатик. Кто же так беседы ведёт? Я тут отвлекаюсь от работы, чтобы с тобой поболтать, а ты на меня даже не смотришь!      – Джон. Не я отвлекаю тебя от работы, а ты меня. Отстань.      – Так дело не пойдёт, пернатик. Отвлекись от работы. Сам же говорил "перетруждаться нельзя!" – последнюю чужую фразу он произносит с выпяченным вверх пальцем, и с якобы умным видом. Джодах закатывает глаза, в очередной раз напоминая важность их работы.        – Лололошка это, Лололошка то. – Джон крутит ладонью в воздухе, раздражённо закатывая глаза. – Почему ваш мир крутится вокруг моей копии? Зачем, когда у вас в руках я – Джон Дейви Харрис собственной персоной! Да такой гений будет намного лучше той симпапуси. Хотя, с этим бы я поспорил. Голубой ведь мне совсем не к лицу, ну согласись! Что за бесвкусица!          – Именно голубой шарф как раз таки идёт лучше... – Тихо прошептал в ответ блондин. Джон, конечно же, всё услышал. Как такому гению, у которого и глаза и уши гениально прокачены не услышать? Однако в этот момент он бы хотел не слышать вовсе ничего.          – Пернактик, ты уже фанатеешь. Оставим твоего Лололошку в моей реальности, что с ним будет? Он ведь всеми любимый, найдёт себе место. – Джон снова крутит ладонью в воздухе, перевесив другую руку через плечо сидящего за столом Джодаха.         – Что? – Обычно спокойный тембр голоса приобретают разъяренные нотки, предупреждая об опасности ситуации. Но кем будет Джон, если не доведёт нервного, правда?       – Ну а что? Он парень умный, не пропадёт. Конечно умный, он же я, только из другой реальности!       – Как ты можешь такое говорить?! Будучи совсем безответственным, ты ещё и смеешь такую наглость мне в лицо говорить?!       – Ну а что, за спиной твоей сплетничать? Я не люблю сплетни так же, как и ложь, пернатик. Тем более вам всем стоит остыть. Ну а что, если я действительно его не верну? Что, если это окажется за гранью возможного? Вы слишком привязались к нему, и вам когда-нибудь придётся его отпустить. Вдруг, это "когда-нибудь" настало? – Джон всё это говорил на веселе, часто смотря на оппонента из под очков. Джон улыбался своей самодовольной ухмылкой, раздражая Джодаха ещё больше. Тоненькая нить и без этого еле держалась. Сейчас к ней будто привязали какое-то тело с определённой массой, начиная её раскачивать с большой амплитудой. Кажется, будто ещё всего одно слово, и эта нить оборвется.        Джодах с силой сжимает руки в кулаки, сдерживая себя от неисправимого. Однако, лепет Джона, никогда не казавшийся чем-то иным, чем раздражающим, доводит до побеления костяшек от сильного давления на коже. Джон смотрит выжидающе, не отводя взгляда. Стоит ему подумать, что он недооценил терпение Джодаха и отвести взгляд, как огромная, по сравнению со своей, рука хватает его за шею и рывком прижимает к стене, больно ударив по затылку. Джон коротко шипит, после чего сам хватается руками за запястье Джодаха. Смуглая рука с силой сжимает горло коллеги, заставив повиснуть его в воздухе. Джон, как и упоминалось ранее, очень лёгкий. Поэтому, держать его в таком положении не требовало особого труда. С последнего раза он так и не набрал веса. Но Джодаху сейчас на самочувствие и здоровье Джона так наплевать...       Джон старается ничего не говорить, экономя кислород, так как путь к нему сейчас заблокирован. Конечно, ему хотелось увидеть реакцию Ангела Смерти, и он, на самом деле, ожидал чего-то подобного. Однако, ему всё ещё интересно, как далеко он сможет зайти?         Дыхания хватает максимум на минуты три, после чего даже мироходческое тело требует кислорода.        – Хэй, пернатик, я понял, отпусти. – В ответ хватка на шее наоборот усиливается. Джон начинает хрипеть и болтать ногами от бессилия. Джодах смотрит будто сквозь него, не разбирая своих действий. Он лишь прокручивал в голове последние слова Джона, и то, какие эмоции он в это время чувствовал. Пелена ярости застилала глаза, не давая рационально мыслить. В глазах у Джона двоится, в висках пульсирует и не даёт мыслить трезво. Через минуту Джон теряет сознание, повиснув под рукой Джодаха будто безвольная кукла. Джодах по началу этого и не замечает, продолжая давить на чужую гортань. Вскоре, он всё же приходит в себя, резко одёрнув руку и отступив. В тот же миг тело мироходца падает прямо перед ним с глухим стуком. Редкое и размеренное дыхание тихо доносится до ушей Ангела. Джодах смотрит на него всего мгновение перед тем как подойти к нему и проверить пульс. Пульс в норме, но мужчина сомневается, что парень в порядке. Он прокручивает в голове снова и снова последние события, последние слова сказанные этим существом. Нет, Джодах явно устал с этим мириться. Их схожесть не означает их единство. Джодах в последний раз осматривает лицо пострадавшего; последний раз кидает ненавистный взгляд, а после поднимаясь, перешагивает через него, уходя прочь из этого помещения. *** Из зажженного портала наконец вылетает тело. Ну, не то, чтобы оно удачно приземлилось... Скорее, шлёпнулось лицом в пол. Джон и Джодах стоят рядом, наблюдая за забавным лицом ничего не понимающего Лололошки. С Джодахом они так и не помирились. С того дня никто не поднимал эту тему. Да и сейчас слишком отстветственный момент. Так почему бы и не забыть на мгновение проблемы прошлого, правда? Очень по Лололошевски, если так можно выразиться. Обнять Джона Лололошка, конечно же, не захотел. Это, не то, чтобы ранило учёного. Это неловко. Да, он признаёт свой недосчёт, но тем не менее... Ладно, думает он, и решает не зацикливаться на нарциссических мыслях. Ему ещё нужно придумать, как уговорить свою копию отправиться в "жерло вулкана" вместе с ним. Что же... будь, что будет. *** – Не знаю, из-за того ли, что мы с тобой долго и много вместе работали, но эта черта твоя мне уже кажется не такой раздражающей – С ухмылкой произносит Джодах. Каков лицемер думается Джону. Ответить он хочет многое, но решает, что это совсем неважно сейчас. Сейчас намного важнее то, зачем он стремился ко всему этому проведя столько бессонных суток. *** По лицу Лололошки видно, что тот сомневается. По лицу Лололошки видно, что тот догадался, о каком "друге" идёт речь. По одному лицу Лололошки видно, что тот жалеет своё альтер-эго. Это всё Джону не нравится. Не нравится, ему противно от этого взгляда. Однако, иногда и правда хочется почувствовать себя утешенным. Чёрт, снова мысли о Саше... Единственное, чтоДжон больше всего любил и ненавидел одновременно – воспоминания о своей сестре. Лололошка соглашается, и Джон чувствует себя победителем этой жизни. Он на половине своего пути, наконец может сдвинуться дальше. Чёрт знает, что будет дальше. Они могут разделиться, могут потерять друг друга в этом путешествии во всех смыслах этого выражения. Больше всего Джона пугала неизвестность. Он ненавидел и боялся неизвестности, поэтому стал таким великим учёным, который предвидел всё наперёд. Однако тут он знает лишь то, как попасть в нужное место. Что же, остаётся надеяться на добро. Размахивая руками в определённых жестах для телепортации и концентрируя всю энергию на заклинании, Джон мысленно прощается со всем, что когда-то ему было дорого. А вместе с тем и с воспоминаниями о давно утраченной сестре. С бессонными ночами в этой лаборатории. Со своей работой и с непризнанной, даже самим собой, любовью. Непризнанной обоими сторонами. Прощай Мир; Прощай Наука; Прощай Земля; Прощай Любовь Моя, Прощай, Джодах.